моя атлантида

***

      Максим появляется на завтраке последним. В отеле, где их поселили с остальными комиками фестиваля, работал шведский стол, поэтому Загайскому пришлось ловить всё то, что осталось к десяти утра. Набрав всего и сразу, Макс нашёл взглядом Серёж и с довольным лицом устремился к ним. Шевелев полностью сосредоточился на завтраке, даже головы не поднимая. — О, явился, — улыбнулся Горох, пожимая руку друга, — Выглядишь не очень. — И тебе доброе утро, Серый, — зевнул Макс, усаживаясь поудобнее, — Башка так трещит, еле встал. Максим поднял взгляд на задумчивого Серёжу и чуть склонил голову вправо. — Серёж, и тебе доброе утро, — Шевелев и не дёрнулся, продолжая ковыряться вилкой в овощах, — Ты там спишь ещё? — Да он с утра сам не свой, — ответил за него Горох, — И вчера тоже какой-то злой пришёл. Вы же вчера вместе свалили. А может, это ты нашего Серёжу обидел? — Нет, — покачал головой Макс, — Серёжа вчера к родителям умотал, а я в бар пошёл. Враньё от парня звучало так правдоподобно, что Шевелев аж голову поднял, удивлённо взирая на него. Максим лишь поджал губы, сталкиваясь с Серёжей взглядом. — Да, я у родителей был, — наконец, ответил Серёжа, — Я с ними не особо общаюсь, и вчера тоже не самый удачный вечер был. — Да ладно, Серый, не парься, — похлопал Горох парня по плечу, — Сегодня вечером открытие, расслабишься, и все плохие мысли из головы выкинешь. — Надеюсь, — вздохнул Шевелев, снова бросив взгляд на Макса. Выглядел тот так, будто бы вчера ничего не произошло. Какой же…. У Серёжи слов не хватало, чтобы описать, насколько он был разочарован. — А Артём когда вообще планирует приезжать? — прервал мысли Шевелева Горох, — Нам уже тренироваться пора, открытие в восемь вечера. — Он мне звонил час назад, сказал, что будет к обеду, — пробубнил Максим, запихивая в рот омлет. Шевелев тяжело вздохнул. — Ты можешь не говорить, когда ешь? — раздражённо произнёс он. Загайский лишь нахмурился, пережёвывая свой завтрак, — Ведёшь себя, как свинья. За столом повисла полнейшая тишина. Горох уже словил, что Шевелев чем-то обижен, но пазл не складывался — Серёжа не мог срываться на Макса из-за проблем с родителями, это не в его стиле. Он был зол именно на Макса, но вот причины Горох не знал. Максим проглотил свою еду и теперь молча смотрел куда-то мимо Серёжи — лишь бы не сталкиваться с ним взглядом. Ему было обидно, что близкий друг и объект его симпатии называл Макса свиньёй. А кому бы не было обидно? Внезапно у Серёжи заиграл телефон. Катя. Шевелев чуть не хлопнул себя по лбу, понимая, что вчера он девушке так и не позвонил. В голове резко всплыла вчерашняя сцена телефонного разговора Максима, и Серёжа, недолго думая, ответил на звонок. — Да, солнце? — Шевелев будто бы невзначай посмотрел на Макса, а тот немигающим взглядом смотрел на телефон в руках Серёжи, — Да, извини, вчера так дорога вымотала, и я… А ты как? Тебе легче? Да, я тоже скучаю. Рядом раздался характерный звон удара вилки о пустую тарелку. Оба Серёжи тут же повернулись на звук: Максим сидел сам не свой и комкал в руках бумажную салфетку. Поймав на себе оба взгляда — непонимающий Гороха и ухмыляющийся Шевелева, он резко вскочил и, сбивчиво попрощавшись, поспешил убраться подальше. Шевелев проследил взглядом за ним, после чего, продолжая держать телефон у уха, извинился перед Горохом и тоже вышел из столовой. Серёжа остался сидеть в одиночестве, не понимая абсолютно ничего.       Макс задумчиво кусал губы, направляясь к своему номеру и не замечая, что буквально следом за ним шёл Шевелев. Серёжа уже успел попрощаться с Катей, и теперь следовал за Максом с большим желанием поговорить нормально, а не обижаться друг на друга, придумывая разные причины. — Максим! — воскликнул Серёжа, задолбавшийся бегать за Максимом. Загайский резко развернулся, нахмурившись. — Чё ты за мной ходишь? Наболтался со своей подружкой? — фыркнул Макс. Шевелев нахмурился. — Так же, как и ты вчера, да? — Ты о чём? — Макс выглядел растерянным, и это окончательно сбивало Серёжу с толку. Может, ему вообще всё это показалось? Но ведь поцелуй был очень даже настоящий! — Мы так и будем молчать? — злость Макса уже сошла на нет, потому что Серёжа терялся перед ним, пытаясь подобрать слова. Загайский абсолютно не понимал, что происходит, поэтому просто стоял и смотрел на Серёжу, не понимая, чем он мог ему помочь, — Я могу идти, или…. — Вообще-то, я хотел поговорить о… — Макс! Серёжа даже не успел сообразить, кто их так нагло прервал, когда Максим тут же расплылся в улыбке и сорвался с места. Шевелев повернулся в ту сторону, куда направился Макс, и сразу же всё понял. Парень крепко прижимал к себе взъерошенного Артёма с рюкзаком, а тот лишь обнимал Максима в ответ, что-то шепча ему на ухо. Серёжа почувствовал себя лишним и, уже было развернулся, чтобы уйти, но тут же был остановлен Горохом. Парень подошёл несколько минут назад, но быстро сообразил, что к чему. — Поговорить не хочешь? — серьёзно спросил Серёжа у Шевелева. — Тут не о чем разговаривать, — пожал плечами тот, — Им хорошо вместе, а я дурак. Горох перевёл взгляд на своих друзей и лишь пожал плечами. — Не буду спрашивать, почему ты дурак, но если вдруг ты захочешь что-то обсудить… Шевелев лишь улыбнулся в ответ. — Спасибо. — Да не за что. Через два часа встречаемся в холле, — вдруг произнёс Горох, посмотрев на часы, — Этим я сам скажу, а ты иди, поспи хоть немного. Серёжа с благодарностью посмотрел на своего друга — и почему он с ними ещё дружит? Такой хороший, настоящий и самый лучший друг. Единственный, кто оказался не впутанным в любовные драмы, и единственный, кто всегда мог найти слова поддержки. Кажется, Горох знал чуть больше остальных и понимал всё быстрее, чем сам Шевелев. — Шевелев, ты если не пойдёшь, я тебя насильно спать отправлю, — парень звучал угрожающе, и Серёжа не мог его ослушаться. — Есть, сэр, — улыбнулся он, и отправился в их с Серёжей номер.

***

— От тебя несёт, — сморщил нос Артём, высвобождаясь из цепких объятий Макса, — С чего ты вдруг решил напиться? — По тебе соскучился, — протянул Максим, отводя взгляд. Гаус лишь сложил руки на груди. — Не верю. — Не веришь, что я могу по тебе соскучиться? — Для того чтобы по мне скучать, пить было необязательно, — фыркнул Артём, — можно просто позвонить. Но ты этого сделать не догадался, пришлось звонить самому. Хотя ты прекрасно знаешь, как я…. — Фу, какой ты нудный, — Максим сморщился, отвернулся от Артёма и отправился прочь. Гаус лишь закатил глаза и направился следом за парнем. Максим принял правила этой безмолвной игры и, хитро улыбаясь, ускорил шаг, стараясь добежать до своего номера быстрее. Артём понятия не имел, куда ему нужно было идти, поэтому от Загайского старался не отставать, лишь проклиная его внезапные приливы игривого настроения. Максим влетел в номер и захлопнул дверь буквально перед носом Артёма. Гаус лишь ударил кулаком по двери, и устало прислонился к стене. — Макс, я с дороги вообще-то. Устал. — Ой, неженка, ты всю дорогу сидел! — возмутился Загайский, — Можно подумать, ты до Гомеля пешком шёл. Артём замолк, размышляя над тем, что можно было ещё такого сказать Максиму, чтобы он открыл ему дверь. Решение пришло через несколько минут. — Я люблю тебя, — голос Артёма звучал искренне, но с надломом. Ему каждый раз было сложно произносить это и бояться услышать в ответ отказ. — Сильный аргумент, но маловат, — Максим ответил не сразу, и голос его предательски дрожал. Было слышно, как парень восстанавливает дыхание, пытаясь расслабиться. — Я сегодня спал один, и понял, что мне так не нравится, — продолжил Артём, соскрёбывая ногтём обои на стене, — Я так сильно скучал по тебе всю ночь, потому что тебя не было рядом. — Вы пытаетесь разжалобить меня, молодой человек? — Максиму вдруг стало ужасно стыдно за вчерашнюю прогулку с Серёжей, но он держался, не выдавая своих эмоций. Спасибо, что между ним и Артёмом была дверь, не позволяющая показать Гаусу все настоящие эмоции его парня. — Я всю ночь вспоминал твои крепкие и тёплые объятия, — голос Артёма становился всё тише, ведь то, что он говорил, не было предназначено для чужих ушей, — Твои лёгкие, почти невесомые поцелуи в висок, твои горячие руки на моей талии и забавное сопение во сне. То, как ты иногда занимаешь всю кровать, из-за чего мне приходится ютиться в углу, и то, как ты потом хватаешь меня в охапку, как мягкую игрушку. Я не хочу спать без тебя, я к тебе привык. Дверь тихо открылась, выпуская наружу растрогавшегося Загайского. — Ты не думал писать романы? — парень мягко улыбался, но голос его слегка подрагивал, а глаза странно блестели. — Заяц, ты… — Артём не закончил и тут же потянулся к уже родным губам напротив. Максим взял парня за руку и, не отрываясь от поцелуя, потянул его за собой вглубь номера. Дверь оглушительно хлопнула, пряча от всех двух соскучившихся друг по другу людей.       Серёжа слышал. Слышал не всё, но и того, что до него долетело, было достаточно, будьте прокляты тонкие стены в захудалом Гомельском отеле. Тут было слышно всё, даже тихий подрагивающий голос влюблённого человека за соседней дверью. Артём слишком сильно любил Макса, и Макс ему это позволял. Но зачем? Потому что жалел или потому что любил в ответ? Серёже хотелось думать, что ни один из этих вариантов. Потому что если жалел — Артём об этом рано или поздно узнает, и у него будет разбито сердце. А если Максим тоже его любит — сердце окажется разбитым у Серёжи. Да, Шевелеву всё же пришлось признать, что он влюбился. Вот так уныло и печально — влюбился в лучшего друга. Неожиданно, но весьма предсказуемо. И минусов во всей этой ситуации было предостаточно: отношения самого Серёжи, отношения Макса и Артёма, возможная невзаимность и сильное нежелание делать кому-то больно. Но Серёжа вспоминал вчерашний поцелуй, и всё волшебным образом уходило на второй план. Максим ведь не отторгнул его, Максим ему отвечал! Покусывал его губы, зализывая ранки языком, и слегка касался носом Серёжиной щеки, вызывая в нём толпы мурашек. Тогда Шевелеву казалось, что он на несколько сантиметров парил над землёй, настолько это было хорошо и правильно. От воспоминаний Серёжу снова накрыло. Внутри всё буквально вскипало, а покалеченные вчерашним бабочки вновь радовались возможности летать. Серёжа вспоминал раскрасневшегося подвыпившего Максима с растрёпанными кудряшками. С кудряшками, которые так и хотелось потрепать, вызывая на лице Макса тёплую улыбку. Внизу предательски тянуло, а сам Серёжа мягко улыбался, прикрывая глаза и рисуя в своей голове красивую картинку. Но в следующую секунду Серёжа слышит за стеной прерывистый шёпот Максима, и всё хорошее настроение моментально исчезает. Слышать и видеть уже не хочется ничего. Фантазия продолжала работать только здесь, на кровати Серёжи, пока в номере по соседству происходила реальная жизнь. Не выдержав, Шевелев выскочил из номера и отправился к ближайшему балкону, расположенному в холле. Ему срочно нужно было подышать. В полнейшей тишине.

***

— Серёж, а ты уверен, что мы готовы выпускать четвёртого участника сейчас? — хмурится Артём, обращаясь к Гороху, — Мы даже не репетировали новую импровизацию. Да и гитары нет. Шевелев задумчиво смотрит на Артёма, чувствуя на себе точно такой же взгляд от Максима. — Гитару не так сложно найти на фестивале, — возражает Горох, — Да и я говорю про закрытие, ясен пень, сейчас мы ничего не подготовим идеально. Но хотя бы попробуем. — В этом и суть импровизации, — вклинивается в диалог Шевелев, — Выступать без подготовки. Импровизировать. — Но мы не в школе, чтобы с любой самодеятельностью выступать без репетиций, — Гаус складывает руки на груди, с укоризной смотря на Серёжу. — Но и не на Нобелевскую премию идём, — фырчит в ответ Шевелев, чувствуя, как внутри что-то начинает закипать. Что-то похожее на злость. — Нобелевскую премию таким, как ты не выдают, — выпаливает Артём, скидывая со своего плеча руку Максима. — А душнилам выдают? — ухмыляется Серёжа, наблюдая за переменами в лице Гауса, и невзначай переводит взгляд на Макса, — Или за это надо спать с распорядителями? В следующую секунду напряглись все трое. — Серый, это лишнее, — тихо произносит Максим, сдерживая своей рукой разъярённого Артёма. — Ещё слово и мне будет плевать на последствия, — Артём чувствует хватку Максима, но желание вырваться и исправить слишком ухмыляющееся лицо Шевелева становится всё сильнее. Горох боится даже дышать, потому что таким злым он Артёма никогда не видел. Шевелев слишком уверен в себе и своих силах — до той самой секунды, когда чувствует тяжелый взгляд Загайского на себе и видит, как тот крепко держит Артёма за плечо. Весь запал пропадает моментально, оставляя после себя разрушительные последствия. И это чувствуют все. Серёжа горбится, тяжело выдыхает и поднимается со своего места. — Извини, — выдаёт он Артёму и тут же стремится исчезнуть из их закутка. Максим думает несколько секунд, прежде чем отпустить плечо Артёма и сорваться с места вслед за Серёжей. Гаус хмурится, но молчит, лишь устало откидываясь назад. — Я как будто в сериале живу, — качает головой Горох, — И с каждым разом всё интереснее и страннее. — Я бы поставил этому сериалу 1 из 10, — вздыхает Артём, — За излишнюю любовь автора к чужим страданиям.       Максим нашёл Серёжу на балконе их этажа — он и сам там был вчера. Атмосферное местечко и вид хороший. Почему-то Загайский чувствовал, что виновник происходящего мог быть там. И чутьё его не подвело. — Хорошая погода, правда? — Максим появился неожиданно, заставив Серёжу чуть вздрогнуть. — Не знаю, — нервно ведёт плечами Шевелев, — Не заметил. — Вчера тоже было неплохо, — продолжает Макс, переводя взгляд на Серёжу, — И вечер был неплохой. — Ага, особенно, когда ты решил поболтать с Артёмом после…. — Серёжа вздохнул, — Я, наверное, пойду. — Нет уж, стой, — одним движением руки Макс остановил Шевелева, не давая тому даже повернуться, — Что ты имеешь в виду? — Не делай вид, что не помнишь, — бурчит Серёжа, напряжённо пытаясь высвободиться от хватки Максима. Тщетно. — Серёж, я реально не помню, — голос Макса звучит так искренне, что Шевелев тут же замирает, прекращая барахтаться, — Видимо, твоё пиво отбило мне память. И что туда добавляют? — А на каком моменте твоя память тебя подвела? — тихо спрашивает Серёжа, задерживая дыхание. — Мы говорили про родителей, — хмурится Максим, пытаясь вспомнить хоть что-то, — Я почему-то взял тебя за руку, ты что-то мне сказал, и… Я решил выпить ещё. А после пустота. Серёжа тут же прикрывает глаза, ударяя ладонью по железной оградке и тут же морщась от боли. Максим взволнованно хватает парня за руку, поглаживая ладонь большим пальцем. — Ты чего, дурак? — Загайский перестал понимать что-либо ещё несколько минут назад, — Что с тобой вообще происходит? Вчера что-то ещё было? С каждым вопросом Макс сжимал руку Серёжи всё крепче, но сам этого не замечал. А Шевелев чувствовал всё слишком сильно. — Нет, ничего не было, — наконец отвечает Серёжа и жалобно смотрит на Макса, — Отпусти мою руку, пожалуйста. — Только если ты перестанешь бить ей всё, что тебе захочется, — произносит Максим и всё-таки выпускает, хоть и с большой неохотой, чужую ладонь, — Так что вчера такого случилось, что ты на меня обижен? Колись. Максим реально переживает. И за Серёжу, и за то, что он мог вчера натворить. Максим смотрит прямо на Серёжу, заставляя того нервно сжиматься ещё больше. — Ты…. — и Шевелев не хочет говорить правду. Не хочет всё портить, поэтому начинает врать, — не очень красиво высказался о Кате, и я… — Блин, Серёж, прости, пожалуйста, — Макс тут же виновато опустил взгляд, — Я, когда пьяный, много всякой чуши могу наговорить. А потом жалею. — Я уже понял, — поджимает губы Серёжа, — Не парься, всё в порядке. Максим вроде бы поверил. Улыбнулся неловко, похлопал парня по плечу и, ещё раз извинившись, оставил Серёжу в одиночестве. Шевелев грустно улыбнулся и откинул голову назад. — Какой же ты придурок, Шевель. Как был трусом, так им и остался.

***

      Открытие прошло хорошо. Даже слишком хорошо. Ребят оценили по достоинству — было смешно. Зал хохотал, заставляя парней на сцене немного краснеть от удовольствия. Серёжа был в зрительском зале. И Серёжа всё выступление не сводил взгляда с Максима. Уже попахивало нездоровой одержимостью. После успешного дебюта парни отправились в кафе отмечать своё выступление вкусным ужином. И Серёжу взяли с собой, несмотря на слабые протесты Артёма. — Мне кажется, мы могли лучше, — задумчиво произносит Артём, ковыряя вилкой спагетти, — Не дожали. — Тём, прекращай, — бубнит Максим, пережёвывая свою еду, — Всё было супер, нам ведь так аплодировали! — Макс, — тут же фыркнул Гаус, улыбаясь, — Доешь сначала, пожалуйста. — Макс прав, Тём, — пожимает плечами Горох, получая благодарный взгляд от Загайского, — Мы хорошо отыграли. Да и публика тут была лучше, чем в родном Минске. А на закрытии подключим Серёжу, и вообще огонь будет! — Очень надеюсь, что я вас не подведу, — поджимает губы Шевелев, поднимая взгляд, — И гитару мы ещё не нашли. — О, насчёт гитары не парься, — отмахивается Максим, — Тут у чувака со второго этажа есть, у него выступление с гитарой, и он не прочь нам её подогнать. — Когда ты нашёл этого чувака и успел с ним договориться? — хмурится Артём, поворачиваясь к Максиму, — И самое главное, как? — А ты что, ревнуешь? — ухмыляется Макс, цепляя кусочек бекона с тарелки. — Больно надо, — закатывает глаза Артём, — Я тебе доверяю вообще-то. — Вот и правильно, — отвечает Загайский, улыбнувшись. Шевелев наблюдает за всей этой картиной с каким-то особенно тяжёлым взглядом, не замечая, как на него самого в этот момент смотрит заинтересованный Горох. И как только Артём вместе с Максимом отлучаются в туалет, Серёжа поворачивается к своему тёзке, заставляя того нахмуриться. — Что? — Шевелев не понимает, чего от него хочет Горох. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Что у вас с Максом? — Ничего у нас с Максом, — глаза Серёжи бегают, и он слишком легко выдаёт себя перед другом. — Я же вижу, Серый, — вздыхает Горох, — Меня уже не прикалывает смотреть на вас и чувствовать себя идиотом. Скажи мне честно, ты влюбился? Где-то на заднем плане замирает Артём. Оставив Макса в уборной одного, Гаус направился обратно к друзьям, но завис на месте, услышав реплику Гороха. — Возможно, — тихо отвечает Шевелев, опустив взгляд, — Я не знаю. — Ты знаешь, — качает головой Горох, — Но боишься сказать. — Да, я влюбился, — резко выдаёт Серёжа, вскидывая подбородок, — И что? Это как-то карается законом у нас? Как только я выйду из ресторана, меня побьют? — Если ты ёрничать не перестанешь, я сам тебя побью, — фыркает Горох, делая грозный вид, но Шевелев знал: не побьют. — К чему мы вообще ведём этот разговор? — хмыкает Шевелев, — Погоду он не сделает. Они всё ещё вместе, и после моего признания никому легче не станет. Артём всё ещё молчит, с интересом вслушиваясь в чужой разговор. А в голове лишь одно:

Пожалуйста, пусть это будет не Макс. Пусть это будет кто угодно, но не Макс.

— Но ты же сам страдаешь, я же вижу. — Главное, чтобы он не страдал, понимаешь? Если Максим узнает, что я в него влюблён, то…. На заднем фоне в эту же секунду звучит очень бодрое покашливание. Серёжи поворачиваются на звук одновременно — перед ними стоит Артём, всеми силами пытающийся скрыть собственное отчаяние и тот факт, что его собственный мир только что был разрушен. — Секретничаете?