моя атлантида

***

      В голове полнейший бардак. Всё ещё непонятно, почему Максима так злит тот факт, что у Серёжи в личной жизни всё хорошо. Почему при их знакомстве, Максима совсем не смущало то, что Шевелев сосался с официанткой? С его бывшей девушкой, на секундочку! Объяснений своему поведению Загайский найти не мог. Да и не пытался: он пьян, какие к черту объяснения? Ещё и Артём какой-то странный в последнее время. Грустный. Надо будет с ним поговорить потом. Обязательно поговорить. Максим устремляет свой взгляд в угол напротив. Серёжа стоит один, его пассия куда-то сбежала. Какой прекрасный момент, чтобы честно рассказать о том, что с ним происходит. Почему-то, казалось, что только Шевелев способен его понять сейчас. Понять и объяснить самому Максиму, что с ним творится. Только надо выпить ещё для храбрости. Максим хватает бутылку и наполняет стакан почти до краёв. Артём, находящийся неподалеку, пытается стакан отобрать, но Макс не даётся. Артём хороший друг, но Максима ему не понять. Максим и сам-то себя не до конца понимал, что тут уж говорить о других? Стакан с алкоголем опустел в считанные секунды, а Максим, кажется, немного осмелел. Шумно выдохнув, парень отправился прямиком к Серёже. Оставшийся позади Артём, кажется, немного напрягся. Даже выпить захотелось. И это после нескольких лет трезвости! Нельзя было сказать, что Артём переживал за то, что произойдёт дальше. Потому что Артём не просто переживал, Артём умереть был готов от одолевающего его волнения. Зачем Максим идёт к Серёже? Что он хочет ему сказать? Или что сделать? Ещё и тот странный разговор на улице. Их объятия, и то, с каким чувством Максим смотрел на Артёма. Гаус, на самом деле, был готов поверить в то, что у Макса к нему что-то проснулось, ну или хотя бы пришло понимание. Но Шевелев как обычно всё испортил просто своим существованием. Привязал к себе Максима, и крутит им, как хочет. А бедный Макс ему позволяет. Бесит. Артём сжимает в руке пластиковый стаканчик, буквально ощущая, как апельсиновый сок стекает по коже. Проходит почти минута, прежде чем Гаус догадывается, что произошло. Догадывается, с неохотой отрывает свой взгляд от Макса и Серёжи, и отправляется на поиски влажных салфеток. Максим, тем временем, уже стоял и пьяно улыбался Серёже. Шевелев улыбнулся ему в ответ, будучи практически трезвым. — Ты уже надрался? — поинтересовался Серёжа, заглядывая Максиму в глаза. Загайский решил, что если быть смелым, то смелым до конца, поэтому взгляда не отвёл, продолжая смотреть на Серёжу. — И ничего я не….не надрался, — ответил Максим, качая головой. — Да ты на ногах еле стоишь, мой дорогой, — обеспокоенно ответил Шевелев, хватая Макса за плечо, — Может, тебе уже хватит? — Вс-с-сё хорошо, — нервно ответил Макс, пытаясь не реагировать на мягкий тон Серёжи и на его крепкую хватку на своём плече. Получалось, откровенно говоря, отвратительно. Загайский решил сменить тему, лишь бы только Шевелев его больше не смущал, — Как тебе Катя? Вы теперь встречаетесь? — Катя, — Серёжа отпустил плечо Максима и улыбнулся, но что-то в его улыбке Максиму очень не понравилось, — Она прекрасна. — Чем же? — Макс не хотел, чтобы его вопрос звучал ревниво, но Макс был слишком пьян, чтобы контролировать это. — Ой, так сразу и не объяснишь, — задумался Серёжа, — Она умная, очень умная. Начитанная. Безумно красивая. Её улыбка, она просто сводит меня с ума. И её глаза…. — Подумаешь, глаза, — хмыкнул себе под нос Загайский. Шевелев, увлечённый рассказом о Кате, его замечаний не услышал. — Знаешь, Макс, — Серёжа вдруг развернулся к другу, — Я, кажется, кое-что понял. — Я тоже, — выпалил Загайский, понимая, что больше он не выдержит, — Мне нужно сказать тебе. Кое-что. — Что-то важное? — с любопытством спросил Серёжа. Максим открыл было рот, но увидев воодушевлённое лицо парня, махнул рукой. — Сначала ты. — Я, кажется, влюбился, — Серёжа расплылся в глупой улыбке, а Макс, кажется, только что что-то важное потерял, — Ты спросил меня про Катю, и я…. Я просто осознал. — Ты…. Ты уверен? — совсем уж вяло спросил Загайский, желая свалить отсюда как можно быстрее. Чувство потерянности и глубокого одиночества вдруг начало распространяться по всему телу, пожирая все позитивные эмоции. Такого Максим не чувствовал никогда, на самом деле. — Возможно, это прозвучит смешно и глупо, — смутился Шевелев, — Но я буквально чувствую, как внутри меня бабочки трепещут. — Рад за тебя, — ответил Макс, чувствуя, что его сейчас стошнит, — Смотри, чтоб не сдохли. И после этих слов, Загайский развернулся и отправился прочь, чуть ли не сшибая по пути Катю и оставляя ничего непонимающего Серёжу позади. Снаружи Макс оставался всё таким же, как и обычно, а вот внутри всё обдавало невыносимым жаром, от которого становилось трудно дышать. Ему нужно было воздуха, ему нужна была поддержка, ему…. Ему нужен был Артём. Прямо сейчас. Оглянувшись по сторонам, Максим отправился искать своего лучшего друга. Артём обнаружился в спальне Гороха. Парень, видимо, только уложил Серёжу спать, и сейчас тихо переговаривался с его девушкой. Недолго думая, Загайский подошёл к Гаусу, схватил его за запястье и потащил за собой, жестами извинившись перед Аней. Артём абсолютно ничего не понимал, но позволял себе быть ведомым. Максиму он в принципе позволял делать с собой всё, что угодно. Макс вытащил Артёма на лестничную площадку, после чего, наконец, отпустил его запястье. Артём даже немного расстроился, но после взглянул на Максима и занервничал. Парень выглядел жалко: глаза грустные, взгляд потерянный, стоит, губы свои кусает и кулаки то сжимает, то разжимает. Что с ним? Неужели, Серёжа его послал? В таком случае, радоваться, конечно, было нельзя, но облегчение Артём почувствовал. Максим стоял перед ним, с совершенно обнажённой душой, стоял и смотрел так, будто бы Артём был единственным его спасением. — Они милая пара, — буквально выдавил из себя Макс, после чего дёрнулся вперёд и прижал к себе Артёма. Гаусу и думать долго не пришлось о том, что произошло: Катя сделала своё дело и влюбила в себя Шевелева. Всё складывалось, как нельзя лучше. Но вот такой Максим Артёму не нравился совсем. Он был подавлен и разбит, и как Артём должен его спасать, при этом продолжая оставаться ему всего лишь другом? Максим пытался держать себя в руках, но получалось очень плохо: периодически он всхлипывал, прижимая Артёма к себе сильнее. Артём старался не показывать, что Загайский буквально сдавливает его плечи до хруста, и мягко поглаживал парня по спине. — Макс, прекращай, — тихо шептал Артём Максиму куда-то в шею, — Ты прекрасен. Ты добрый, умный, веселый, — и мы…и я ценю в тебе это. — Мне казалось, я кому-то нужен, — отчаянно произнёс Максим, пропуская мимо ушей слова Артёма. — Ты нужен, — продолжил Гаус, обвивая Макса ещё крепче, — Нужен друзьям, нужен Гороху, Ане, ты….мне нужен. Даже не представляешь, насколько. — Я ему не нужен, — продолжал стоять на своём Загайский, — Не нужен, у него Катя есть теперь. А я? Я ведь… Артёму вдруг всё это надоело. Максим его не слышал, продолжая топить себя в болоте, и Гаус намерен был это прекратить. Вариант был один, и он был безумен, но… Артём отстранился от Макса и посмотрел на него. Смотреть было больно, Макс сейчас был сам на себя не похож. Помятый, тихо всхлипывающий, и нервно одёргивающий свой единственный браслет на руке. И всё ещё безумно красивый. Максим, наконец, заметил, что Артём как-то странно на него смотрит. Это напрягало. — Артём? и это стало спусковым крючком.       Артём дёрнулся вперед, обхватил ладонью шею Макса и накрыл его губы своими. Шершавые, сухие, но такие обжигающие. В следующую секунду, произошло нечто неожиданное. Гаус ожидал чего угодно, даже того, что Макс его ударит, но точно не того, что Макс начнёт ему отвечать. Макс был немного грубоват, — обхватив своими крепкими руками хрупкие плечи Артёма, парень начал терзать его губы, иногда даже прикусывая. Но Артём был абсолютно не против, Артём на седьмом небе уже был от счастья. Он представлял их первый поцелуй немного иначе, на самом деле, но это было куда лучше его фантазий. Поэтому что этот поцелуй происходил по-настоящему. Потому что Максим стоял напротив него, проводил по выпирающим ключицам большими пальцами и целовал, целовал так, как никого и никогда. Казалось, Максим отдавал в поцелуй всю свою боль, и Артём это чувствовал. Чувствовал, но значения не придавал. Поцелуй становился всё глубже, хватка всё крепче, и, чёрт его знает, к чему это всё могло привести, если бы не открывшаяся входная дверь. Парни тут же отстранились друг от друга, поворачивая головы в сторону двери. Из квартиры вышло двое, и почему-то Артём даже не сомневался, кто своим присутствием им всё испортил. — О, ребята, вы тоже домой? — простодушно спросил Серёжа, смотря поочередно, то на Макса, то на Артёма. Губы парней были жутко опухшими, но Серёжа не заметил этого из-за слишком плохого освещения на лестничной площадке. Катя же была не настолько простой, как её молодой человек, и всё поняла сразу. Уж слишком эти двое были растрепанные и растерянные, явно не просто здесь болтались. Максим, ещё не успевший сообразить, что же собственно произошло, с особой внимательностью разглядывал сплетённые руки Серёжи и Кати. Значит, предложил ей встречаться. Это очевидно. Парень громко хмыкнул, привлекая на себя внимание всех присутствующих. — Домой идёте? — задал вопрос Загайский, запихивая руки в карманы и опуская взгляд вниз. — Ну да, — кивнул Серёжа, — хочу Катю до дома проводить, а потом уже к себе. А вы? — Мы… — начал было Артём, который до этого момента стоял в стороне и молчал, пытаясь отдышаться. Но Максим оказался быстрее. — Мы тоже домой, — Максим ухмыльнулся, — Вместе пойдём. Артём, конечно же, этого не хотел, но Макс его особо не спрашивал. Поэтому, пропустив Серёжу и Катю вперёд, Загайский схватил Артёма за руку, сплёл с ним пальцы, и повёл за собой. Гаус всё ещё не понимал, что же произошло с Максимом, поэтому просто позволял ему. Кто знает, что случится завтра? И только выйдя из подъезда, Макс отпустил руку Артёма. Артём вздохнул с некоторым сожалением, но вовремя понял, что Максим просто не хочет таким ни с кем делиться. Хотя и делиться пока особо нечем. Их статус дружбы только что очень сильно пошатнулся, но какие-то громкие заявления делать было ещё рано — Максим был чертовски пьян, и уже завтра может ничего не вспомнить. Поэтому оставалось лишь пользоваться моментом. А Максу явно некуда было девать свои непризнанные чувства к Серёже, поэтому он их в полной мере отдавал Артёму. И нельзя было сказать точно, насколько это всё нравилось самому Максиму. Он определённо получал удовольствие, но насколько оно было искренним? Артёму хотелось верить в лучшее.       Всю дорогу ребята молчали. Но если для Серёжи с Катей молчание было приятным, то Макс и Артём в этой ситуации испытывали полнейший дискомфорт. В голову лезло слишком много мыслей, разгребать которые сегодня не хотелось совсем. Хотелось наслаждаться этим вечером, пока он не закончился. Возможно, завтра они отхватят от Гороха (или от Ани) за то, что сбежали, не попрощавшись, но это будет завтра. Максим вообще был сам на себя не похож. Обычно, будучи пьяным, Макс очень часто влезал в какие-нибудь передряги, много и грязно шутил, и обязательно спотыкался хотя бы раза три за вечер. На этот раз всё было иначе: он всю дорогу молчал и совсем не смеялся, лишь прожигал взглядом парочку, идущую спереди. И каждый раз, когда он видел, как Серёжа что-то шептал Кате на ухо, или сплетал с ней пальцы, или что-нибудь ещё отвратительно милое, Максу тут же хотелось сделать то же самое. Доказать Серёже и самому себе, что он тоже так умеет. Любить и заботиться. Вся любовь, правда, доставалась Артёму, и Макс пока ещё не совсем понял, что думает по этому поводу. Хотелось просто хоть немного нежности, взаимности. И Артём давал их ему сполна.

А действительно ли они только друзья?

Додумать Максим не успел, — ребята остановились на развилке. Серёжа развернулся к парням с немного виноватым взглядом. — Катя живёт через дорогу отсюда, — оповестил друзей Серёжа, — Я её провожу, а вы дождитесь меня, пожалуйста. А то, боюсь, я один потом не доберусь. — Конечно, подождём, — неожиданно отреагировал Артём, стараясь не обращать внимание на хмурый взгляд Максима, — Не торопись. Шевелев немного удивился поведению Артёма, но виду не подал. Катя же попрощалась с ребятами, схватила Серёжу за руку и потащила за собой. Максим тут же развернулся к Артёму, вероятно требуя объяснений. Гаус устало вздохнул. — Мне казалось, мы не договорили, — тихо произнёс Артём, не поднимая взгляда, — И обсуждать всё это при Шевелеве… — А мы разговаривали? — вдруг усмехнулся Загайский, рисуя пальцем на кофте Артёма причудливые узоры. Гаус держался, но прикосновения Максима обжигали даже через ткань, — А, Тём? — Как раз это я и хотел об… — Артём вдруг замер, почувствовав тепло от рук Максима на собственной талии. Что он творит? Максим подтянул Артёма к себе, после чего вытащил правую руку из-под кофты и погладил парня по голове, немного взъерошивая ему причёску. — Ты такой красивый, Тём, — выдохнул Загайский, с каким-то особым интересом разглядывая лицо Артёма, — На птенчика похож. — С чего ты взял, что птенчики красивые? — возмутился Артём, не до конца осознавая, что происходит, — Если ты не знал, то они рождаются… — Не занудствуй хотя бы сейчас, — фыркнул Макс, — Для меня ты самый красивый птенчик, ясно? Артём не мог поверить своим ушам. Неужели, всё это действительно происходит с ним? Парень зажмурил глаза, а после — широко распахнул их.  — Ты чего? — нахмурился Макс. — Прикинь, показалось, что ты мне комплимент отвесил, бывает же такое, — вдруг усмехнулся Гаус, повышая градус абсурдности происходящего. — Ты что, дурачок? — влился в игру Макс, — Я бы никогда так не сделал. Оба вдруг оглушительно рассмеялись, разом выпуская всю неловкость, так напряженно витающую в воздухе. Отсмеявшись, Максим снова посмотрел на Артёма, и в этот раз парень не отводил взгляда, а наоборот, смотрел на него, улыбаясь. Максиму стало вдруг так хорошо и так захотелось сотворить какую-нибудь глупость. А что, Артёму можно, а ему нельзя? Парень наклонился вперёд, прикрыл глаза и мягко коснулся губ Артёма своими. Не почувствовав отторжения или неправильности от происходящего, Максим осмелился и углубил поцелуй. На этот раз, он подметил про себя, что губы у Артёма мягкие и, кажется, отдавали цитрусовыми. Ах да, он же пил апельсиновый сок на вечеринке. Максим как-то поздно испугался за то, какие же на вкус его губы, и не противен ли Артёму исходящий от Загайского аромат дешёвого пойла. Артёму было всё равно на то, какие ароматы источал Максим, потому что Артём совсем в ощущениях потерялся. Он уже второй раз за вечер целовался с Максом, и на этот раз он даже не был зачинщиком. Макс всё начал сам. Это добивало Гауса ещё больше, заставляя его совсем плыть от нереальности происходящего. Губы горели, щёки определённо тоже, а тело отчаянно требовало близости. Осмелившись, Артём протянул свои руки прямо под футболку Максиму и осторожно, будто бы с опаской, обвил его за талию, укладывая свои мягкие ладони на поясницу парня. Загайский этого точно не ожидал, поэтому ошеломлённо выдохнул прямо в поцелуй. Руки Артёма не обжигали, но приятно грели, заставляя Максима испытывать сильные эмоции, а его тело — реагировать естественным образом. Это одновременно и удивляло, и пугало. Макс пытался думать о том, что Артём всё ещё его лучший друг, да и вообще он всё это затеял для того, чтобы… Мысль Максим не закончил, потому что выдерживать всё это уже не оставалось сил. Макс тут же отстранился от Артёма, не без некоторого сожаления разрывая поцелуй. И вовремя, потому что из сумерек буквально выплыл Серёжа. Выражение лица у него было воодушевлённое и радостное, прощание с Катей явно выдалось отличным. Максим перевёл взгляд на Артёма: тот учащённо дышал и пытался привести себя в норму, при всём этом не поднимая взгляда. Он расстроился? Или же, ему было неприятно? Максим задумался. Серёжа перевёл взгляд от Артёма к Максу, и еле еле сдержал улыбку. Конечно же, он всё видел. Но как реагировать, тоже пока не решил. Единственное, что он понимал, — тут есть место чувствам. Они целовались не просто так, по пьяни, тут что-то другое замешано. Что-то более интересное. Ещё и Катя внесла свою лепту, — по дороге до её дома, девушка поделилась своими наблюдениями по поводу парней и всего, что между ними происходит. Шевелев даже задумался, — почему он не замечал всего этого раньше? Ведь всё буквально лежало на поверхности. — Ну что, идём домой? — поинтересовался Серёжа и посмотрел на Максима. Но Максим его взгляда даже не замечал, целиком и полностью зациклившись на Артёме. Голова буквально пухла от мыслей, алкоголь, казалось, уже давно испарился, а сам Макс просто ничего не понимал. Смотрел на Артёма, — и в душе расплывалось что-то большое и очень тёплое. Это было приятно, это согревало. Серёжа повторил свой вопрос, и только после этого Максим повернулся к нему, — и снова прислушался к самому себе. Ощущения были совсем другие. При взгляде на Шевелева, внутри всё загоралось. Бабочки, рождённые от чувств к Артёму, в чувствах к Серёже сгорали дотла. Максим запутался. Он до последнего себе ни в чём не признавался. Он просто хотел любить и быть любимым. Но почему, всё это происходит с разными людьми? Почему даже здесь у Максима всё идёт наперекосяк? — Да, наверное, уже пора, — Артём вздрогнул, — А то уже становится холодно. Максим, недолго думая, стянул с себя спортивку и протянул её Артёму. Гаус сильно удивился такому широкому жесту, но вещь принял. Молча. — О, Максим, я не устаю поражаться вашим рыцарским манерам, — смешливо произнёс Серёжа. — Вы ещё многого обо мне не знаете, сэр, — ответил Максим Шевелеву в таком же тоне и улыбнулся. Серёжа тихо усмехнулся, прикрываясь тыльной стороной ладони. Артём полудохлых заигрываний ребят не замечал, так как слишком был занят уютной спортивкой Макса. Она и правда была тёплой, а ещё пахла им. Артём не хотел казаться нюней и ванилькой, но на самом деле, любовь к Загайскому очень сильно размягчала его мозг. Он ни о чём другом думать не мог, когда Максим был рядом. А сегодня, он был пьян и без вина, — столько хорошего произошло за этот вечер. Нежные робкие поцелуи, обжигающие прикосновения, взгляды, глубокие и проникающие куда-то внутрь, под кожу. Артёму всё ещё происходящее казалось сном. — Ты предложил ей встречаться? — полюбопытствовал Макс, пиная носком кроссовка небольшой камешек. Серёжа, задумчиво наблюдающий за действиями Максима, кивнул, — Вы же всего неделю знакомы. — У любви нет никаких временных рамок, — пожал плечами Шевелев. — Любви? — робко, почти неслышно переспросил ошеломлённый Макс. — Ну, может быть, я преувеличиваю, — тут же принялся оправдываться Серёжа, — Я имел в виду, что можно влюбиться в человека за несколько минут, а можно хоть всю жизнь на него смотреть — и не испытывать ничего. — Глубоко, — усмехнулся Загайский и тут же развернулся к Артёму, бредущему позади, — Тём, ну ты где там? — Да иду я, иду, — засопел Артём и буквально в несколько шагов преодолел расстояние до ребят, — О чём болтали? — О любви, — ухмыльнулся Серёжа и бросил взгляд на Максима. Загайский, не ожидавший такого поворота, внезапно покраснел. И очень обрадовался, что на улице уже было темно, — Макс, ты не идёшь домой? — Иду, — задумчиво ответил Максим, съёжившись. Быть рыцарем, конечно, неплохо, но если он заболеет… Катя и Горох его убьют. А Артём, так уж и быть, пожалеет. Может, даже напоит горячим какао с корицей, как Макс любит. — Но, видимо, не к себе? — Серёжа не знал, откуда в нём это желание вывести парней на чистую воду, но ему это определённо приносило удовольствие. — Да, к Артёму, — тут же отреагировал Загайский, оторвавшись от своих мыслей, после чего обратился к Гаусу, — Приютишь? — Что? — кажется, до Артёма осознание дошло не сразу, — Да, конечно. Максим довольно улыбнулся, но тут же стыдливо спрятал свою улыбку, опуская голову вниз. Но Шевелев заметил. И мягко улыбнулся, подметив про себя, что Загайского таким раньше не видел. Да, они знакомы всего месяц, но всё же! А Максиму вдруг подумалось, что Серёжа сегодня слишком разговорчив. И слишком пытлив. Неужели, это Катя на него так влияет? Если у Макса не получается завладеть Серёжиным вниманием так, как это вышло у Кати, так может и не стоит больше пытаться? Тем более, после осознания симпатии к Артёму. И, кажется, даже взаимной. Может, всё это время Макс был просто чертовски не прав? А может, его человек ходил буквально под боком всё это время? Остаток дороги ребята прошли молча, каждый в своих размышлениях. Внезапно вечер закончился, оставив после себя слишком много эмоций, чувств и мыслей. За один день рождения Серёги произошло больше, чем за всю сознательную жизнь каждого из друзей. У одного только Гороха всё осталось таким же, как и было, — стабильно хорошим.       На лестничной площадке друзья попрощались: прощание, правда, вышло немного скомканным. Артём с Серёжей всё ещё не дружил, а Макс просто не знал, как вести себя с Шевелевым теперь. Что-то определённо изменилось. — Спокойной ночи, — тихо произнёс Макс, поджимая губы, пока Артём ковырялся ключом в замочной скважине. — И вам, — кивнул Серёжа, хватаясь за дверную ручку. Не успел Серёжа исчезнуть за дверью своей квартиры, как Максим тут же схватил Артёма за руку и потащил внутрь. Гаус аж чуть ключ в замке не оставил от неожиданности. В коридоре было темно и тихо. Настолько тихо, что парни слишком отчетливо слышали прерывистое дыхание друг друга. Максим выхватил из темноты черты лица Артёма: его округлый овал лица, заросшая щетина, которую Гаус брить категорически отказывался. Полуоткрытые сухие губы и глаза. Его красивые глаза. Что-то в них было такое, от чего Максима буквально бросало в пучину. Они сияли. Артём смотрел на Макса, как на самое дорогое сокровище в своей жизни. И тут Загайский, наконец, всё срастил. Сообразил, что к чему. А он-то, глупый, думал, что смущает Артёма своими поцелуями, своими действиями. Но ведь кто из них сделал первый шаг? Конечно, Артём. Максим, какой же ты идиот. — Тём, сколько мы дружим? — тихо произносит Максим, проводя большим пальцем по щеке Артёма. — Столько, сколько я себя помню, Загайский, — судорожно выдыхает Артём. — Почему ты мой самый лучший друг? — Макс переходит на шёпот и перехватывает рубашку, выглядывающую из-под его же спортивки. Артём искренне считает, что Макс над ним издевается. — Потому что мы поклялись…. — Гаус нервно сглатывает, потому что руки Максима резким движением выдёргивают края рубашки из штанов и проникают прямо под ткань, — Макс… — Ты продолжай, продолжай, — кивает головой Загайский и обхватывает талию Артёма своими холодными руками. Артём вздрагивает, — Я тебя внимательно слушаю. — Мы поклялись на мизинцах и несладком чае из университетской столовой, что будем дружить, чтобы ни случилось, — произносит Гаус буквально на одном выдохе. Максим слишком близко, Артём чувствует его дыхание на своей шее. — Как давно я тебе нравлюсь? — вдруг тихо шепчет Максим Артёму на ухо. Артём блаженно прикрывает глаза, абсолютно не соображая. — С той самой клятвы, и каждый чертов день, — выпаливает Артём, и только после этого осознаёт, что он только что сказал. Хочется провалиться от стыда, хочется сбежать, но парень упорно продолжает стоять на месте, даже не открывая глаз. Максим шумно выдыхает, будучи сильно удивлённым. То есть, он Артёму нравился целых два года и даже этого не замечал? — Какой же я идиот, — бурчит себе под нос Макс. Артём поджимает губы, — да, идиот, не поспоришь. Сексуальное напряжение начинает спадать, а дыхание возвращается в норму. — Ты ради одного вопроса всё это устроил? — тихо интересуется Артём, уставившись на Максима. — Нет, я... Я просто хотел убедиться, — сбивчиво отвечает Макс, потирая затылок. — Господи, Макс, — отчаянно стонет Артём, откидывая голову назад. Максим вдруг замечает, что у Артёма невероятно красивый кадык. Его хочется облизать, и…. Что? — Ты чёрт, — вдруг фыркает Загайский. Артём удивлённо опускает голову обратно и сталкивается взглядом с Максимом. — Я кто? — Чёрт, — повторяет Макс и непроизвольно облизывает губы, — Но красивый. И не успевает Артём ничего возразить, как Максим тут же разворачивается и уходит в гостиную. Оставляя Артёма одного в тёмном коридоре с раскрасневшимися щеками, сбившимся дыханием и тягучим напряжением где-то внизу. Нет, чёрт тут далеко не Артём.