моя атлантида

***

      За стеклом светило яркое солнце, напоминая о том, что до конца лета осталось совсем немного. Макс с самым жалостливым видом смотрел в окно, уже мечтая оказаться там, снаружи. Отправиться гулять в парк, объесться мороженым, кататься на скейтах и разбивать в кровь коленки. Но, вместо этого он сидел на диване в квартире Гауса и в пол-уха слушал тихую речь Гороха о нововведениях в их шоу, пока под боком возмущённо сопел Артём. Поводов для сопения было достаточно, — от тяжелой головы Макса уже ныло плечо, речи Гороха начинали поднадоедать, а присутствие Шевелева на их планёрке и вовсе раздражало. — Ты уверен, что нам всё это нужно, Серёж? — устало протянул Артём, мягко отодвигая голову Макса со своего плеча. Загайский недовольно поморщился, но от парня отлип, — Я очень рад, что ты хочешь развития нашему шоу, но надо же расти постепенно. А не кидать все нововведения на зрителей одним снежным комом. — А я и не говорил, что хочу всего и сразу, — возразил Горох, наблюдая за сонными потягиваниями Макса, — Я просто… Макс, тебе вообще интересно? Макс, на которого перешло всё внимание в комнате, вдруг фыркнул. — Не очень, — парень расплылся в улыбке, с удовольствием разглядывая слишком уж серьёзные лица Артёма и Серёжи. Где-то на заднем фоне насмешливо прыснул Шевелев, придавая Загайскому уверенности, — Позовите, когда мультики включат. Артём закатил глаза, не скрывая широкой улыбки, а Серёжа Горох и вовсе захохотал. — Дурак, — беззлобно произнёс Гаус, потрепав Макса по голове. Загайский лишь смутился, невзначай бросая взгляд на Шевелева. Тот на них не смотрел, блуждая где-то глубоко в своих мыслях. Максим тут же поджал губы и перевёл взгляд на Артёма, робко улыбнувшись. Люби меня, раз ты умеешь. Пожалуйста. — Слушайте, я, может, не в своё дело лезу, — задумчиво произнёс Шевелев, — Но вы не думали ввести музыкальный элемент в своё шоу? Всё внимание тут же перешло к нему. Горох и Макс смотрели на него с неподдельным любопытством, а Артём — с неприкрытым недовольством, потому что ведь он тоже думал об этом, честно, думал. Но предложить так и не решился. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался он, — Петь на сцене? — А почему бы нет? — хмыкнул Серёжа, — Этакий музыкальный абсурд, это ведь всегда смешно. — Люди к нам не музыку слушать ходят, — буркнул Артём, складывая руки на груди, — А посмеяться, на импровизацию посмотреть. — Так вы и импровизируйте! Песня не обязательно должна быть заготовленной, будет куда смешнее, если темы будут давать зрители, а вы — придумаете из этого песню на ходу. — Ну, ты и пой. А у нас никто этого не умеет. — Кстати, — вдруг встрял в диалог Горох, — Серёж, а, может, ты и попробуешь спеть на нашем концерте? Опробуем новый формат сразу же на зрителях. — Но я… — тут же смутился Серёжа, — Я не смогу, у меня не получится. Макс уже было раскрыл рот, чтобы поддержать Шевелева, но не успел, — его опередила Катя, до этого молча сидевшая в телефоне чуть позади Серёжи. Да и Артём под боком у Макса тоже не сильно бы обрадовался его инициативе. — Солнце, ты ведь даже не пробовал, — девушка мягко сжала его плечо и улыбнулась, — В тебе определённо есть таланты, я верю в это, хотя ты не даёшь им проснуться. — Очень красиво, Кать, но я, правда, не смогу, — Шевелев покачал головой и опустил взгляд, — Давайте, закроем тему. Глупая, наверное, идея была. — Нет, идея крутая, — возразил Горох, — Жаль, конечно, что ты не хочешь сам в ней поучаствовать, но… Твоё право. А идею твою мы возьмём. Если ты не против, конечно. — Я только за, — улыбнулся Серёжа, — Буду рад, что оказался вам полезен. Артёму резко захотелось выйти из помещения. Он слишком сильно всё это ненавидел. Им же так хорошо было втроём, — Артём, Серёжа, Макс. Они прекрасно дружили, проводили вместе вечера, вели отличное шоу. Артём отвечал за здравый смысл, Серёжа за юмор, а Макс за безумие. Идеальное трио в идеальном составе. Но появился Шевелев и всё испортил. Гороху вдруг резко захотелось развития и без того хорошему шоу, Макс стал слишком мягким и спокойным, что лишь убавляло его индивидуальность, а сам Артём совсем перестал справляться со своей неконтролируемой злостью и, кажется, стал терять здравый смысл. Будто бы Шевелев их всех поменял. Естественно, Гаусу такие изменения пришлись не по душе. Гаус даже и предположить такого не мог, когда впервые с этим парнем в лифте столкнулся. И ведь ещё тогда он был не в восторге, когда Макс решил Шевелеву помочь. Разум кричал, — сделай хоть что-нибудь! Но Артём его, как всегда, не слушал. И зря. С другой стороны, если бы не Шевелев, — Артём и Макс никогда бы друг другу навстречу не двинулись. Конечно, Гаус прекрасно понимал, что к их слишком быстро развивающимся отношениям был причастен Серёжа. Пока он плохо понимал, каким образом, но факт оставался фактом: если бы не его доставучий сосед, Макс бы никогда на Артёма другими глазами не посмотрел. Всё это сбивалось в одну кучу и лишь усложняло Артёму жизнь. Он не понимал, злит ли его Шевелев своим существованием, или тем, что он завладел чувствами Макса. Конечно, в последнее верить не хотелось. Макс ведь не такой, он не будет играть с Артёмом, будучи влюблённым в другого. Ведь, правда? Артём поднял глаза на Максима, — тот что-то ему говорил, потряхивая за плечо. Красивый, хоть и обеспокоенный чем-то. Интересно, о чём он говорит? — Тём, Тёма-а! — Макс уже минуты две пытался дозваться до Артёма, но тот так глубоко ушёл в свои мысли, что никого не слышал и не видел, — Тём, ты чего? — Что? — наконец очнулся Гаус. Макс раздражённо фыркнул. — Я уже за тебя переживать начал, дурак. Мало ли, в какой ты астрал ушёл на этот раз. — Да я просто задумался, — виновато произнёс Артём, потирая плечо, на котором точно остались следы от пальцев Максима. Оглянувшись вокруг, Гаус удивлённо обнаружил, что они остались вдвоём, — А где все остальные? — По домам разошлись, — хмуро ответил Макс. Видя, что Артём совсем ничего не понимает, Загайский вздохнул и продолжил, — Артём, ты минут десять сидел в одном положении и залипал в одну точку. Ребята решили, что ты на них обиделся, и мы отложили нашу планёрку до завтра. — Блин, я… — Тём, с тобой вообще всё в порядке? — обеспокоенно произнёс Максим, — Ты какой-то потерянный. Что-то случилось? — Нет, всё хорошо, — выдохнул Артём, потирая лицо ладонями. Максим не сильно ему верил, поэтому пришлось добавить, — Правда, заяц, я в порядке. Услышав такое неожиданное, но милое прозвище в свою сторону, Макс мгновенно покраснел. — Ты никогда не называл меня так. — Макс, извини, я… — Зови меня так чаще, — ответил Максим, смущённо улыбнувшись. Артём тут же улыбнулся в ответ, моментально расслабившись и успокоившись. — Обещаю, что буду звать тебя так всегда, — тихо произнёс Артём, цепляя руку Максима своей и мягко поглаживая его ладонь большим пальцем, — Заяц. Максим смутился окончательно и спрятался лицом в подушку. Не готов он был при Артёме краснеть и показывать свои настоящие чувства. Не хотел привязываться к Артёму окончательно.

***

      Концерт должен был состояться уже завтра вечером, поэтому сегодня ребята тренировались, начиная ещё с обеда. Могли бы и раньше, но Макс успешно проспал. Именно поэтому сейчас он сидел на полу, прислонившись к стене, и потягивал свой кофе, пытаясь проснуться. Артём и Серёжа отыгрывали какую-то сценку, и она была какой-то супер эмоциональной и смешной, судя по тому, как эти двое постоянно пытались сдержать свой смех. Максим первые минут пять честно пытался вникнуть, но быстро сдался, — сонный мозг совсем отказывался соображать. Вся надежда была только на растворимый напиток из кофемашины с первого этажа. Макс не сразу заметил, что рядом примостился Шевелев. Катя на тренировках команды не присутствовала, а вот Серёжа любил иногда наблюдать за ребятами и помогать им. Пригласить его было идеей Гороха, и пока, обо всём этом жалел лишь Артём. Серёжа сидел близко, слишком близко, но Макса не касался, и это убивало. Максим чувствовал его тепло рядом, чувствовал чужое дыхание, но касаться не мог — нельзя. Приходилось сидеть, слушать, как Серёжа дышит, и молчать. Мало ли, сморозит Макс глупость какую-нибудь, неловко будет. — Была весёлая ночка? — усмехнулся Серёжа. Загайский нахмурился, не понимая, о чём Шевелев говорит, и повернулся к нему. Тот не ответил, а лишь качнул головой в сторону Артёма. Тут до Макса дошло моментально, от чего он густо покраснел. — Нет, — тихо ответил Максим, тяжело дыша. Лучше бы ты, Серёжа, молчал. — А чего тогда сонный такой? Да потому что ты мне всю ночь снился, идиотина. — Кошмары снились, — отмахнулся Макс, не поднимая взгляда. Серёжа положил руку Максу на плечо и чуть его сжал. — Сочувствую. — Не стоит, — ответил парень, прикрывая глаза и медленно выдыхая, стараясь не думать о Серёжиной руке на своём плече, — Всё в порядке. Шевелев решил, что Максу неприятны его прикосновения, поэтому тут же убрал руку и неуверенно прикусил нижнюю губу. А Макс тут же облегчённо выдохнул, чувствуя, как всё внутри успокаивается. — Макс! — позвал его Артём. Парень тут же подскочил и дёрнулся к Гаусу, оставляя поникшего Серёжу позади.       Тренировка уже подходила к концу, когда Максим вдруг узнал, что Серёжа притащил с собой гитару для новой импровизации. Детская радость перебила вообще все негативные душевные переживания, потому что Макс любил песни на гитаре. Макс всё своё детство провёл во дворах, где пацаны играли на гитаре и пели дворовые песни, а маленький Максим сидел на качелях и с огромным удовольствием их слушал. И видеть сейчас Серёжу с гитарой в руках — это двойной восторг. Попробовать новую импровизацию у ребят всё же не получилось. Артёму позвонила хозяйка квартиры, и он умчался к ней на встречу, оставляя Макса на попечение Гороху. Но и сам Серёжа свалил слишком быстро, справедливо подмечая, что за Загайским прекрасно присмотрит и Шевелев. Макс даже и не обижался на то, что его судьбой распоряжались за него, потому что его вечер и так обещал быть интересным: он, Серёжа и гитара. — А ты много песен на гитаре знаешь? — поинтересовался Макс, присаживаясь прямо на пол перед Серёжей с гитарой. Шевелеву было неловко от того, что Макс сидит на полу, в то время как он, Серёжа, восседает на стуле. Поэтому, недолго думая, он встал со стула и присел напротив Максима, укладывая гитару поудобнее. Макс решил сделать вид, что его это нисколько не смутило. — Самые стандартные. Батарейка, Король и Шут… — Серёжа будто бы стеснялся своих скудных познаний в дворовой музыке, ведь наверняка Максим знает больше. У Максима же загорелись глаза. — А ты можешь сыграть Лесника? — Максим смотрел на Серёжу так жалостливо, что тот бы сыграл для него что угодно. Даже драм-н-бэйс. — Если ты так хочешь, — пожал плечами Серёжа. Максим же от своей детской наивной радости чуть в ладоши не захлопал. Серёжа обхватил гитару покрепче, прижал средним пальцем правой руки нужные струны, а левой рукой начал извлекать из инструмента звуки, что под умелыми руками искусно сплетались в красивую и до боли знакомую Максиму мелодию. Он с детства знал все песни Короля и Шута, он на них вырос. А «Лесника» ему холодными вечерами напевал отец. Макс всем сердцем любил эту песню, и слова все наизусть знал, до единой буковки. И слышать её сейчас, в исполнении Серёжи, слышать знакомые строки его бархатным и успокаивающим голосом, — о таком он и мечтать не мог. Слишком хорошо, слишком уютно, слишком… Слишком. Серёжа допел песню и резко замолчал. Он не ждал бурных оваций или громких признаний, но Макс не реагировал совсем, и это… напрягало. Он просто сидел и смотрел куда-то вниз, робко улыбаясь каким-то своим мыслям. — Макс, — тихо позвал парня Серёжа. Максим поднял взгляд, и тут Серёжа обомлел, — Макс, ты что… Плакал? Под Лесника? — Мне эту песню папа в детстве пел, — шмыгнул Максим. Серёже Максима тут же стало жаль. — А твой папа… — Максим тут же кивнул, — Извини. Парень лишь отмахнулся, мол, ты же не знал. Но Серёжа видел состояние Макса, и Серёже вдруг захотелось его хоть как-то поддержать. Не придумав ничего лучше, Шевелев отложил гитару, обхватил Максима за плечи и притянул к себе, мягко поглаживая его по спине. На несколько секунд Максим конкретно завис от неожиданности, но после, протянул свои руки за спину Серёже и обнял его в ответ, носом зарываясь ему в шею. Хорошо. Серёжа чувствовал дыхание Макса на своей шее, чувствовал, как крепко Макс за него держался, и… Где-то внутри закончился воздух от щемящей нежности. Ведь его никогда и никто так не обнимал. В нём никогда и никто так не нуждался. Максим мог обниматься с Серёжей вечность, но Артём считал иначе. Он будто бы знал, что ему стоит позвонить в ту же секунду, когда Серёжа, кажется, что-то новое почувствовал. Загайский медленно, не без сожаления, разорвал объятия, вытащил свой телефон и ответил на звонок. Всё то время, что Макс говорил с Артёмом, Серёжа пытался привести своё дыхание и свои мысли в порядок. — Серёж, я к Артёму поеду, — сбивчиво произнёс Максим, завершив разговор, — Ты со мной? — Я… Нет, я, наверное, до Кати доберусь, — ответил Серёжа, пронаблюдав за тем, как быстро меняется выражение лица Максима. И как обычно, растолковал его неправильно, — Чтобы тебе не доставлять неудобств. — Какие неудобства, Серёж, ты чего? — нахмурился Макс, — Я только рад буду твоей компании. Шевелев судорожно выдохнул. И почему Максим сегодня такой хороший? — Макс, спасибо, но я к своей девушке поеду. — Я тебя понял, — тихо и как-то слишком грустно произнёс Максим, после чего вскочил со своего места, чтобы уйти, — Спасибо за песню. — Тебе спасибо, — также тихо ответил Серёжа, но уже в пустоту: Макс ушёл, громко хлопнув дверью. Странно всё это.

***

— Макс, — Артёму не нравится, что Максим снова сидит в телефоне, Артём Максима ревнует к его гаджету. Поэтому Артём отвлекает Загайского и одним движением вытягивает телефон из его рук. — Что? — Максим, кажется, слишком пристально следит за тем, как Артём держит его телефон в руках. Лишь бы не залез в него. Но Артёму до этого телефона нет никакого дела. — Поцелуй меня, — просит Артём, склоняя голову чуть вбок. Максим смотрит на такого нежного, домашнего Артёма с неидеальной причёской и робкой улыбкой, и просто не может ему отказать. Поэтому двигается ближе, обхватывает ладошкой его обнажённую шею и касается чужих губ своими. Артём отстраняется, пересаживается к Максиму на колени и уже целует его сам. Желание обоих растёт, но если Загайский всё ещё не уверен до конца, то Гаус уже ко всему готов. Слишком долго ждал. Поцелуй становится всё глубже, всё напористее. Руки Макса скользят по животу Артёма прямо под футболкой и плавно переходят на его ягодицы, туго обтянутые тканью. Оторвавшись от губ, Макс выкладывает дорожку из поцелуев от уголка рта до шеи, искренне наслаждаясь тем, как тяжело и как часто дышит Артём. Руки Макса продолжают гулять по возбуждённому телу Артёма, возвращаются на его живот и начинают спускаться всё ниже. Артём понимает, — он может кончить лишь от одного его прикосновения там. Артём так рано сдаваться не готов. Поэтому он резко отодвигает руки Макса от себя, а в ответ на его хмурый взгляд лишь хитро улыбается. — Я тоже хочу поиграть, — произносит Артём и сам себе удивляется. Удивительно, и это он вслух сказал? Максим, никогда подобного от Артёма не слышавший, удивляется тоже. Но ему безумно интересно, что произойдёт, поэтому он молчит. Артём же зависает на несколько секунд, — и что делать дальше? Решение приходит само. Артём судорожно и немного нервно выдыхает, хватает футболку Макса за края снизу и начинает стягивать её с парня, открывая себе отличный вид на его фигуру. Максим не сопротивляется, а лишь помогает, выпутываясь из собственной одежды и всё ещё продолжая наблюдать за происходящим. А ещё за раскрасневшимся и растрепанным Артёмом, — выглядел он слишком горячо. Подумав лишь несколько секунд, Артём двигается ближе, чувствуя, как внизу пульсирует, от одних лишь прикосновений Максима. Загайский, не задумываясь, чуть дёргается вперёд бёдрами, заставив Артёма тихо простонать. Бросив на парня осуждающий взгляд, Артём наклоняется и мягко, почти невесомо целует ему шею. — Ещё, — тихо произносит Макс, прикрывая глаза. Артём снова целует, но уже чуть ниже. Максим тянется к талии Артёма руками, но тот упрямо их убирает. — Потерпи, — также тихо отвечает Артём и снова целует, но уже в ключицу. Максим плывёт от нежности и совсем перестаёт соображать. Он уже согласен на всё, что угодно, лишь бы Артём не останавливался. А Артём и не собирался. Добравшись губами до низа живота, Гаус понимает, — назад дороги нет. Он сам это начал. Напряглись оба. Все эти поцелуи, прикосновения, — всё это ерунда. А вот то, что произойдёт дальше, — уже серьёзно. Хотят ли они этого сейчас? Никто из них не знал. Но оба были слишком возбуждены, чтобы включать мозг и пытаться анализировать ситуацию. Артём набирается смелости, обхватывает пальцами резинку штанов Максима и уже оттягивает её, когда… Где-то далеко звенит дверной звонок. Черт, как же не вовремя. Максим резко дёргается, тут же очнувшись. — Не обращай внимания, — выдыхает Артём, — Позвонят и перестанут. Не перестали. Четыре звонка подряд. Артём вставать не собирается, а вот Максима нежданный гость очень тревожит. А вдруг что-то важное? А вдруг с Серёжей что-то случилось?       Серёжа уже думает, что ему не откроют. Максим слишком резко ушёл после их разговора, и Серёжа попросту забеспокоился. Мало ли, что могло с ним произойти. Да ещё и Катя всё беспокоилась, что Макс забудет про завтрашний концерт, поэтому отправила Серёжу к Максу, благо квартира по соседству. Никто Серёже открывать не спешил, и Серёжа уже собрался уходить, как вдруг за дверью послышались торопливые шаги и звуки открывающегося замка. На пороге стоял Максим. Самый обычный, здоровый Максим. Но полуголый. Раскрасневшийся и растрепанный. Серёжа бездумно прошёлся взглядом по обнажённым ключицам, напряжённой груди, по идеальному прессу… Случайно в его угол обзора попали топорщащиеся в одном месте штаны и… Лучше бы Серёжа этого не видел. Макс терпеливо ждал, пока Шевелев заговорит, сам от чего-то нервничая. Слишком свежи воспоминания о недавних объятиях. — Серёж? — тихо позвал его Максим, — Ты что-то хотел? — Я… — начал Серёжа, но слова почему-то в связные предложения не складывались, — сейчас… Нет, не сейчас… Завтра… Концерт… — Ты пришёл сказать про завтрашний концерт, ради которого мы сегодня весь день провели на тренировке? На которой ты, кстати, тоже был, — уточнил Макс. — Да, — смущённо кивнул Серёжа, наконец, оторвав взгляд от Максовых ключиц. — Серёж, я помню, — мягко улыбнулся Максим, взъерошивая свою причёску ещё больше. — Отлично, тогда я… — Шевелев поджал губы, — Я пойду тогда. — Пойди, — задумчиво произнёс Макс, наблюдая за тем, как Сережа медленно разворачивается и идёт к своей квартире. Уже почти закрыв собственную дверь, Максим слышит: — Извини, что помешал. Резко распахнув дверь обратно, Макс выглядывает на лестничную клетку, но поздно, — Серёжа уже ушёл. Артём сидел на коленях на кровати и задумчиво разглядывал стену, когда Максим зашёл. Макс против воли улыбнулся, — Артём был так похож на домовёнка, маленького и беззащитного. Приметив Максима, Артём тут же приосанился и поманил парня к себе. Загайский послушался, — сел напротив Артёма и погладил его по щеке большим пальцем. Гаус нахмурился. Откуда вдруг такая нежность? — Продолжим? — тихо произнёс Артём, улыбнувшись. Макс закусил губу, задумавшись. После разговора с Серёжей всё настроение куда-то улетучилось, оставив за собой лишь лёгкую грусть и щемящую нежность, которую хотелось куда-то вылить, истратить. Макс притянул Артёма к себе, затягивая его в поцелуй. Мягкий, аккуратный, совсем не тот, что нужен был Гаусу сейчас. И Артём понял. — Ты не хочешь, — Артём не спрашивает, Артём констатирует факт. — Я… — Макс теперь чувствует себя виноватым, — Да сбили всё настроение своими визитами. — А кто был-то хоть? — вздыхает Артём. — Какая-то тётка из подъезда, — не растерялся Максим, — Спрашивала, сдали ли мы на домофон. Артём фыркает, а Макс выдыхает, — вроде не догадался. — Тём, прости, я… — Макс тянет руку к руке Артёма, но тот её одергивает слишком резко. — Всё хорошо, Макс, — отмахивается Артём, — Правда. — Ты уверен? — хмурится Максим. — Давай спать, — Гаус мягко улыбается, гладит Максима по голове и тянется за одеялом, чтобы в него закутаться. Макс сдаётся, но головой понимает, — Артём снова ушёл в себя, Загайскому до него сейчас не докричаться.       Когда загруженный своими мыслями Шевелев зашёл в квартиру, Катя как раз собиралась уходить. Серёжа поднял взгляд на девушку: в своей любимой широкой юбке, растянутом свитере и излюбленными косичками на распущенных волосах она выглядела по-особенному привлекательной сегодня. И почему Серёжа заметил это только сейчас? — Кать, ты куда? — удивился парень. Девушка в этот момент как раз потянулась за сумкой. — Уже поздно, я, наверное, домой, — тихо произнесла она, смущаясь. — Я что-то тебе сделал? — нахмурился Шевелев. Почему она от него сбегает? — Нет, — покачала головой Катя, — Я просто… — Просто что? — Я знаю, что ты хороший, — вздохнула Катя, присаживаясь на стул, одиноко стоящий в прихожей, — Даже слишком. — Это плохо? — приподнял бровь Серёжа. — Нет, это очень круто, но мы уже достаточно встречаемся, и… Ладно, извини, зря я это. — Катя встала со стула, схватила сумку и направилась к выходу, — Увидимся завтра. Девушка потянулась к щеке Серёжи, чтобы его поцеловать, но Шевелев успел быстрее: резко повернувшись, он добрался до её губ и поцеловал, даже с большим напором, чем планировал. — Я понимаю, о чём ты, — ответил Серёжа и выдохнул, — Давай попробуем. Катя на миг задержала дыхание, после чего расплылась в улыбке и снова потянулась к Серёже за поцелуем. Перед глазами у Серёжи внезапно возник образ Макса. Того растрепанного, обнажённого, бесстыдного Макса. Шевелев резко выдохнул прямо в поцелуй и крепко обхватил девушку за талию. Желание резко выросло, но думать о причинах Серёжа сейчас не желал. Дождавшись, пока Артём заснёт, Максим схватил свою футболку, валяющуюся на подушках, натянул её и направился к выходу. Выскользнув из квартиры на лестничную клетку, Загайский осел на ступеньки и прислонился головой к стене. В голове было слишком много мыслей, все они смешивались в одно и жидкой кашей растекались изнутри. Макс понимал абсолютное ничего — он влюблён в Серёжу, но и Артёма ему хочется оберегать. Он смотрит на Артёма, он желает его, желает быть с ним, но стоит перед ним появиться Серёже, и Максу внезапно становится стыдно за свои желания. И как это называется вообще? Может, постучаться к Серёже? Он же явно не просто так заходил, может, ему нужен был Максим. Он же мог в нём нуждаться? Особенно после сегодняшнего. А что, если он уже спит? А Макс его разбудит, побеспокоит. Загайский тряхнул головой — не побьёт его же Серёжа за попытку, в конце концов. Резко вскочив, Макс подошёл к двери соседа, и уже занёс кулак, чтобы постучать, но… За дверью раздались звуки, которые Максим точно ни с чем не перепутает. Серёжа был явно дома не один, и Серёже сейчас точно было не до Максима. Макс дёрнулся, отшатнулся и растерянно попятился назад. Глупо всё это, чертовски глупо! Конечно, чего он мог ожидать, Серёжа же тоже в отношениях, Серёжа тоже человек. Но Максу было так тошно сейчас. Макс слишком ярко представлял, что происходит за дверью, так ярко, что глаза слепило. И это злило, злило слишком сильно.

***

Да пошло оно всё к чёрту.