моя атлантида

***

— И куда я его положил? — тянет с разочарованием Артём, перерывая всю полку с документами. — А ты уверен, что нигде его не оставил? — предполагает Макс, явно переживая за своего парня, который тщетно пытался найти свой паспорт, — У Гороха, например? — Зачем Гороху мой паспорт? — хмурится Артём, после чего устало плюхается на диван, — Нет, это невозможно. Он точно должен быть дома. — А без паспорта вообще не вариант? — отчаянно предлагает варианты Максим, — Может, свидетельство о рождении подойдёт? — Макс, ты совсем дурак? — злобно фыркает Гаус, — Какое свидетельство о рождении, мне что, пять? — Я просто пытаюсь помочь, — бурчит обиженно Макс и резко дёргает замок на олимпийке, чуть не оторвав всю молнию, — Сам ищи, если такой умный. Артём хочет уже разразиться гневной тирадой, что вообще-то он этим и занимается, но вовремя оглядывается на Макса. Стоит, обиженный и безумно грустный. Нет, Артём поступает неправильно, Заяц ведь не виноват в том, что у Гауса проблемы с памятью. Парень встаёт с дивана и подходит к Максиму. Тот и не дёрнулся, продолжая уныло смотреть в пол. Артём обхватывает пальцами подбородок своего парня и мягко приподнимает его вверх. Макс отводит взгляд. — Заяц, ты обиделся на меня? — тихо произносит Артём, пытаясь поймать взгляд Максима. Но он непреклонен — глаза бегают из стороны в сторону, Артёма он не касается, но и из чужой хватки вырваться не пытается. — Ищи, давай, свой паспорт, — фыркает Макс, нервно дёргаясь, — А то опоздаем, и Серёжи нас прибьют. Артём убирает руки и замирает на месте, явно о чём-то размышляя. Максим злится на него, это слишком очевидно, и с этим надо что-то делать. Артём касается плеча парня и цепляется за его цветастую олимпийку. — Заяц, отправляйся к ребятам, — произносит Артём, отчаявшись. Максим поднимает голову и в его глазах слишком отчётливо читается непонимание. — А ты? — А я буду искать свой паспорт дальше и обязательно вас догоню. — А если не найдёшь? — Максим, кажется, все свои обиды уже забыл. — Ну я же Артём Гаус! — восклицает с натянутой улыбкой парень, — Найду выход из ситуации, не переживай. Макс размышляет несколько долгих секунд, прежде чем обхватить Артёма за плечи, притянуть к себе и поцеловать в щёку. — Я буду ждать тебя, — Максим давит из себя улыбку, — великий Артём Гаус.

***

      Максим выскочил из квартиры с рюкзаком в ту самую секунду, когда из квартиры напротив выходил Серёжа. Замерев на месте, Макс разглядывал крепкую и такую красивую спину Шевелева, пока тот пытался закрыть дверь. В голове слишком чётко рисовалась картинка того вечера и такой странный вопрос — «Любишь его?». И кто задаёт такие неудобные вопросы? Казалось бы, с того вечера прошло достаточно времени — и Серёжа и Макс сделали вид, что ничего не было, и продолжали общаться так же, как раньше. Но нет. Что-то неуловимо изменилось. Максим чувствовал, что что-то не то, но не мог понять причину. Серёжа общался с ним, как обычно, но глаза его теперь бегали слишком часто, и на самом Максе задерживались куда реже. А жаль — Загайский любил смотреть Шевелеву в глаза. Ещё поразмышлять о странном поведении Серёжи Максим не успел, — объект его мыслей резко развернулся с радостной улыбкой на лице и с ключами в руках. — Наконец-то, я закрыл эту долб… О, Макс! — Серёжа резко переключился на друга и улыбнулся ещё шире, — А почему ты один? — Артём меня выгнал, а сам решил никуда не ехать, — Максим выдал это так быстро, что Серёжа даже завис на несколько секунд и уставился на Макса. Загайский стойко держался, ничем себя не выдавая. — Шутишь? — прищурившись, спросил Шевелев. Максим выстоял целых тридцать секунд, прежде чем насмешливо фыркнуть. Серёжа тут же выдохнул, закатывая глаза, — Дурачина. — Не парься, Серый, Тёма просто чуть задержится, — заметив тень на лице Шевелева, Макс тут же поспешил его успокоить, — Ему кое-что нужно решить, но он приедет, обязательно приедет. — Горох меня убьёт, если узнает, что я не смог за вами проследить, — вздыхает Серёжа, подходя к лифту, — И почему он решил сделать меня ответственным, а не Артёма? — Потому что тебе доверия больше, — пожимает плечами Макс, нажимая на кнопку вызова, — Мы с Тёмой два долбоёба, и все это знают. — Я бы так не сказал, — Серёжа посмотрел на Макса, но тот сверлил глазами железную дверь лифта, — Вы очень даже…. — Ответственные? — Макс усмехнулся, опуская взгляд в пол, — Серёж, ты знаешь нас месяца четыре, а Горох — несколько лет. И он точно знает, какие мы на самом деле. Двери лифта разъехались в разные стороны. Макс зашёл первым, придержав дверь для Серёжи. — Кстати, а как вы вообще познакомились? — внезапно заинтересовался Шевелев, заходя следом и нажимая на цифру «1», — Студенчество? — Ну да, получается, — задумывается Загайский, поворачивая голову к Серёже, — Мы в одном универе учились, но на разных факультетах. Там долгая история, неинтересная. — Дай, догадаюсь, — улыбается Серёжа, поднимая глаза на Макса, — Вы в КВН вместе играли? — Ну, выходит, не такая уж и долгая, — усмехается Максим, взъерошивая свои кудри и натыкаясь взглядом на взгляд Шевелева, — А ты тоже играл? Серёжа отвечает не сразу, теряясь в глазах напротив. Ситуацию спасает лифт, распахивая свои двери на первом этаже. Серёжа выскакивает моментально, чуть не теряя свой рюкзак, который так и норовил сползти с плеч. Максим выходит следом, абсолютно не понимая, что с Шевелевым происходит. Серёжа пытается поправить лямки рюкзака самостоятельно, нервно дёргая за них, но они не поддаются. Парень уже и сдаться готов от резко нахлынувших эмоций и чёртового рюкзака, но Макс не даёт ему этого сделать: мягко хватая за рюкзак, Загайский встряхивает его и поправляет лямки, необдуманно проглаживая их на спине Шевелева. Ситуация становится слишком неловкой — Максим, с самым тяжёлым взглядом поглаживающий крепкую спину Серёжи и сам Серёжа, который практически не дышит, чувствуя горячие руки Загайского через плотную байку. Артём бы не оценил. Максим тут же одёргивает руку, вспоминая Артёма. Да, пора это всё прекращать, пока ситуация не дошла до абсурда. Или пока Шевелев не дал ему леща. — Больше рюкзак не упадёт, — слишком бодро произносит Максим и устремляется вперёд, — Пойдём, а то Горох реально нас прибьёт. — Да, ты прав, — кивает Шевелев, поджимая губы.       Горох не то чтобы был недоволен — он просто хмурился, сложив руки на груди. Не увидев Артёма в компании Загайского и Шевелева, Серёжа свёл брови к переносице. — Гауса где потеряли? Пока Макс объяснял Гороху всю ситуацию с Артёмом, Серёжа присел на лавочку и посмотрел на свой билет. Минск — Гомель. Не думал он, что поедет домой так скоро. Даже на несколько дней. И как же он был рад, что на фестивале их всех заселят в отель — встречаться с родителями Серёжа не хотел совсем. Ему нечего было им рассказать — он всё ещё не работает, продолжая жить на свои отложенные деньги, да ещё и таскается с какой-то компанией по подозрительным фестивалям. Не лучшая судьба для единственного сына своих родителей. В отеле он будет жить с Горохом. Серёжа крутой сосед, наверное. Лучше занудного Артёма и слишком буйного Макса. Артём и Макс будут жить вместе, это было решено ещё давно. Оно и очевидно — они встречаются, было бы странно, если бы Максим жил с ним, а Артём с Горохом. Неправильно. Серёжа чувствует на себе взгляд, но искать его обладателя не хочет. Вместо этого он продолжает упрямо смотреть на билет, уже сотни раз перечитав всё его содержимое. Минск — Гомель, шестнадцатое место. — Макс, а у тебя какое место? — спрашивает Серёжа Горох. — Семнадцатое, — отвечает Макс, зевая, — А у тебя? — Двадцать первое, — скучающе произносит Горох, после чего резво заглядывает в билет Шевелева, — О, да мы с вами в разных купе едем, пацаны. — В смысле? — замирает Шевелев, — Ты не с нами? — У меня двадцать первое, а это соседнее от вас купе, — поясняет Горох, — Зато вы в одном купе едете, не соскучитесь. «Это точно», — думают оба, но вслух не произносят. По всему вокзалу раздаётся громкий голос, оповещающий о том, что поезд «Минск — Гомель» прибывает на платформу №4.

***

      В своём купе Макс и Серёжа обнаружили пожилую пару, сидящую на их местах. Максим уже было дёрнулся предъявлять им за то, что это не их места, но Серёжа его тут же одёрнул. — Макс, мы можем и на верхних полках прилечь, — тихо упрекнул парня Шевелев, — А им на нижних легче, пожилые же люди. Загайский прикусил губу, с досадой понимая, что Серёжа прав. А Макс дурак недальновидный. — Да, я не подумал, — почесал затылок Максим, — Ну тогда, чур, полка слева моя! — Не претендую, — усмехнулся Серёжа, наблюдая за тем, как Макс пытался забраться на верхнюю полку. А после полез на свою.       Серёжа залипал в телефон уже добрых полчаса, периодически бросая взгляд на ворочающегося Макса. Парень пытался заснуть уже довольно долгое время, но переговаривающиеся внизу соседи говорили слишком громко. И как только они замолкали, и Макс закрывал глаза, происходило что угодно, из-за чего парень резко распахивал глаза, а сон исчезал в ту же секунду. Так и сейчас: пожилая пара замолкла, и Максим, выдержав длительную паузу в несколько минут, наконец, прикрыл глаза. Серёжа, понимая, что смотреть на Макса куда интересней, чем в телефон, убрал его в сетку у стены, и целиком повернулся в сторону Максима, опираясь головой об собственную руку. Максим дышал ровно, явно пытаясь расслабиться и погрузиться в сон. Но в следующую секунду внизу кто-то громко и оглушительно чихнул. Макс резко распахнул глаза и беззвучно выругался. Серёжа не сдержался и насмешливо фыркнул, прикрывая рот рукой. Загайский медленно повернулся в его сторону и прищурился. — Тебе смешно? — Нет, что ты, — покачал головой Серёжа, пытаясь успокоиться, но прищур Макса и вся ситуация только больше добивали его, заставляя истерически хихикать. Макс продержался недолго — уже через полминуты он засмеялся тоже. Отсмеявшись, оба посмотрели друг на друга и улыбнулись. А после — отвернулись, задумавшись о своём. — Молодёжь сейчас такая пошла, — вдруг пробурчал дедушка, сидящий под полкой Максима, — Смеются все, время есть им смеяться. Вот мы в наше время… — Да захлопнись ты уже, — тут же ответила ему бабушка, — Ты в своё время совсем дурак был, так дай и молодёжи подурачиться. Тем более, они поумнее тебя будут. — Вон тот, что над мной — точно дурак, — махнул рукой дед, — Одевается странно, платок какой-то на голове носит, ей богу, как баба. Максим скривился и повернулся к Шевелеву — тот беззвучно смеялся, показывая пальцем на бандану на голове Загайского. Резко сорвав с себя бандану, Макс тут же кинул её в Серёжу, пытаясь сдержать улыбку. — Мода у них такая, — продолжала защищать парней бабушка, — Ничё ты не понимаешь, дурачина. — Ну и не надо мне такую моду, — дед стоял на своём, — вот друг у него нормальный, в кофте и штанах, и без выпендрёжа. Серёжа сделал важный вид, цепляя свою кофту пальцами. Максим лишь закатил глаза, безмолвно произнося «Серёжа — выпендрёжа». Пожилая пара замолкла. Максим аккуратно опустил голову ниже — что дедушка, что бабушка уже мирно лежали на своих местах и засыпали. — Быстро они, — тихо произнёс Макс, возвращаясь в прежнее положение и тут же смешливо фыркая. Серёжа вытащил его бандану и нацепил её на голову — выглядел он с ней забавно. — Похож на тебя? — улыбается Шевелев, поправляя бандану. Максим качает головой и тянется к Серёже забрать свой платок, опасно зависая над воздухом. Серёжа за парня боится, поэтому тут же, не задумываясь, хватает его за запястье. Макс тут же замирает, игнорируя скрип полки под его коленями и свой собственный страх свалиться. — Ты свалишься, Макс, — мягко произносит Серёжа, не отпуская чужую руку, — И как ты обратно возвращаться собрался? — Об этом я не подумал, — виновато поджал губы Максим, — Это всё ты! Серёжа аж задохнулся от возмущения и чуть не выпустил запястье Максима из своих рук. — Я? А кто здесь сначала делает, а потом думает? — Если бы ты не сидел тут весь такой… — Макс резко замолкает, чуть не ляпнув лишнего, и нервно оглядывается вниз. Висеть становилось откровенно тяжело, а полка была всё ненадёжнее. Тут меньше метра падать, может спрыгнуть? — Какой? — прерывает мысли Максима Серёжа, — Скажи мне, какой. — Выпендрёжник, — выпаливает Загайский, пряча слова «красивый» и «невозможный» в самый дальний уголок. Серёжа хочет обидеться, но вместо этого лишь сжимает запястье крепче, проглатывая невысказанное «идиотина», до этого вертевшееся на языке. — Аккуратно опусти одну ногу на стол, — советует Шевелев, опуская взгляд вниз, — А потом вторую. — А если я свалюсь и задену кого-нибудь из старичков? — интересуется Макс. — А ты постарайся не свалиться, Макс, — фыркает Серёжа, и ловко хватает парня за обе руки, — Я тебя держу. — Принц, спасающий свою принцессу, — бубнит под нос Максим, пытаясь аккуратно опустить левую ногу и сжимая ладони Серёжи крепче. Шевелев всё слышит и мягко усмехается. — Ты принцесса, получается. — А что, — хмыкает Макс, наконец опуская вторую ногу, — Мне бы пошла корона. — Несомненно, — кивает Серёжа, выпуская руки Максима и наблюдая за тем, как тот мягко спрыгивает на пол, — И большое бальное платье. Загайский задирает голову вверх и улыбается, сталкиваясь взглядом с Шевелевым. Тот впервые глаза не отводит. — Раз ты мой принц, волею судьбы и верхних полок… Покажешь мне что-нибудь интересное в Гомеле? — Максим говорит тихо, чтобы не разбудить соседей, но зато Серёжа его прекрасно слышит. И кивает, абсолютно позабыв обо всех и обо всём. Впрочем, как и Максим.

***

      Серёжа сдерживает обещание — сразу же после заезда в отель, Шевелев ловит Максима у собственного номера и тащит за собой. Гороху они решают объясниться потом, а про своих вторых половинок забывают напрочь. Плохо и неправильно, но их это сейчас беспокоило в последнюю очередь. — Куда мы пойдём? — интересуется заинтригованный Максим, вылетая из отеля вслед за Шевелевым. — Узнаешь, — улыбается Серёжа и устремляется вперёд. Максу не остаётся ничего другого, как следовать за ним. По пути они залетают в какой-то местный магазинчик: Макс наблюдает за тем, как смущённо Серёжа общается со знакомой продавщицей и любуется его румянцем на щеках. Серёжа безумно красивый. Серёжа что-то покупает и убирает в чёрный большой пакет — Максим не знает, что там, но догадывается по характерному звону бутылок. Прогулка под градусом? Это уже интересно. Но когда Шевелев притаскивает Загайского в какой-то подъезд, Максим уже начинает хмуриться, — что же это за интересное место такое, которое находится в подъезде? И лишь доверие к Серёже, заставляет Макса оставаться на месте. А когда они поднимаются на последний этаж и подходят к небольшой деревянной двери, — Макс всё понимает и расплывается в улыбке. Крыша. Он любил крыши. — Я всё детство провёл на этой крыше, — тихо произносит Серёжа, ковыряясь в замке, — У меня даже ключ от двери остался. — Хочешь сказать, они за столько лет не поменяли замок? — удивляется Максим и тут же ловит смешок Серёжи. — Тут власть столько лет не меняется, а ты про какой-то замок. Максиму нечем ответить на выпад Серёжи, поэтому он замолкает, с нетерпением дожидаясь, когда же друг разберётся со старой дверью. Через несколько минут замок наконец поддаётся, открывая выход на крышу. Серёжа выходит первым, а после протягивает руку Максиму — но тот вылезает сам, без чужой помощи. Шевелев тут же поджимает губы и неловко убирает руку, делая вид, что так и надо. Загайский моментально подлетает к краю крыши, обнесённому кирпичом — перед ним открывался Гомель во всей своей красе. Небольшой, старенький, но безумно красивый городок. И чего Серёжа так хотел отсюда сбежать? — Макс, будь осторожнее, пожалуйста, — позади доносится голос Серёжи. Макс фыркает, но назад отходит. — Я тоже всё своё детство на крыше провёл, — произносит Максим с ностальгической улыбкой, — сбегал от родителей, которые постоянно ругались. Только у нас частный дом был. — Да вы мажор, получается, — хихикает Серёжа, — частный дом, своя квартира в центре Минска… — И чокнутые родители, которые сыграли свадьбу из-за того, что папа не умел пользоваться презервативами, а потом всю жизнь обвиняли меня в собственном существовании, — Макс мрачнеет на секунду, но после снова возвращается в прежнее состояние. — Макс… — Серёже неловко, что они подняли эту тему, для Максима явно больную. Но Загайский непоколебим. — Всё в порядке, Серёж. Мне не двенадцать, я достаточно взрослый, чтобы справляться со своими эмоциями. Серёже хочется обнять Максима и крепко прижать к себе, чтобы уберечь от всего плохого, что есть в этом мире. Но Серёжа боится и продолжает стоять на месте. Вся смелость, что была до этого, испарилась буквально в одно мгновение. Максим терпеливо выждал минуту, после чего широко улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Ну давай, доставай, что у тебя там, — Загайский заглядывает в пакет, — Чем ты меня там спаивать собрался? Ром, водка, самогон? — Пиво, — улыбается Серёжа, — Обычное вишнёвое пиво. — И всё? — удивляется Макс, — Это же несерьёзно. — Ну, ты не расслабляйся, — Серёжа слишком загадочен, — Это наше, Гомельское пиво, оно очень крепкое и безумно вкусное. — Ладно, убедил, — протягивает Макс так, будто бы Серёжа уговаривал его попробовать это пиво несколько часов, а не две минуты, — Давай сюда. Шевелев открывает обе бутылки и протягивает одну Максиму. — Я и сам мог открыть, — возмущается Загайский. — Я же сегодня твой принц, — усмехается Шевелев, — Так что обязан за тобой ухаживать. Максим лишь фыркает, протягивая свою бутылку к Серёжиной и стукаясь горлышком. — За любовь, — резко выпаливает он и делает первый глоток. Морщится и прикрывает глаза. И правда, крепкое. Серёжа чуть спокойнее. Делая маленький глоток, Шевелев присаживается прям на шершавую поверхность, которой была устелена вся крыша. Максим падает рядом, но при этом Серёжи не касается. А жаль. — Почему ты решил уехать отсюда? — интересуется Максим, делая ещё один глоток. Серёжа вздыхает, и Макс уже начинает сомневаться, что выбрал правильную тему для разговора. — Если уж мы заговорили про родителей, — Серёжа отпивает своё пиво, — возможно, ты заметил, что я не спешу наведываться к ним, хотя не был здесь почти полгода. — Ну, я думал об этом, — задумчиво отвечает Максим, цепляясь взглядом за цветной козырёк вдалеке, — Так почему? — Мне не с чем к ним возвращаться. — Что ты имеешь в виду? — Я не добился того, чего хотел. И они не забудут об этом позлорадствовать за обедом. — Неужели, твои родители не принимают тебя таким, какой ты есть? — возмущается Максим. — А твои? — Серёже больно и он пытается скрыться за иронией и перекладыванием проблем. — Мои меня просто ненавидят, — хмыкает Максим, — Но мы говорим не обо мне, а о тебе. — А я хочу закрыть эту тему, — резко выпаливает Серёжа и отставляет своё пиво в сторону. Макс всё прекрасно понимает и обещает самому себе не поднимать этот разговор до лучших времён. Шевелев выглядит слишком грустным, слишком отчаявшимся, и самое страшное, — Макс не знал, как ему помочь. Его рука мягко и незаметно скользнула влево и легла поверх руки Серёжи. Сжав пальцы парня в своей ладони, Максим посмотрел на него. Серёжа не шевелился, устремив свой взгляд вперёд, и Загайский уже думал, что его затея оказалась провальной. Но Серёжа и не скидывал руки Максима, а значит, можно подержать её чуть подольше. — Серёж, просто знай, — Макс шепчет, будто бы боясь спугнуть собственную смелость, — Я не дам тебя в обиду никому. И твоим родителям тоже. Серёжа продолжал сидеть и смотреть вперёд, но внутри всё переворачивалось. Макс пытается его защитить. Но зачем? — Спасибо, но тебе стоит позаботиться об Артёме, — резко вспоминает Серёжа, нервно вырывая руку из чужой хватки. Макс мрачнеет, хватает своё пиво и выпивает залпом почти половину. В голову даёт практически сразу, а язык и вовсе расплетается. — Артём меня любит, — внезапно произносит Максим, чувствуя, как его голова начинает тяжелеть, — Сильно любит. — А ты его? — тихо произносит Серёжа, будучи практически трезвым, в отличие от Максима. — Он заботится обо мне, — Макс игнорирует вопрос Серёжи, продолжая говорить о своём, — Недавно я устроил ему свидание. И тоже на крыше, представляешь? — Наверное, он был счастлив, — предполагает Серёжа, жалея, что не напился раньше Максима. Макс лишь качает головой. — Не-е-е-ет, — тянет парень и пьяно машет свободной рукой, — Я купил ему вина, фруктов и сыра, накрыл поляну, притащил на крышу. А оказалось, что вино он не пьёт, высоты боится, да и вообще… Я так облажался. Серёжа чувствует, как внутри всё стянуло в одну большую паутину. И эта паутина из собственных чувств сильно мешала ему дышать. А рассказы об Артёме только усугубляли ситуацию. — Но он меня любит. А я пытаюсь соответствовать, — Максим тускнеет, — Хотя я всегда лажаю. Даже сейчас — я не звонил ему целый день. Я тут, с тобой. А он там, один, ищет свой грёбаный паспорт. Нашёл бы сразу, и поехал бы со мной. И я бы тут сейчас не переживал, боясь сказать тебе правду. Серёжа замирает. Максим явно сказал что-то лишнее, но вот что-то настоящее это или полный бред? — Какую правду? — Ага, подловить меня хочешь! Ничего я тебе не… — пьяно усмехается Максим, пытается встать с места, но тут же падает обратно, — И правда, какое крепкое пиво тут у вас, в Гомеле… Ничего я тебе не скажу, хитрюга. Они замолкают. Серёжа делает ещё глоток и чувствует, как алкоголь растекается изнутри и поджигает его бабочек. Больно. Максим тоже делает глоток, пьянея ещё больше. — Артём, кстати, жутко меня к тебе ревнует. Даже хотел запретить с тобой общаться, но я бы не смог. И он это знает. Поэтому злится, бесится, но молчит. Чувствует, что я могу уйти в любой момент. А я не уйду. — Почему? — хрипит Серёжа, поймав на себе расфокусированный взгляд Максима. Макс слушает его, но не слышит. — Ещё и Катя эта твоя, — Серёжа прикрывает глаза, вздыхая. Он ведь тоже целый день ей не звонил, — Слишком хорошая, слишком правильная, самая подходящая партия для тебя. Свалилась на мою голову. Макс тяжело вздыхает, откидывая голову назад. Серёжа молчит, понимая, что этим вечером он услышал слишком много лишнего. На улице начало темнеть, и Шевелев был очень этому рад — Макс не увидит его болезненного румянца и не примет его на свой счёт. Хотя, будем честны, сейчас Макс не был способен ни на что, тем более не на разглядывание румянца Серёжи. — Но у вас всё хорошо, да? Целуетесь, обнимаетесь, спите вместе. Идиллия! — Макс… — пытается перебить его Серёжа, понимая, к чему он ведёт, и делая попытки его успокоить. — А мы тоже с Артёмом! Целуемся, обнимаемся… Трахаемся! — Макс! — И ты бы знал, как он это делает. Как он меня любит, старается! А я его… Я его исполь… Серёжа не выдерживает. Серёжа больше не может слушать откровения Максима, Серёжина выдержка трещала сейчас по швам. Отставив бутылку в сторону, Шевелев резко обхватывает шею Загайского своими ладонями, притягивает к себе и целует. Жадно, больно, а во рту металлический привкус крови, что смешивается с вишневым амбре. И самое ужасное — Максим отвечает. Отвечает слабо, будто бы сомневаясь, что всё это взаправду, не касается Серёжи, безвольно опустив руки на собственные колени. Но прикрывает глаза и позволяет себя целовать. В кармане спортивок Максима начинает названивать телефон. Серёжа тут же разрывает поцелуй, пытаясь восстановить дыхание. Загайский медленно вытягивает смартфон из кармана и поджимает опухшие губы. Шевелев знает, кто звонит Максиму, и ему интересно, ответит ли тот. Сможет ли. — Алло, Тём? — Макс расплывается в улыбке, — Да, я пьяный... Не ругайся, Тём, я… Я соск-к-кучился. Честно. А ты нашёл свой паспорт? Шевелеву тошно. Резко вскакивая со своего места, Серёжа хватает своё пиво и вылетает обратно в подъезд, оставляя Максима и дальше болтать со своим парнем. Ну да, ещё минуту назад позволял Серёже себя целовать и даже отвечал, а сейчас, как ни в чем не бывало, лепетал всякие дурацкие глупости Артёму. Шевелев устало опустился на ступеньку в подъезде и сделал ещё глоток любимого с юности вишнёвого Крика. И что это всё значит?       Серёжа не понимал, что всё это значит и что с ним происходит. Но прекрасно понимал одну единственную истину — он вляпался. Вляпался по уши.