моя атлантида

***

— Как ты себя чувствуешь? — раздался жалобный голос Кати из трубки, — Уверен, что тебе не нужна моя помощь? — Кать, ты только выздоровела, не стоит снова подвергать себя риску, — мягко ответил Шевелев, кидая чайный пакетик в кружку, — Я уж сам как-нибудь. — Но мы с тобой так давно не виделись, — Катя явно погрустнела, Серёжа слышал печаль в её голосе, — Я соскучилась. — Я тоже соскучился, — тихо отвечает Шевелев после небольшой паузы, — Но лучше не рискуй, правда. Я вылечусь, и мы обязательно встретимся. — Не врёшь? — Как я могу тебе врать? — вопросом на вопрос отвечает Серёжа, нервно дёргая бровью. — Ну, хорошо, — девушка, кажется, улыбнулась, — Ладно, Серёж, мне пора уже. Передай парням, что мы в следующую пятницу собираемся у Гороха. Я им ещё в чат потом напишу, но ты всё равно передай! — Хорошо, — согласился Серёжа, — До встречи. — Целую! — воскликнула девушка и отключилась. Серёжа тяжело вздохнул, и отложил телефон в сторону. Схватившись за чайник и налив себе кипятка в кружку, Шевелев задумался. И почему сообщить Кате о своём решении оказалось так тяжело? Прошло уже две недели с закрытия фестиваля, и ровно две недели Серёжа пытался расстаться с Катей. «Сказать всё словами через рот», как часто говорил Артём, у Серёжи не получилось, поэтому он избрал тактику избегания проблем. Ему удавалось динамить Катю со дня поездки, и кормить её завтраками, но нельзя было сказать, что ему это нравилось. Конечно, он бы хотел сказать девушке всю правду ещё в первый день и успокоиться, а не выдумывать себе дела и болезни просто для того, чтобы с Катей не встречаться и не видеться. Но Серёжа слишком за многое переживал — а что, если Катя решит бросить свою работу, и команда останется без администратора? И виноват будет только один Серёжа. Как минимум Артём его точно заклюёт за такое. Да и что он Кате скажет, как объяснит? «Прости, я влюбился в парня»? Звучит ужасно. Сказать, что разлюбил? Жестоко. Мысли Серёжи прервало уведомление о новом сообщении. Абсолютно позабыв об остывающем чае, Шевелев схватил телефон и мягко улыбнулся: Максим. Прислал ему какую-то милую картинку с котёнком. Макс Увидел в ленте и решил отправить тебе

Серёжа Почему?)

Макс Он на тебя очень похож, такой же милый Пары сообщений хватило, чтобы Серёжа расклеился от умиления. Чтобы стоял и глупо улыбался, зависая над клавиатурой и не зная, что написать в ответ. А Максим продолжал. Макс Ты занят сегодня? Может, в кино сходим?

Серёжа А как же Артём?

Макс У Артёма сегодня очередной день загонов Дома находиться невозможно Так что?

Серёжа Я не против А на что пойдём?

Шевелев и не заметил, как переместился с кухни в гостиную, не отрывая взгляда от экрана своего телефона.       Максиму пришлось покопаться в афишах на сайте ближайшего кинотеатра, прежде чем предложить Серёже варианты. Выбрав подходящий фильм, Макс тут же отправил парню ссылку. Вдруг Загайский почувствовал на себе чужой проникновенный взгляд. Артём сидел в кресле, замотанный в плед, и с хмурым видом наблюдал за слишком уж довольным Максимом. — Заяц, ты куда-то собрался? — Артём склонил голову влево, зацепившись взглядом за чужой телефон, экран которого подсвечивался, уведомляя о новом сообщении. Максим тут же заблокировал экран, и присел на край дивана. — Ну да, в кино, — Макс надеялся прозвучать максимально беззаботно, но волнение выдавало его. — А с кем? — Артём догадывался, с кем, но ему хотелось услышать от Максима правду. — Какая разница, Тём? — устало ответил Максим, — Я звал тебя, но ты отказался. Так что я решил пойти с тем, кто хочет. И тебе мешать не буду. — Ты мне не мешаешь, — возразил Артём, опуская взгляд в пол. — Ты весь день возмущаешься на то, что я слишком громко живу! — воскликнул Макс, — Громко дышу, громко смеюсь, громко пью чай. Идея на время съехать в свою квартиру уже не кажется мне плохой. — Что? — ошарашенно спросил Артём, поднимая испуганный взгляд на Макса, — Ты хочешь съехать? — Я не говорил, что хочу этого, — покачал головой Макс и, заметив настроение Артёма, в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Приземлившись на пол, Загайский обхватил колени парня ладонями и устремил на него свой взгляд, — Просто переживаю за тебя. И если тебе некомфортно сейчас, что я тут, то… — Нет, Макс, — Артём положил свои руки поверх рук Загайского и крепко сжал его запястья, — Прости, я слишком загнался в последние дни. Ты тут не причём, правда. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — взволнованно спросил Максим, перехватывая кисти Артёма, — Давай, я не пойду в кино? Останемся, я закажу еды, включим сериал. Всё, как раньше. Хочешь? — Хочу, — возможно, это звучало слишком эгоистично, Артём прекрасно всё понимал. Но продолжал цепляться за Макса, переживая, что он может в какой-то момент просто уйти. Максим молча кивнул, мягко отпустил руки Артёма и поднялся, чтобы добраться до своего телефона, валяющегося на диване. Нужно написать Серёже. Макс Серёж, извини Не получится в кино Артёму нужно, чтобы я остался

Серёжа Я всё понимаю, Макс

Макс Не обижаешься?

Серёжа Мне не на что обижаться)

Серёжа, и правда, не обижался. Просто злился. Злился на собственную беспомощность, злился на вечно метающегося Макса. Злился на Артёма, потому что тот догадывался. Догадывался и всеми силами пытался удержать Максима около себя. А последние две недели и вовсе качал Загайского на эмоциональных качелях. Сколько раз Макс приходил к Серёже убитым и раздавленным по одной простой причине: Артём. Гаус часто злился, срывался на всех, кто рядом, а после долго извинялся, скидывая всё на своё эмоциональное состояние. Шевелев злился, но был абсолютно бессилен — Максиму Артём был дорог, команда без него тоже бы загнулась, а Горох искренне просил не лезть. Артём вспыльчивый, и может загореться в любой момент. А это уже чревато последствиями. Серёжа Если что, ты знаешь, где меня искать Макс как раз заказывал еду, когда ему прилетело сообщение от Шевелева. Улыбку сдержать не удалось, — Серёжа переживал за Макса, это слишком легко читалось. И это добивало Максима. Потому что чувства к Серёже становились всё крепче, что было абсолютно нечестно по отношению к Артёму. Максим уже загибался от необходимости выбирать, и бежал от неё так быстро, как только мог. Оставалось надеяться на то, что всё разрешится само, без его непосредственного участия.

***

      Максим появляется на пороге Серёжиной квартиры через несколько дней. Нервно кусает губы, теребит края своей любимой толстовки и долго смотрит в глаза Серёжи. Шевелев понимает, — Макс и Артём снова поссорились. За прошедшую неделю это уже пятый раз. А Серёжа снова его спасает. Притягивает его к себе и крепко обнимает, вдыхая в себя уже такой родной запах. Макс лишь утыкается носом в чужое плечо, тихо всхлипывая. После фестиваля многое изменилось — и отношения ребят тоже. Максим чувствовал и видел, что Серёжа всецело доверял ему, поэтому и открывал ему всю душу. А Серёжа это ценил, с каждым днём влюбляясь всё больше. А Артём слепым не был. Артём всё видел, и всё больше затухал, чувствуя, что Максима теряет. Любовь никуда не девалась, она продолжала гореть внутри, но теперь уже задевая рёбра и обжигая кости. Любовь Артёма не получала взаимности со стороны Максима, поэтому была вынуждена существовать в одиночку, иногда подкидывая Гаусу глупые и отвратительные мысли. — Что на этот раз? — спрашивает Серёжа, поставив перед Максимом кружку с горячим чаем и вазочку с печеньем, — Что не поделили? — Да я сахарницу разбил, — пожал плечами Макс, хватая печенье, — Он мне кинул пару упреков, я ему, вот и разругались. — Из-за сахарницы, — поджал губы Серёжа, — Из-за такой мелочи. — Да он с утра был сам не свой. Я уже не знаю, Серёж. — Ты о чём? — Я…. — Максим не знал, стоит ли говорить о своих размышлениях Серёже. Но он слишком ему доверял, — Я хотел съехать от него ненадолго. Может, что-то бы наладилось. Но он категорически против. — Может, боится тебя потерять? — Серёже было сложно говорить такие вещи, но он не мог смотреть на то, как Максим мучается. — Боялся бы, не вёл бы себя, как…. — Макс запнулся, неловко дёрнулся и зацепил рукой кружку. Чай практически полностью вылился на штаны парню, слегка обжигая через ткань. Загайский тут же подскочил, пытаясь оттянуть мокрую ткань спортивок от кожи и хоть как-то облегчить себе участь. Серёжа подскочил следом, схватил Макса за руку и потащил за собой. — Мне как-то неудобно, — смущённо ответил Максим, когда Серёжа вручил ему свои штаны, — Может, я просто вернусь к себе и переоденусь, рядом же… — Макс, прекращай. Это просто штаны, — Шевелев буквально силой пихнул спортивки в руки Максиму, после чего вышел из комнаты. Видимо, чтобы не смущать Загайского и не смущаться самому. Максим пожал плечами, вздохнул и принялся переодеваться. Затерев пол, Серёжа убрал опустевшую кружку в раковину, после чего потянулся к карману, чтобы проверить уведомления в телефоне. И телефона не обнаружил. Чертыхнувшись, Серёжа понял, что оставил телефон в комнате. Остаётся надеяться, что Макс не проявит любопытство и не будет читать чужие уведомления. Потому что идти в комнату и смущать полуголого Максима Серёжа не мог. Максим как раз завязывал шнурки на спортивках, когда где-то на диване булькнул телефон. А потом ещё раз. Максим не лез в чужое пространство, но любопытство было слишком велико: ну он же одним глазком! На экране высвечивалось сообщение от неизвестного Максиму контакта, и содержание у него было очень интересным. Настолько интересным, что Загайский удивлённо распахнул глаза, а после возмущённо фыркнул и отправился к Серёже на кухню. — То есть, у тебя сегодня день рождения, и ты молчишь?! — Шевелев резко развернулся, не ожидая такой реакции от Максима. Парню чертовски шли Серёжины штаны, и Серёжа не мог смотреть на это спокойно. — Я… Я подумал, это всё мелочи, — Шевелев пожал плечами, — Я не люблю свой день рождения. — Как можно его не любить? — уже спокойнее произнёс Макс, — Это же… Это же твой праздник! Разве раньше ты его не праздновал? — Праздновал, — вздохнул Серёжа, присаживаясь на стул, — Поэтому сейчас не хочу. — Давай я позвоню Гороху, помирюсь с Артёмом, мы тебе такой праздник устроим! Катя в курсе? — Максима очень вдохновляла идея сделать Серёже приятно. — Нет, — покачал головой Серёжа, — И никто не в курсе, кроме тебя теперь. — И ты не хочешь, чтобы кто-то знал, да? — тут же догадался Максим, опускаясь на стул напротив, — Блин, извини, я… — Нет, Макс, — остановил Серёжа Максима, — Последнее, что ты должен делать сейчас, это извиняться. Давай сделаем вид, что сегодня обычный день. Пожалуйста. Максиму не нравилась позиция Серёжи, но сделать с этим он ничего не мог. Нельзя же заставить человека думать иначе! Зато можно сделать этот день чуть лучше. — Ты мне доверяешь? — Максим вдруг хитро прищурился. — Конечно, Макс, но… Максим вскочил со своего места и протянул руку Серёже. Шевелев поднял взгляд на Максима и чуть в его глазах не захлебнулся. И без всяких сомнений подал ему руку. — Мы идём гулять, — тут же ответил Загайский на немой вопрос Шевелева, — Долго, много и весело. Серёже, в целом, было неважно, куда они идут. Главное, что идут туда вместе. Вдвоём. А может, день рождения не такой уж и плохой праздник?       У Максима не было никакого плана — он просто хотел, чтобы Серёжа в свой день рождения стал чуть счастливее. И сейчас он наблюдал за тем, как Серёжа рассказывает ему взахлёб историю из своего детства, наблюдал и улыбался. Счастливый Серёжа светил очень ярко, ослепив Максима своей улыбкой. Но он и не сопротивлялся.

Говори, говори и не останавливайся, я готов тебя слушать всегда. Лишь бы ты улыбался чаще.

В кармане завибрировал телефон. Серёжа услышал и тут же замолк, терпеливо ожидая, когда Максим возьмёт трубку. Загайский вздохнул, вытащил свой телефон и посмотрел на экран. Несколько секунд, — и он сбросил вызов. — А вдруг это был кто-то важный? — поинтересовался Серёжа, наблюдая за тем, как Максим убирает телефон в карман. — Сегодня важен только ты, — Макс мягко улыбнулся, а Серёжа густо покраснел. После он, конечно, попытался вернуться к своей истории, но вдруг понял, что напрочь её забыл. — Ну вот, я не помню, на чём остановился, — нахмурился Серёжа, — А ты не помнишь? — Не-а, — Максим слишком сильно светился, даже не пытаясь выглядеть адекватным, — Хочешь кофе? — Макс, ты… Ты хоть слушал, о чём я тебе рассказывал? — Шевелев ухмыльнулся, сложив руки на груди. — Конечно! — кивнул Максим, будучи немножко обиженным таким недоверием, — Ты рассказывал про свои детские приключения, и про то, как тебя часто подкалывал двоюродный брат. Серёжа расплылся в улыбке — Макс его слушал. Правда, слушал. — Ну ладно, — махнул он рукой, — Пошли за кофе. Максим прекрасно осознавал — он к Серёже чувствует слишком многое. Чувствует так сильно, что прямо сейчас сидит, наблюдает за тем, как забавно Серёжа пьёт свой капучино, оставляя на губах пенку. Наблюдает и думает о том, как хочет эту пенку с чужих губ слизать. А после нежно поцеловать в губы, прижимая парня за талию к себе. Зарыться в его шею носом, слыша любимый запах, и обнимать так, чтобы все поняли, чей он парень. Шептать ему на ухо…. — Я так тебя люблю, — внезапно выпалил Максим. — Что? — Шевелев так и замер с пенкой на верхней губе. В спонтанном порыве чувств Максим приблизился вплотную к Серёже и уже потянул пальцы к губам парня, чтобы большим пальцем стереть с них пенку и…. — Люблю видеть тебя счастливым, тебе идёт, — выдохнул Загайский. Не глядя, схватил бумажную салфетку из салфетницы и протянул её Серёже, — У тебя следы от молока на губах, мистер Усач. Серёжа, не отрывая тяжелого взгляда от Максима, схватил салфетку и одним движением стёр пенку. Макс лишь мягко улыбнулся, кивнул и отодвинулся назад. Шевелеву же, кажется, перекрыли кислород. Он слышал то, что слышал. Но как на это реагировать, — не знал. Сказал Макс то, что хотел, или всё-таки ошибся? Хотел он сказать это намеренно или ляпнул, не задумываясь? И главное, — что он имел в виду? — Может, ещё прогуляемся? — предложил Максим, нервно сглатывая, но при этом продолжая улыбаться, — Погода просто замечательная. — Можно, — кивнул Серёжа, пытаясь привести мысли в порядок. Может, прогулка спасёт ситуацию? Погода, кажется, сегодня была против них, потому что буквально через несколько минут пошёл дождь. Крупный, отбивающий ритм по асфальту и пробирающий насквозь. Но Серёжа любил дождь, с детства любил. Именно поэтому, поддавшись внезапным эмоциям и чувствам, он схватил Макса за руку и потащил за собой на другую сторону улицы, перебегая дорогу в неположенном месте. Сейчас ему было так всё равно. А Максиму было всё равно куда бежать, главное, что с Серёжей. Дождь пробирал, проникал под толстовки обоих, заставляя ткань тяжелеть. Шевелев смотрел куда-то вдаль и улыбался, с удовольствием подставляя лицо крупным каплям. Максим же стоял и парнем любовался, стараясь не думать о промокшей насквозь тонкой кофте и набухших от воды кедах. Главное, что Серёже хорошо. Серёжа повернулся к Максиму и сделал несколько импульсивных шагов вперёд, оказавшись с ним лицом к лицу. Его так сильно хотелось поцеловать. Максим, кажется, хотел того же. А ещё, он сильно дрожал. — Ты замёрз, — тихо шепчет Серёжа, цепляя ладони Максима и ужасаясь тому, какие они ледяные. Греет руки Загайского в своих, и наблюдает за тем, как Макс медленно прикрывает глаза и расслабляется. Тепло. Серёжа смотрит во все глаза на Максима, продолжает держать его руки в своих, и задыхается. Чувствует много, слишком много. Серёжа, кажется, сейчас сделает самую большую ошибку в своей жизни. Но никогда о ней не пожалеет. Его губы касаются чужих губ. Робко, пугливо и немного неуверенно. Максим резко втягивает в себя воздух, не ожидая такого поворота событий, но отстраняться не спешит. Это не страстный поцелуй, какие бывают в фильмах, нет. Это нежный и мягкий поцелуй, где губы едва касаются чужих губ, но чувства здесь куда сильнее. Серёжа понимает, что если бы не Максим, то он давно бы уже свалился, ведь собственные ноги его совсем не держат. А Максим боится открыть глаза, чтобы всё это вдруг не оказалось сном и не развеялось по ветру. Они отпускают друг друга через несколько долгих минут. Макс с опаской распахивает глаза и тут же чувствует безмерную радость от того, что поцелуй ему не приснился. А на Серёжу моментально наваливается реальная жизнь, заставляя его испуганно выдохнуть. Тут всё: и мысли о Кате, и обозлённый Артём, и…. Шевелев замечает, как Максим дрожит от холода. И все другие мысли тут же исчезают. — Ты же так заболеешь, дурак, — Серёжа злится на Макса, который ни словом не обмолвился о том, как ему холодно, — Я вызову такси.       В такси они едут молча. Максим пару раз тянет свою ладонь к ладони Серёжи, но его дважды отвергают. Больше Макс не пытается, обиженно наблюдая за сменяющимися многоэтажками за окном. Дома Серёжа не отпускает насквозь промокшего Максима к Артёму. — Сначала ты высохнешь, а потом пойдешь, — строго вещает Серёжа, вручая Максиму свою футболку, очередную пару спортивок и сухие носки, — Иначе, Артём мне голову свернёт. — Думаю, если свернёт, то только по другому поводу, — тихо произносит Максим, но Серёжа его слышит. Слышит, и чувствует ужасную вину, разъедающую его изнутри. — Макс, не думаю, что ему стоит знать, — отвечает Шевелев, нервно кусая губы, — Я не хочу быть инициатором вашего разрыва. Максим молчит. С одной стороны, он Серёжу понимает, — он Артёма ранить не хочет. Хотя об этом надо было думать раньше. Обманывать Тёму Максу тоже сложно, Тёма обман за версту чует. Сразу поймёт, что что-то не так. И что делать? — Пока я не буду ему говорить, — решает Загайский, принимая у Серёжи вещи, — Ведь говорить не о чем, правда? — Ну да, — поджимает губы Шевелев, чувствуя внутри необъяснимую обиду, скребущую в горле, — Не о чем. Серёжа отворачивается, якобы чтобы не смущать Максима, но на деле, чтобы скрыть свои истинные чувства. Макс стоит посередине комнаты, продолжая держать в руках чужие вещи, и сверлит взглядом спину Серёжи. В момент Максим бросает вещи на диван и в несколько шагов преодолевает расстояние между ним и Серёжей. — Кого я обманываю, — торопливо произносит Максим и разворачивает к себе Шевелева. Серёжа смотрит на него отчаянным взглядом, и Макс чувствует это отчаяние на себе. Коснувшись ладонью щеки Серёжи, Максим тянется к чужим губам, чтобы поцеловать их снова. И в эту же секунду, в его кармане начинает вибрировать телефон. Серёжа отстраняется. — Ответь, он переживает за тебя, — тихо шепчет Шевелев, высвобождаясь из хватки Загайского. Максим сожалеет об упущенном моменте и тут же чувствует укол совести: быть с другим, пока твоя половинка за тебя переживает, да ещё и сожалеть о том, что поцелуй не состоялся. Удивительная наглость. Максим наконец отвечает. Артём на том конце провода слышится ужасно подавленным. — Макс, где ты? — Я скоро буду, Тём, — произносит Макс, стараясь не замечать на себе пронзительного взгляда Серёжи, — Что-то случилось? — Ты можешь вернуться сейчас? — Тём, две минуты. Максим сбрасывает звонок, и тут же вылетает из квартиры, оставляя растерянного Серёжу одного стоять посередине комнаты.

***

      Макс находит Артёма на кухне. Он сидит один, рядом только стакан воды и пачка успокоительных. В мусорном ведре, что стоит в углу, Максим обнаруживает разбитую тарелку. Что-то случилось, пока его не было. Пока Артём был тут один, пока Максим где-то там веселился с Серёжей. — Тём, ты за нашу ссору так переживал, да? — Макс тут же подлетает к парню и целует его в висок, — Тём, что с тобой было? — Макс, ты пропал на весь день и на звонки не отвечал, — тихо произносит Артём, к Максиму даже не поворачиваясь. — Я…. Тём, прости, пожалуйста, — Загайскому говорить нечего, но и молчать он не может. Поэтому хватает парня за плечо и пытается до него достучаться, — Давай забудем, что было. Куплю я новую сахарницу, красивую, и ещё что-нибудь домой возьмём. Или кого-нибудь. Котёнка! Ты же так хотел котёнка. Василием его назовём, будет у нас котёнок Васька... Артём слушает сбивчивую речь Максима, но в голове лишь одна мысль — навязчивая, липкая. Никаких котят ему не нужно, и сахарниц. Он уже как две недели для себя всё решил, просто слишком долго откладывал. — Заяц, давай расстанемся.