моя атлантида

***

— Мы едем в Москву, — Серёжа как будто бы сам своим словам верит не до конца. На лице застыло ошеломлённое выражение, а в глазах — те самые «красивые башенки» с Красной площади. Ещё полгода назад он не мог поверить тому, что едет в Минск на пмж, а теперь…. — Что? — удивляется Артём, ещё не до конца понимая всю суть. Сердце всё ещё настойчиво требует незамедлительного ответа на его признание от Максима, а мозг уже активно радуется будущим новым возможностям в Москве. Всё в голове мешается, путается, не давая Артёму мыслить адекватно. Максим же вопросов не задаёт, радостно бросаясь в объятия Серёжи, обвивая руками его шею. Серёжа мягко улыбается, и обнимает парня в ответ, взглядом невзначай натыкаясь на Артёма. Выглядел тот максимально потерянным, не понимая, что чувствовать и как реагировать. Ревность или радость, пожирающее отчаяние или бушующее внутри счастье? — А откуда такие новости? — резко встревает с вопросом Гаус, заставляя парней отстраниться друг от друга, — Горох звонил? — Да, — Серёжа кивает, продолжая улыбаться, — Ему позвонил тот продюсер, пригласил нас всех в Москву для участия в каком-то новом проекте. Кажется, что-то связанное с импровизацией. Артём наконец искренне происходящему рад. Значит, всё, что они делали с ребятами, было не просто так. Значит, не зря. Артём переводит взгляд на задумчивого Максима, и внутри что-то болезненно ёкает. Снова. — Кстати, Артём, а ты чего тут? — внезапно поинтересовался Шевелев, слишком пристально наблюдая за сменяющимися эмоциями Гауса. Заяц тут же замирает, просто надеясь на то, что Артём не ляпнет лишнего. — Я… — Артём натыкается на умоляющий взгляд Максима, но продолжает, — Пришёл с Максом поговорить. Позволишь? — Конечно, — нервно дёргает плечами Серёжа, — Мы же с ним друзья, ты не обязан спрашивать у меня разрешения. Максим уже было хочет возмутиться этим «мы же друзья», но вовремя вспоминает, что Артём пока не в курсе. Поэтому он просто уж слишком беззаботно пожимает плечами в ответ на хмурый взгляд Серёжи. — Я пойду тогда, — оповещает друзей Шевелев, — Внутрь, чтобы вам не мешать. Серёжа исчезает в дверном проходе слишком быстро, вновь оставляя Максима и Артёма наедине. Гаус моментально цепляет Загайского за запястье, заставляя обратить на себя внимание. — Ты так и не дал мне ответ, — напоминает он, заглядывая Максу в глаза. Максим тяжело выдыхает, отводя взгляд. — Я не обязан тебе его давать, — парню сложно даётся Артёму грубить, но иначе он его отвадить от себя не может, — Ты сам свой выбор сделал. — Потому что я не слепой, Макс! — возмущённо восклицает Артём, отпуская чужое запястье, — Я вижу, что тебе нравится Серёжа, и я вижу, что между вами что-то происходит. Но… Я всё равно ужасно по тебе скучаю. — А я нет, Тём, — Загайский шумно выдыхает, после чего вымученно улыбается, — Потому что ничего к тебе не чувствую. Абсолютное ничего. И вообще, всё это было ошибкой. — Скажи, что ты врёшь, пожалуйста, — Артём переходит на шёпот, еле заметно вздрагивая, — Потому что я тебе не верю, Заяц. — Твоё право, — пожимает плечами Максим, стараясь скрыть свою нервозность и накатывающую панику, — Но я не умею врать. Макс зависает на несколько секунд, поймав слишком яркую боль в глазах Артёма, но тут же осаждает себя, разворачивается и уходит обратно в квартиру, громко хлопая дверью. Гаус остаётся стоять на лестничной клетке в полном одиночестве. Максим действительно врать не умел. Но и то, что он Артёму сказал, сложно было назвать правдой. Скорей это было произнесено от большой обиды. Или от тех корявых осколков ещё не остывших чувств. Загайский думать сейчас ни о чём не хотел — и разбираться тоже. Хотелось прижаться к любимому человеку поближе, обнять его и все мысли ненужные из головы выбросить прочь. Так Макс и поступил — нашёл Серёжу, сидящего на диване в гостиной и слишком активно залипающего в стену напротив, в несколько шагов преодолел расстояние между ними, присел рядом и крепко прижал парня к себе. — Макс, что-то случилось? — взволнованно спрашивает Серёжа, проводя пальцами по чужому загривку. — Серёж, я ведь тебе нравлюсь? — тихо бубнит Максим в Серёжино плечо. Шевелев улыбается, мягко касаясь губами виска Максима. — Иногда даже слишком, — Макс успокаивается, зарываясь носом в шею Серёжи. — Ты мне тоже слишком нравишься. Шевелева так и подмывает спросить, что Макс обсуждал с Артёмом, но Серёжа упрямо молчит. Не хочет портить этот день ненужными расспросами. Да и Максиму он доверяет.

***

      Серёжа нервно ходит из угла в угол, шагами отмеряя расстояние. В руках у него телефон с открытым контактом, а на лице слишком ярко отражается переживание. Артём наблюдает за нервничающим Горохом, и сам уже начинает ловить небольшую панику за компанию. Серёжа вновь набирает нужный номер, но равнодушный женский голос с той стороны вновь сообщает — «абонент не отвечает». — Где Серый с Максом потерялись? — хмурится Горох, со вздохом отнимая трубку от уха, — Уверен, эти двое тут замешаны. — Понятия не имею, Серёж, — пожимает плечами Артём, нервно кусая губы, — Но я с тобой солидарен. Дверь в студию распахивается, впуская слишком веселых и раскрасневшихся Максима и Серёжу. Ребята что-то активно обсуждают, тихо хихикая и улыбаясь друг другу, и не сразу замечают друзей. А когда замечают, тут же отстраняются друг от друга, немного смутившись. — Привет, а вы чего такие загруженные? — любопытствует Серёжа, окидывая взглядом хмурые лица ребят, — Радоваться надо, в Москву же едем! — Да мы радуемся, — вздыхает Горох, взъерошивая волосы, — Лучше расскажи, как у вас дела с Катей? — Странные у тебя вопросы, — хмурится Шевелев, вспоминая недавний болезненный эпизод, — Мы с Катей расстались. Только не понимаю, зачем тебе эта информация. — Она трубки не берёт, — кратко резюмирует Артём, — Серёжа ей всё утро набрать пытается, безуспешно. А нам нужно вопросы по надвигающемуся сольнику решить, да и поездку в Москву обсудить. Да и Станислав попросил контакты нашего администратора, а она не отвечает. Шевелев тут же меняется в лице, машинально цепляясь за руку Максима. А парень всегда рядом, тут же перехватывая руку Серёжи и сплетая с ним пальцы. До мнения друзей ему сейчас дела точно нет. Но и Горох, и Гаус эту деталь замечают моментально. — В целом, понятно, почему она не отвечает, — хмыкает Горох, — Подозреваю, что расстались вы с ней не друзьями. Серёжа мягко вытягивает свою ладонь из хватки Максима, пихая руки в карманы. Вид у него было довольно жалкий: на Шевелева слишком резко навалилось внезапное чувство вины. — Там ситуация была не из приятных, — начинает было парень, но Макс резко его перебивает. — Да она целоваться к нему полезла после расставания! — возмущённо восклицает Загайский, закрывая собой Шевелева, — А это уже нарушение личного пространства. Артём где-то позади скептично хмыкнул. — Да, ситуация патовая, конечно, — задумчиво произносит Горох, — Нам нужно по сольнику договориться, а без Кати мы как без рук. — Давай я попробую ей набрать, — предлагает Серёжа, с готовностью вынимая телефон из кармана. Максим на эту картину смотрит с особым недовольством, — Мне-то должна ответить. Наверное. Серёжа набирает номер Кати несколько раз подряд, но каждый раз девушка упрямо сбрасывает. После пятого звонка, Шевелеву приходит новое сообщение.

Я не могу быть вашим администратором, не звоните мне больше никогда. Пожалуйста. Нужные контакты и пароль от инстаграм-аккаунта скину следующей смской.

— Я правильно понимаю, что Катя бросила нас из-за Шевелева? — язвительно бросает Артём, переваривая прочитанное сообщение, — Весьма вовремя. — Серёже надо было с ней через силу встречаться? — резко отвечает Максим, разворачиваясь к Гаусу, — За ручку с ней ходить, лишь бы она не расстраивалась? — Надо было нормально с ней поговорить, но, кажется, твой драгоценный Серёженька на это не способен, — буквально выплёвывает Артём, складывая руки на груди. Максим злится и хочет шагнуть вперёд к Артёму, но Серёжа его вовремя останавливает, цепляя его рукав своими пальцами. — Макс, прошу, не надо, — тихо произносит Шевелев, заглядывая парню в глаза. Зрачки его были расширены и практически не видны, что означало только одно — Максим был очень зол. Где-то в глубине души, Серёже было приятно, что Макс за него заступается, но переживание за состояние парня и за дальнейшее общение Макса и Артёма явно перебивало все приятные чувства. Максиму слишком сильно хочется Артёму что-то сказать. Внутри всё ещё кипит обида за вчерашние ненужные признания, смешивается с сегодняшней обидой за Серёжу и накладывается на всколыхнувшиеся где-то внутри ошмётки теплых чувств. Макс никогда такой сильной злости ни к кому не испытывал. До сегодняшнего дня. Но Серёжа на Макса действовал успокаивающе: его мягкий взгляд тушил внутри Максима все пожары, а лёгкие касания пальцев на запястьях вселяли тепло, растекающееся по всему телу. Загайский оттаивал буквально на глазах, крепче обхватывая Серёжины ладони своими. Артём позади тяжело дышал, чувствуя глухое отчаяние, а Горох лишь неловко улыбался, ощущая себя немного лишним в этом любовном треугольнике. — Я рад, что вы успокоились, — выдохнул Серёжа, привлекая на себя всеобщее внимание, — Но нам надо что-то с сольником решать. Шевелев аккуратно выбрался из хватки Максима, возвращая свои мысли в рабочее русло. — Поехали в бар, поговорим с администратором лично, — предложил парень, — Так куда проще, чем по телефону. — Согласен, — кивает Горох и поворачивается к Максу и Артёму, — А вы двое, не убейте друг друга, пока нас нет. — Так, может, мы просто по домам? — пожимает плечами Макс, — Чего нам тут сидеть? — Нет, после бара мы вернёмся сюда, тренировку ещё никто не отменял. Да и по Москве много вопросов. Сидите, и просто старайтесь не поругаться. — Хорошо, мам, — насмешливо фырчит окончательно успокоившийся Макс. Горох лишь качает головой, расплываясь в улыбке. — Дурак, — беззлобно бросает он, хватая куртку и выходя из студии. Шевелев лишь нежно треплет Макса по волосам, улыбается и выходит следом. Макс и Артём остаются в помещении одни.

***

— Макс, может, поговорим? — Артём старается завести хоть какой-то диалог, ведь за тот час, что Серёж нет, ребята не сказали друг другу ни слова. Максим качает головой — разговаривать о произошедшем нет никакого желания. — Ну, или сыграем? Никаких слов мимо темы, только импровизация. Что скажешь? — Артём готов на всё, лишь бы Максим с ним разговаривал, — Нам нужно тренироваться, Макс. Загайский размышляет несколько долгих секунд, прежде чем согласиться. В голове всё ещё вертятся признания Артёма, что здорово мешает соображать, но и игнорировать его существование Максим не может. В одной команде всё-таки играют. — Только, чур, без глупостей, — вздыхает Макс, вставая со своего места. Артём кивает, поджимая губы. А после, предлагает тему для захода. Вполне безобидную, что-то про туриста и местного жителя. Импровизация идёт со скрипом, Артём часто отвлекается, а Максим злится на такую безответственность. Они будто бы поменялись местами, что Загайского абсолютно не устраивало. Поэтому, в следующий раз, когда Гаус залип, Макс уже не выдержал. — Да кого ты там опять увидел? — восклицает парень раздражённо, тем самым возвращая Артёма на землю, — Тём, ты либо играешь, либо я ухожу. Сам меня позвал, и сам даже сцены отыграть не можешь! Максим прекращает свою тираду и шумно выдыхает, пытаясь восстановить дыхание. Смотрит на задумавшегося над чем-то Артёма, ожидая от него хоть какой-то реакции. Но Артём молчит слишком долго. Максим уже думает, что их тренировка окончена, и можно уйти от слишком прожигающего взгляда, как вдруг Артём оказывается быстрее. Смотрит на Макса с какой-то отчаянной и пугающей решимостью, явно что-то в своей дурной голове задумав. — Макс, прости меня, пожалуйста, прости, — вдруг спешно бормочет он, шагая к ничего не понимающему Максиму. Обхватывает его шею ладонями и резко целует. Отчаянно впивается в сухие потрескавшиеся губы, пытаясь вложить в свои прикосновения всю ту боль, что он испытал за последнюю неделю. Мягко цепляет ткань толстовки пальцами, уже даже не надеясь на взаимный ответ от замершего на месте Максима. И тут же чуть не плачет от неожиданности, чувствуя, что ему на поцелуй отвечают. Загайский прикрывает глаза, не желая смотреть на Артёма, он жмурится, абсолютно ничего не понимая, но отвечает. Он ведь Артёма не любит, так почему продолжает ему отвечать? Продолжает чувствовать его мягкие губы на своих, ощущать его ледяные ладони сквозь ткань, и от чувства несправедливости происходящего чуть ли не рыдать. Под веками всплывает образ Серёжи, и Макс резко разрывает поцелуй, испуганно взирая на Артёма. У Гауса глаза светятся, но гаснут сразу же, когда он понимает: поцелуй не помог. Максим всё ещё любит не его. Артём выпускает Макса из своей хватки и растерянно шагает назад. Идиот, какой же идиот. — Тём, ты… — разочарованно качает головой Загайский, и рвётся к выходу, желая поскорей отсюда исчезнуть. Не успевает: дверь открывается, и в студию буквально вываливается Серёжа, в глазах которого слишком сильно читается отчаяние. — Что случилось? — тут же переключается Макс, пытаясь выкинуть из головы мысли о произошедшем. Шевелев молча шагает вперёд и притягивает к себе Максима, крепко его обнимая и утыкаясь ему в плечо. Загайский машинально обнимает парня одной рукой, а второй начинает поглаживать его по макушке, успокаивая. Следом заходит Горох с кислой миной и явно не лучшими новостями. — Сольника не будет, — кратко сообщает парень, опираясь о широкий подоконник. Шевелев лишь крепче обнимает Макса, тихо шмыгая. — А что случилось-то? — не выдерживает Артём, до этого с особой яростью наблюдая за взаимодействием Максима и Серёжи. — У Кати были какие-то связи с администратором бара, и он соглашался на небольшую оплату пускать наши сольники. Сейчас он встал в позу, запросив в три раза больше и предлагая очень странные условия. — Но раньше же мы как-то договаривались, — хмурится Гаус, продолжая наблюдать за тем, как Макс мягко целует Серёжу в макушку. Наблюдать и нервно кусать губы на почве ревности. — Теперь там другой администратор, и идти на уступки он не хочет. А мы просто не потянем платить за аренду и организацию больше той суммы, какую мы вообще можем получить с концерта, — Горох заметил участливые лица друзей и тут же предупредил, — И даже не смейте вкладываться. Я знаю, вы у нас не бедные, но это противоречит всем нашим принципам. Макс и Артём лишь пожали плечами: Серёжа был прав. Концепция их команды не подразумевала денежных вмешательств из ниоткуда, даже если это были личные вклады и кошельки их родителей. Ребята всего добивались сами. — Серёж, пойдем, подышим, — вдруг предлагает Макс, отстраняясь от Серёжи. Смотреть на его разбитое состояние уже нет никаких сил, но успокаивать при друзьях тоже не особо хотелось. Тем более, при Артёме. Серёжа медленно кивает, разворачивается и выходит из зала. Макс виновато улыбается Гороху, в сторону Артёма даже не поворачиваясь, и выходит следом. Когда Макс выходит в коридор, Серёжа стоит у стены и медленно вдыхает и выдыхает, взглядом упираясь в точку напротив. Загайский искренне переживает за свою половинку, поэтому тут же дёргается вперёд и мягко целует Серёжу в лоб, пытаясь тем самым вернуть его в реальность. Шевелев лишь робко улыбается. — Спасибо, — тихо шепчет он, отстраняясь и поднимая взгляд на Макса. — Что с тобой? — также шёпотом отвечает Макс, аккуратно укладывая в бок пальцами чёлку с чужого лба. — Я так хотел помочь, — опускает взгляд Серёжа, — Хотел быть полезным. Ведь раньше у нас с Катей здорово получалось организовывать. Но она ушла, и я… Оказался пустым местом. — Серёж, никакое ты не пустое место, — возражает Макс, — Ты самый важный элемент в нашей системе. Без тебя никуда. — Если бы я с Катей нормально поговорил, то она бы не ушла, — Серёжа Максима не слышит, продолжая себя морально закапывать, — Если бы я ей сразу признался… — То ничего не изменилось бы, — качает головой Загайский и одним мягким движением приподнимает Серёжин подбородок, — Кот, даже не думай расстраиваться. Ну не устроим мы здесь ещё один сольник, ну ничего страшного. Зато в Москву поедем. Вместе. — Кот? — вдруг хитро улыбается Серёжа, — Это моё новое прозвище? — Мне нравится звать тебя котом, — смущённо произносит Макс, отводя взгляд в сторону, — Тебе не нравится? — Наоборот, это чудесно, — успокаивает Серёжа Максима, — Кот и Заяц, вот это зоопарк. Максим на своём прозвище поджимает губы. Его же Артём придумал. И кажется, Серёжа тоже быстро сообразил. — Лучше придумаем что-то другое, — Шевелев мягко касается губ напротив, после чего отстраняется, — А пока будешь просто Макс. — Пусть Заяц остаётся, — тяжело вздыхает Максим, — Я уже так привык к этой кличке, да и Горох стал меня так звать, так что… Серёжа кивает, нежно трепля Макса по кудряшкам. — Пойдем обратно? — спрашивает Шевелев, делая шаг в сторону. Максим отрицательно качает головой. — Иди, я скоро приду, — на вопросительный взгляд Серёжи Макс тут же пытается оправдаться, — За энергетиком схожу, в сон клонит ужасно. Серёжа подозрительно хмурится, но молчит, открывая дверь студии. Макс доверительно улыбается, дожидается, пока Серёжа исчезнет в проходе, и тут же уходит сам. Ищет тихое, спокойное место, где его никто не найдёт. Медленно опускается на пол, прислоняясь к стене спиной. Самому от себя ужасно тошно.       Поцелуй Артёма всё ещё ощущался на губах, обжигал и казался чем-то вопиюще несправедливым. Но ещё хуже было то, что Макс ему на поцелуй ответил. Поддался, сломался. Стыдно. Вцепившись пальцами в спутанные кудряшки, Макс опустил голову, пытаясь понять, как ему поступить дальше. Серёже врать не хотелось совсем, Серёжа должен был знать правду. Да и Макс ему соврать не сможет, может даже не стараться — выдаст всё как на духу за полминуты. С Артёмом ситуация была сложнее: Макс его терять не хотел совсем. Артём был его родственной душой и самым близким человеком, и потерять его — значило потерять себя. Кажется, Макс запутался окончательно. Есть ли вообще вариант, в котором никто из них мучаться не будет? Где Серёже не будет больно от непостоянства Макса, где Артём не будет сходить с ума от ревности, а Макс не будет метаться между двумя огнями. И зачем Макс вообще во всю эту любовь полез?

***

      Разошлись друзья только к вечеру, выложив все свои переживания в юмор и прилично разогревшись. Серёжа успел отойти от ситуации с уходом Кати, и теперь шёл и о чём-то очень увлекательно вещал, размахивая руками в разные стороны. Максим честно пытался его слушать, но все его мысли были сейчас абсолютно в другом месте. Он уже полчаса думал, как всё рассказать Серёже, но в голове рисовались лишь худшие варианты исхода событий. И почему их отношения сразу начались с такого? Ах, о чём он, они ведь даже не обсуждали их отношения. Всё ещё не поговорили. — Серёжа, кто мы друг другу? — резко выпаливает Макс и останавливается, заставляя Шевелева тоже притормозить. — Ты о чём? — хмурится Серёжа, подходя чуть ближе к Максиму. — С нашего признания друг другу прошла уже почти неделя, и… Мы всё ещё не решили, что с этим делать. — А с этим нужно что-то делать? — Шевелев делает ещё шаг и поправляет помявшуюся толстовку Макса, слегка касаясь пальцами напряжённого пресса парня. Загайский тихо вздрагивает, но речь свою продолжает. — Я хочу знать, что у нас всё серьёзно, — Макс сбивается и смотрит вниз, перебирая в руках собственный браслет, — И перед этим хочу в кое-чём признаться. — Ты меня пугаешь, Макс, — взволнованно шепчет Серёжа, поднимая взгляд, — Я бы хотел, чтобы у нас всё было серьёзно, правда. Я никогда никому не говорил такого, но теперь понимаю, что хочу. — Серёж, — начинает Загайский, но его тут же перебивают. — Макс, я давно хотел сказать, что лю… — Мы с Артёмом целовались сегодня, — резко выпаливает Максим, Серёжины слова не дослушав, — А вчера он признался мне в любви. Серёжа тут же замолкает и отстраняется, нервно сглатывая. Шестеренки в голове работать отказываются, дышать вдруг становится тяжело, а внутри начинает мерзко хлюпать склизкая ревность. Плохое чувство. — И что ты ему ответил? — наконец отвечает Серёжа, внезапно переходя на хрипотцу. — Ничего. Сказал, что всё это большая ошибка. — И ты так считаешь? — Серёже необходимо было услышать простое «да» прямо сейчас. Но Максим отвечать не торопился. Нервно кусал губы, натягивал рукава толстовки до кончиков пальцев, и предательски молчал. — Не знаю, — искренне отвечает Загайский, наконец поднимая взгляд. Шевелев замирает на несколько секунд, что-то для себя обдумывая. Максим терпеливо ждёт. — Наверное, я понимаю тебя, Максим, — тихо произносит Серёжа, теребя края своей кофты, — И не обижаюсь. — Правда? И ты меня простишь? — тут же оживает Макс, смотря на Серёжу с надеждой. Шевелев кусает нижнюю губу изнутри, виновато пожимая плечами. — Прощу, — честно отвечает он и тут же выставляет руку вперёд, не давая встрепенувшемуся Максу себя обнять, — Но до поездки в Москву нам лучше побыть отдельно друг от друга. Подумать и разобраться. Максима как ударяет — и куда он без Серёжи? Куда он без тёплых объятий, поцелуев в нос и тёплых Серёжиных ладошек? Хотя, конечно, Максим сам во всём виноват. — Да, наверное, ты прав, — выдавливает из себя Макс нужную фразу, — Это будет правильно. Серёжа морщится от этого «правильно», но соглашается. Поджимает губы в грустной улыбке, мягко целует Макса в щёку, после чего разворачивается и уходит. А Максиму ничего не остаётся, как отправиться к себе домой, в пустую и одинокую квартиру. Потому что больше некуда.