моя атлантида

***

— Секретничаете? — Артём улыбается, хотя в глазах его плещется абсолютное отчаяние. Ему бы сейчас сорваться, высказать Шевелеву всё, что накипело, и уйти с гордо поднятой головой. Но нет, Артём продолжает стоять, бросая взгляды поочерёдно на каждого из Серёж. — Да, мы обсуждали твою уродскую синюю рубашку, — пытается всё перевести в шутку Горох. Гаус поджимает губы. — Нормальная у него рубашка, чё пристали, — возмущается где-то позади Максим, только подошедший, — Мне нравится. Артём дёргает уголком губ, переводя взгляд на Шевелева. Тот сидит молча и разглядывает свою тарелку — говорить сейчас не хочется ничего. — Макс, ты закончил с ужином? — интересуется Артём, нервно растягивая рукава своей любимой байки и натягивая их до пальцев, — Я что-то так устал. Максим бросает взгляд на своих друзей, а после поворачивается к Артёму. — Да, закончил, — Загайский улыбается ребятам и позволяет Артёму ухватить себя за рукав, — мы пойдем, а вы не скучайте! — Не переживай за нас, — бросает в ответ Горох, наблюдая за тем, как Артём утягивает Максима за собой. И поворачивается к Шевелеву, который уже несколько минут ковырял свою еду вилкой, — Ты всё ещё думаешь, что вам не надо поговорить? — Серёж, им хорошо вместе. А я мешаю, — продолжал настаивать на своём Шевелев, — Вон он как с Артёмом светится, улыбается. Любит его. — Ага, а когда ты отворачиваешься, он тебе вслед такие взгляды бросает, обжечься можно. Я же не слепой. Серёжа зависает на несколько секунд, после чего снова возвращается к своему занятию. — Давай закроем эту тему. Я больше ничего не хочу слышать о Максиме. — Твоё право, — в примирительном жесте поднимает руки Горох, — Но взаимодействовать вам всё равно придётся, у нас ещё закрытие послезавтра. — Решим, — отвечает Шевелев и встаёт со своего места, — Я тоже устал, Серёж. Давай я заплачу свою часть счёта. И за ребят, если надо. — Я заплачу, не переживай, — отмахивается Горох, — Потом разберёмся. — Но…. — Иди отдыхать, — тут же реагирует Серёжа, — Хватит геройствовать. Шевелев лишь пожимает плечами, снова предлагает вкинуть половину, но после отказа отправляется прочь. Думал ли он о том, чтобы признаться Максу в чувствах? Да. Думал ли воплощать эту мысль в жизнь? Нет. Серёжа видел, насколько счастлив Макс, и просто не хотел портить ему жизнь. Но он и не догадывался, какие сильные чувства испытывал к нему сам Максим, и сколько раз он хотел признаться.

***

— Серёжа в последнее время какой-то странный, ты заметил? — Максим лежит на кровати и залипает в телефон. Артём лежит рядом и смотрит в потолок с задумчивым видом. — Ага, — Артём не слышит вопросов Максима, погрузившись в свои мысли, но продолжает интуитивно ему отвечать. — Грустный, задумчивый, — продолжает Максим, убирая телефон, — Говорит какие-то странные вещи. Может, у него с Катей проблемы? — Проблемы, — повторяет Артём, поджимая губы. Макс тут же вскакивает. — Ты что-то знаешь? — Загайский замечает, что Гаус витает в облаках, и мягко потряхивает его за плечо, — Тём? — Что? — тянет Артём, отвлекаясь от своих мыслей. — Ты знаешь, что с Серёжей? — Макс тут же натыкается на хмурый взгляд Артёма, — И не смотри так на меня. — Я понятия не имею, что с Серёжей, — вздыхает Артём, — И вообще, я не собирался про него слушать. Максим хмыкает — ничего нового. — Почему ты его так не любишь? — Макс застаёт Артёма врасплох. Парень поднимает взгляд на Загайского, расположившегося напротив, и грустно улыбается. Потому что его любишь ты. Он любит тебя. А я, видимо, бракованный. — С чего ты взял? — Артём оставляет свои мысли при себе, и пытается увести парня от темы. Максим хмурится: не верит. — Это слишком очевидно, Тём, — Макс присаживается рядом с парнем и берёт его ладонь в свою. Артём опускает взгляд на сплетённые руки и проходится большим пальцем по слегка шероховатой коже Максима, — Вы недолюбливаете друг друга, а страдаю из-за вас я. — Страдаешь? — обеспокоенно спрашивает Артём, — Почему? — Я хочу, чтобы мы дружили все вместе. Чтобы в нашей компании не было напряжённых моментов, и чтобы мы честно говорили друг другу всё, что накипело. Чтобы не копить злость и ненависть друг к другу. — Макс, — вздыхает Артём, прижимаясь к парню сильнее, — Мы не в сказке живём, ты должен это понимать. Не бывает всё так просто. — Я понимаю, Тём, — продолжает настаивать на своём Максим, — Но ведь к взаимопониманию можно прийти. Нужно просто попробовать самому сделать первый шаг. Иначе, этот шаг сделаю я. — И куда ты шагнёшь? — интересуется Артём, укладывая голову парню на плечо. — Вперёд, — отвечает Максим, невесомо целуя Артёма в макушку. Главное, не оставь меня позади.       Следующий день парни решили сразу начать с подготовки. Зевающие Макс и Серёжа плохо понимали, чего вообще от них хотят, зато Артём стоял и искренне пытался слушать речи Гороха. — Я тут почитал, что заниматься импровизацией лучше с утра: ваши головы ещё не забиты мыслями, и их легче натренировать, — со знанием дела говорил Серёжа. Шевелев выглядел довольным — ведь это он Гороху ту книжку посоветовал. — Изверг тот, кто это придумал, — сонно пробурчал Макс, потягиваясь, — Проснулись с первыми петухами, ещё и придумывать чё-то надо. — Макс, зачем так грубо, никакой Артём не петух, — не сдерживается Шевелев. Загайский и Горох одновременно фыркают, а Гаус лишь закатывает глаза. Но улыбается: смешно же. — Ну, вот видите, Серёжа проснулся, — довольно произносит Горох, — А значит, действия уже имеют результат. — Мастер Горох, — шутливо кланяется Максим, — А мы когда-нибудь начнём или продолжим чесать языком? — Чесать языком это и есть наша работа, Максим, — в таком же тоне отвечает ему Серёжа, — Но ты прав, пора начинать. Гитару принёс? — Ага, — кивает Макс в сторону окна, — Но через два часа её нужно будет вернуть обратно. — Тогда с гитары и начнём. — Кстати, хотел добавить. Мне нужен будет напарник, — озадачил ребят Шевелев. — Мы же… Никто из нас не умеет петь, — почесал затылок Максим, — Я уж точно. — Для этого необязательно уметь петь идеально, — успокоил его Серёжа, — Ты можешь петь так, как тебе хочется, можешь читать рэп или какой-нибудь речитатив. Главное, под музыку. Тем более, я тоже буду это делать. — Тогда я хочу, — тут же согласился Загайский, не замечая хмурого взгляда Артёма за спиной, — Хотя бы попробовать. — Я пас, — фыркнул Гаус, складывая руки на груди, — Лучше я буду ведущим. — Я могу попытаться, — задумчиво произнёс Горох, — Но не уверен, что у меня выйдет лучше, чем у Макса. — Макс, давай тогда с тобой попробуем, — Шевелев поднял взгляд на парня и робко улыбнулся. И Макс лишь ради одного такого взгляда оказался способен на всё. — Начинай. Серёжа присел на высокий барный стул, стоявший у подоконника, и ухватил гитару поудобнее. Пройдясь по ней пальцами и убедившись в том, что она настроена, парень на долю секунды задумался о том, что будет играть. А после, повернулся к ребятам. — Нужна тема, — заявил Серёжа, — Любая, скажите первое, что придёт вам в голову. — Второй шанс? — выпалил неуверенно Артём, — Подойдёт? Шевелев кивнул, после чего кинул мимолётный взгляд на Макса и вернулся к гитаре. Кистью мягко прошёлся по струнам, цепляя их пальцами, и выбивая из инструмента красивую и спокойную мелодию. У меня никогда не получалось ничего С первого раза, Честно говоря, я даже Родился не сразу. Серёжа и Артём, до этого ни разу голос Шевелева не слышавшие, даже удивились тому, насколько он у него мелодичен. А Максим лишь улыбался, прокручивая в голове воспоминание из недалёкого прошлого. Где также он, Серёжа и гитара. Не с первого раза пошёл, Не с первого раза сказал «Мама», До «мамы» сказал сначала: Серёжа замолчал и поднял взгляд на Максима. И Макс понял его практически моментально. Пальма, пальма! Максим выкрикивает так резко, что ребята аж подпрыгивают от неожиданности. Серёжа пытается сдержать смех и выдыхает, продолжая петь. Не с первого раза встаю я с кровати, Не с первого раза ложусь. Наверное, я даже с первого раза Никогда Серёжа выдерживает небольшую паузу, поднимая до жути отчаянный взгляд на Загайского. Максим аж дар речи потерял, заглядывая в глубокие карие глаза напротив. Шевелев, не отрывая взгляда от друга, заканчивает песню. И просто пытается не дрогнуть. Не женюсь. Максим слишком быстро понимает, что нужно срочно что-то сказать, чем-то перебить этот слишком личный момент. Он не знает, что испытывает к нему Серёжа, но на каком-то подсознательном уровне понимает, что надо спасать ситуацию. Чтобы до Артёма это не дошло быстрее. Максим выкрикивает какую-то абсолютную ересь. Горох смеётся, Гаус улыбается. А Шевелев… Шевелев не слышит ничего, начиная корить себя за то, что попытался высказать свои чувства вслух. Зря. — Сильно плохо? — интересуется Шевелев, с опаской поглядывая на друзей. Слишком довольные Макс и Серёжа, и даже Артём будто бы улыбается. Неужели, им понравилось? — Ты издеваешься? — возмущается Макс, пихая Шевелева в плечо, — Это было так круто! И, тебе нужно давать мне больше слов. А то подумают, что я того. — Не бойся, Макс, не подумают, — усмехается Артём. Выглядит он вполне довольным, и Серёжа удивляется: неужели он не видел их переглядок с Максом? Или Шевелев всё себе придумал? — Да, мне тоже понравилось, — кивает Горох, — Ты очень ловко складываешь слова в песню и рифмуешь! Ты эту песню только сейчас придумал? — Да, — подтверждает Серёжа, — Я не знал ни слова. Тем более, тему песни сказали мне вы. — Гений, — восхищается Горох, — И зачем ты так долго прятал от нас свои таланты? Шевелев краснеет и опускает взгляд. Ему редко говорили приятное о его способностях, поэтому Серёжа в них никогда не верил. И молчал.       После двухчасовой тренировки, ребята понимают, что устали. Голова уже отказывалась выдавать новые шутки, язык заплетался, а внешних факторов, их отвлекающих, было слишком много. Артём больше всех отвлекался на любой звук, и иногда перешёптывался с Максимом, заставляя того широко улыбаться и тихо хихикать. Серёжа, замечая всё это, сбивался в ту же секунду, а после извинялся перед другим Серёжей. В конце концов, парни приняли решение закончить на сегодня тренировку и продолжить её завтра, непосредственно перед закрытием. А сегодняшний день посвятить самим себе и прогулке по солнечному осеннему Гомелю. Максим тут же отправился досыпать, а Артём и Серёжа Горох отдали бразды правления Шевелеву, чтобы тот провёл для них экскурсию по городу. Серёжа водил парней по узким улочкам, указывал на разные административные здания и не только, и в целом рассказывал о Гомеле всё, что помнил сам. Помимо того, что он мастерски избегал темы о родителях, Шевелев ещё и всеми способами старался не попасться на глаза знакомым своей семьи. Вроде получалось.       Максим проснулся ближе к вечеру. Заметив, что Артёма нет рядом, парень сначала запаниковал, а потом сообразил, что тот, скорей всего, с Серёжами на экскурсии. Достав телефон с тумбочки, Макс быстро проверил все соцсети, после чего открыл диалог с Шевелевым. Да, логичнее сейчас было написать Артёму, и спросить, когда он вернётся, но… Максима слишком сильно мучал один единственный вопрос.

Макс Ты хотел мне что-то сказать?

Серёжа ответил не сразу, а только через десять минут. Всё это время Максим терпеливо ждал. Серёжа Ты о чём?

Макс Сегодня, на репетиции Ты пел, и вдруг Посмотрел на меня Ты что-то хотел тогда сказать?

Серёжа Нет Я просто пел Думал, ты закончишь песню сам

Макс А, я не понял тебя, извини

Серёжа Тебя так сильно взволновало то, что я на тебя смотрел?

Макс Что изменит, если я скажу «да»?

Серёжа Ничего. Просто теперь я знаю, что тебе не всё равно. Мы скоро будем. И напиши Артёму, он уже раз пять телефон проверял, ждал от тебя смски. Максим стыдливо краснеет, и тут же сворачивает диалог. Открывает окно с последними сообщениями Артёма. Думает минуту, после чего нажимает на телефонную трубку в верхнем правом углу. Серёжа лишь грустно хмыкает, когда слышит телефонный звонок и видит, как Артём шарится по карманам в поисках телефона. Как берёт трубку и расплывается в улыбке. Серёжа всё делает правильно.

***

      Артём сегодня, кажется, встал не с той ноги. Максим решил, что Артём не только встал не с той ноги, но ещё и споткнулся, упал, и где-то ударился головой. Иначе, его агрессивного настроения с утра он не понимал. — Тёма, может, хватит? — не выдерживает Загайский, когда в очередной раз слышит бурчание от Артёма по поводу холодного завтрака, — Там микроволновка стоит в углу, сам бы взял и разогрел уже. Или давай я схожу. — Нет, Макс, тут уже принципиально, — настаивал на своём Гаус, — У них вся еда располагается в специальных железных чанах с подогревом, так почему он так херово работает? — Тебе докопаться не до чего? — хмурится Максим, бросая вилку на тарелку, — Зачем ты портишь настроение мне и всем остальным? — Ах, я порчу? — Артём встаёт со своего места, — Тогда мне лучше уйти, Максим? — Да делай что хочешь, — фыркает Максим, складывая руки на груди, — Артём. Артём тяжело дышит, сжимает кулаки и пытается не сорваться. Поворачивается к своим друзьям: Серёжи сидят молча и просто пытаются понять, что происходит. — Артём, может… — начинает робко Шевелев и тут же замолкает, оглядываясь по сторонам. Любопытные зеваки вокруг уже несколько минут наблюдали за происходящим, от чего ребятам было некомфортно. Гаус вспоминает о чувствах Шевелева к Загайскому, злится ещё сильнее, и, кинув на Серёжу презрительный взгляд, устремляется прочь из столовой. Максим разваливается на спинке стула, делая вид, что его абсолютно не беспокоит то, что только что произошло, но лицо его слишком легко выдаёт. Он нервничает и злится. Шевелев видит, что происходит, но подойти боится. А вдруг Максиму от его поддержки станет только хуже? — Я не знаю, что ты должен ему сказать, но у нас закрытие через пять часов, — шипит ему на ухо Горох, — Если эти двое не помирятся, то… Серёжа кивает, после чего подсаживается к Максу ближе. А Горох отправляется на поиски Артёма, чтобы вправить ему мозги, оставляя друзей наедине. Насколько это вообще возможно в столовой, полной любопытствующих жителей отеля. — Не хочешь прогуляться? — предлагает Серёжа, добро Максиму улыбаясь. Загайский поворачивается к Шевелеву, и взгляд его на несколько секунд теплеет. Молча кивнув, Макс поднимается со своего места, доходит до выхода и разворачивается, терпеливо ожидая, пока Серёжа его догонит.       Горох идёт к номеру Артёма, полностью погружённый в свои мысли. Эти двое нашли когда поругаться — в последний день фестиваля! Такого важного события для всей команды. И как можно быть такими безрассудными? Не замечая ничего перед собой, Серёжа с кем-то сталкивается и слышит характерный удар техники о землю. О, нет. Подняв глаза, Серёжа увидел перед собой мужчину во всём чёрном. На вид ему было лет тридцать, и смотрел он на Гороха с каким-то странным интересом. Серёжа даже немного смутился. Подхватив с пола телефон незнакомца, он тут же протянул его ему. — Извините, пожалуйста, я случайно, — протараторил с виноватым видом Горох, — Надеюсь, с телефоном всё в порядке. — Не парься, — отмахнулся мужчина напротив, — Ничего моему старичку не будет, столько раз его уже ронял. А ты с фестиваля, да? — Да, — облегчённо выдохнул Горох, — Мы тут с ребятами выступали на открытии, а сегодня закрываем. Видели наше выступление? — Если только мельком, — честно признался незнакомец, — Но то, что я видел, мне очень понравилось! Давно импровизацией занимаетесь? — Ну…. Не так давно, — Серёжа не понимал, чего от него хотят, но от чего-то человеку напротив доверял, — Вы тоже занимаетесь? — В каком-то смысле, — улыбнулся мужчина, поправляя кепку, — Говорите, выступаете сегодня на закрытии? — Ага, — кивнул Серёжа, — Приходите, будет весело! — Обязательно, — пообещал незнакомец и тут же исчез из виду. Серёжа лишь пожал плечами, после чего отправился дальше. Странное какое знакомство получилось.

***

— И вот он с утра как заладил, — возмущённый Максим слишком активно размахивал руками, из-за чего Шевелеву то и дело приходилось уклоняться, — Это ему не нравится, то не нравится. А я как баран отпущения. — Козёл, — тут же поправил Серёжа Максима, — правильно говорить, козёл отпущения. — А? — нахмурился Макс, но тут же его осенило, — А, ну да. Слушай, только ты не занудствуй, как Артём, я тебя прошу. — Молчу, — улыбнулся Серёжа. Макс тут же остановился. — Нет, не молчи, — возразил он, обхватывая запястье Шевелева, — Давай поговорим о чём-нибудь. Не об Артёме. Расскажи что-нибудь про себя. Про этот город. — Макс, — протянул Серёжа, тихо выдыхая, — Я уже рассказал тебе всё, что мог. И вообще, я хотел… — У тебя была здесь девушка? — внезапно задаёт вопрос Максим и поднимает взгляд на Серёжу. И смотрит, во все глаза смотрит. Серёже не по себе, потому что его чужие глаза завораживают. Хочется шагнуть вперёд и поцеловать. Не так, как тогда, на крыше, но с такой же страстью. — Нет, — вместо этого отвечает Серёжа и делает шаг назад, избавляясь от хватки Максима на своём запястье, — Точнее была, но…. Так считал только я. — О, это ужасно, — расстраивается Макс, запуская пятерню в свои кудряшки, — И нечестно, ведь ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. — Да, только я не умею любить, — пожимает плечами Серёжа, — И Катя тому прямое доказательство. — А что Катя? — настороженно замирает Максим, — Вы…. Расстались? — Нет, но всё к этому идёт, — Шевелев поджимает губы, замечая, как скоро меняются эмоции Максима, но воспринимает их по-своему, — Но давай поговорим не обо мне. Ты ведь любишь Артёма? — К чему это сейчас? — отмахивается Загайский, — Я не хочу… — Артём любит тебя. И он заслуживает того, чтобы ты пришёл и крепко его обнял. Он ведь ждёт. Максиму больно слышать такие правильные слова из уст Серёжи. Максим бы хотел, чтобы Серёжа сказал ему совершенно другое. Чтобы Серёжа его к Артёму сейчас не отправлял. Максиму было стыдно признаться, но если бы Серёжа сейчас сказал ему, чтобы Загайский расстался с Артёмом ради него, — он бы расстался. — Макс, вам нельзя ссориться, — тихо произнёс Шевелев. Ему и самому было тяжело говорить, но он упорно продолжал, — Вы друг без друга не можете. Вы же друг друга любите. Да тебя я люблю, придурок. — Почему ты так уверен в своих словах? — хмыкает Максим, опуская взгляд, — Я ведь никогда не говорил вслух о своих чувствах. — Ну, — хмурится Серёжа, настигнутый врасплох таким вопросом, — Я же вижу, как вы заботитесь друг о друге. Как ревнуете, и как улыбаетесь друг другу. Так почему же ты не видишь, как я улыбаюсь тебе? — А если всё это иллюзия? — щурится Максим и шагает вперёд, — Если всё это время я любил кого-то другого? Серёжа видит прямо перед собой лицо Максима и судорожно выдыхает. В голове мелькают воспоминания о свидании на крыше. Он смотрит на губы напротив, а перед глазами тот поцелуй. В котором Максим ему отвечал.

А может? Нет, не может!

Серёжа крепко обнимает Максима, заставляя его уткнуться носом в своё плечо. Загайский тяжело вздыхает. Не получилось. А Шевелев слишком быстро моргает, стараясь держать себя в руках. — Иди к Артёму, — шепчет он Максу в шею, — Ему нужна твоя поддержка, а нам с Серёжей нужны вы на закрытии. Максим прикрывает глаза, тихо усмехаясь. То есть всё это сейчас было ради выступления на фестивале? Серьёзно? — Ты прав, Серёж, — зло отвечает Максим, отстранившись от Шевелева, — Артёму я нужен. Я, а не моё присутствие на фестивале. — Макс… — Серёжа понимает, что ляпнул лишнего. Серёже стыдно. Но он, как всегда, промолчит. И лишь останется наблюдать, как Максим уходит от него в сторону отеля. К Артёму.       Артём и Макс действительно мирятся. Максим извиняется за вспыльчивость, Артём извиняется за то, что на парня срывался. (Спасибо Гороху, что вовремя вправил мозги). Всё заканчивается долгим поцелуем, немного агрессивным со стороны Максима. После поцелуя Артём чувствует кровь на собственной губе и пытается незаметно зализать ранку, чтобы Макс не заметил. Не хватало ещё Максу и за это извиняться. Быстро прогнав игры перед началом, Макс и Серёжа договариваются о том, в какой очерёдности будут петь. Максим отвечает сухо и всем своим видом показывает, что с Шевелевым общаться не планирует. Чистая импровизация. Серёжа вздыхает — хотел помирить их с Артёмом, чтобы в итоге рассориться с Максом самому. Как же сложно. Ребята выходят на сцену: уже не так волнительно, как на открытии, но всё равно страшно. В зале Горох замечает утреннего незнакомца и улыбается — он выполнил своё обещание. Было ощущение, что Серёжа не просто так с ним познакомился. И что человек этот — не простой незнакомец. Поэтому выступить хотелось как никогда хорошо. Шевелев выходил на сцену только на «Радио», поэтому всё остальное время он проводил за кулисами. Смотрел из-за кулис, как ребята играли в «Викторину наоборот», как отыгрывали сцены из зала. И как Максим с Артёмом вечно переглядывались, улыбаясь друг другу. На одном таком моменте, Серёжа резко отвёл взгляд, не желая портить себе настроение. И не заметил, как в этот самый момент чужой взгляд со сцены устремился в его сторону. Пришло время «Радио». Серёжа вышел на сцену под бурные аплодисменты и притащил с собой гитару. Усевшись на стул, стоявший в отдалении от Артёма и Серёжи Гороха, Шевелев на подошедшего Максима старался лишний раз не смотреть. Сосредоточился на гитаре и музыке, извлекаемой из струн. Игра началась. — Вас приветствует радио «Тутанхамон»! — весело начал Горох, своим голосом выводя Серёжу из прострации, — И сегодня у нас в гостях известный продюсер Артём Паваротти вместе со своей легендарной группой «Эхо любви». Серёжа придумывал на ходу, удивляя не только ребят, но и самого себя неожиданными именами и названиями. От «Эха любви» Серёжа и Макс аж опешили. Но деваться было некуда. — Какая же будет первая песня, господин Паваротти? — Зовите меня просто Артём, — бодро подхватывает парень и переводит взгляд на Серёжу и Макса, — А первая песня называется…. «Ленивый вторник». Шевелев кивает, уже подобрав в голове примерную мелодию. Наигрывая её, он начинает петь нечто о ленивых буднях среднестатистического фрилансера. В какой-то момент он останавливается, чтобы дать слово Максиму. Макс начинает читать какой-то безумный рэп, абсолютно не связанный с темой песни, но получается смешно. Серёжа даже несколько раз смешливо фыркает, спрятавшись за корпусом гитары. Зрителю нравится, зритель аплодирует ребятам. Серёже кажется, что он всё делает правильно, и это сильно мотивирует. — Что ж, иногда, в качестве эксперимента, мы даём нашим солистам кошачью мяту, — медленно произносит Артём, — Их это очень бодрит, знаете. — А вы не говорили, что в вашей группе играют кошки, — отвечает Горох, — Что там со вторым синглом? — Кот у нас там только один, — Артём устремляет взгляд на Максима и улыбается, — А второй сингл называется «Я, ты и ипотека». Серёжа вновь начинает первым, и Максиму это не нравится. Он ведь просил! Поэтому, незаметно переместившись за спину парня, Загайский тыкает Шевелева в плечо и шепчет: «Дай мне спеть!». Серёжа чувствует, и передаёт право пения Максу. Загайский поёт, подбирая слова в рифму, и вроде бы даже получается. Зал доволен, и Макс тоже. А Серёжа впервые за всё время поднимает на Максима взгляд. И расплывается в улыбке, лицезрев счастливого парня перед собой. Артём объявляет третью песню, и Максим буквально одним взглядом сообщает Серёже, что начнёт сам. Влюблённый Шевелев ничего не имеет против, и просто пытается наиграть какую-нибудь красивую мелодию. В одном деревянном лотке Лежал маленький кот, Но тут к его мордочке Приблизился большой рот. Уголки губ Серёжи дёргаются в улыбке. У Максима получается смешно. Привет, котёнок, Меня зовут Артём. Удивлённый Артём поднимает взгляд на Максима. Не смотри на то, Что я большого котовида, Не смотри на то, Что небритый, Не смотри на то, Что могу тебя забыть. Знай, котёнок, Я умею по-настоящему Искренне любить. На последних словах Максим поворачивается к Серёже, устремляя свой взгляд на него. Серёжа не знал, стоит ли связывать импровизацию Максима с их разговором утром, но ему внезапно становится тяжело дышать. Где-то на заднем фоне замирает Артём, уже с напряжением наблюдая за картиной. В песню вступает Серёжа, пытаясь не спутать слов. Неважно, кто ты, Человек или кот, Вас двоих любовь Всегда ждёт. Серёжа поднимает глаза и сталкивается взглядом с Максимом. Теперь они смотрят друг на друга, и искры между ними не замечает лишь слепой. Если любишь ты кота, Если любишь ты, То между вами точно…. Раздаётся жалкий «звяк» гитары. Серёжа слишком Максимом увлёкся и допеть не смог, бросил. Потому что в глазах Максима было слишком многое. Всё, что не было высказано. И Шевелев пытался разобраться во всей той информации, которую ему подавал Максим. Тяжело. Много. Что Максим хочет ему сказать? Почему он так смотрит? И почему Серёжа продолжает смотреть? Смотреть так, будто Максим был самой яркой и редкой звездой с неба. Которая вот-вот сорвётся и исчезнет. Уже не важны были зрители, не важен был фестиваль, и плевать было на Артёма позади. На Артёма, который прямо сейчас держался из последних сил, чтобы не сорваться и не сбежать. Потому что Артём видел. Он видел всё. Он видел, как Серёжа смотрит на Максима, и мог только представлять, как Максим смотрел на Серёжу. Потому что на него Загайский никогда так не смотрел. — А что же будет между человеком и котом, мы узнаем в следующем эфире! — резко ворвался Горох, пытаясь вывести ситуацию в шутку, — Правда, Артём? — Да, — кивнул Гаус, приходя в себя, — Правда, Сергей. Голос его дрожал. Максим и Серёжа тоже очнулись, но несколькими минутами позже. Серёжа тут же схватил гитару и сбежал за кулисы, а Максим остался, пытаясь сообразить, что сейчас вообще произошло.

***

      После выступления, к ребятам подошёл тот самый незнакомец. Похвалил каждого за отличную импровизацию, теперь уже на всех смотря с любопытством. Артём стоял с друзьями только из вежливости, хотя желание сбежать было слишком сильным. Стоять сейчас между Максом и Серёжей, и нутром чувствовать, как они думают друг о друге, не хотелось. Вообще ничего сейчас не хотелось. Но мужчина напротив что-то вещал, и это было что-то важное. — На самом деле, я продюсер, — улыбнулся незнакомец, — И мне было интересно посмотреть на то, как импровизация развивается в Беларуси. И мне понравилось. Что-то внутри у ребят только что перевернулось. Они понравились продюсеру. Это может стать огромным шагом вперёд. — И что вы хотите? — тихо задаёт вопрос Горох, вкладывая в него всю надежду на любое предложение от продюсера. — Хочу взять ваши номера телефонов. И номер вашего администратора, если у вас таковой имеется, — мужчина улыбается, — Мы делаем один очень интересный проект в России. И я сделаю всё возможное, чтобы протащить вас туда. Обещаю. И Горох ему почему-то безоговорочно верил. — Меня, кстати, Стас зовут.