Приятно познакомиться,Антон

Антон понимал, что этот год будет ужасным! Мало того, что его лишили сорока минут сна, так и этот Арсений Сергеевич будет ебать ему мозг. Студент, конечно, не рассказал его классной руководительнице, но ни разу не упустил момент, чтобы не припомнить их диалог при первой встрече. Свои поведением Арсений Сергеевич просто выводил Антона из себя, да так, что хотелось сказать ещё какую-нибудь колкость. Поэтому парень принял решение: начать прогуливать прогуливать уроки истории. «Она ведь мне не нужна! Тогда зачем вообще на неё ходить? Мне и так дома достаточно, не хватало ещё, чтобы этот придурок на мозги капал. Да! Решено! Больше этот хрен меня на своих уроках не увидит. Только надо будет на пару уроков перед аттестацией сходить, чтобы тройку поставил и всё!» Из раздумий его вытянул Димка. — Привет, Антох! Ты чего такой загруженный? — спросил он, усаживаясь рядом на подоконник. — Меня раздражает новый историк. Мы с ним в коридоре перед уроком столкнулись. Он меня задел, а я его нахуй послал, — будничным тоном ответил Шастун. — Ну ты и вляпался! Позволь узнать, а что ты собираешься делать? Может, извинишься перед ним? Он, вроде, нормальный, должен простить и помиловать. Антон вытаращился на друга так, будто тот сморозил просто несусветную хуйню. Хотя, почему как? — Я? Извиняться? Поз, ты ебанулся что ли? У меня есть решение получше: я не буду ходить на историю, а перед аттестацией подойду и возьму пару заданий, чтоб тройку поставил. — М-да-а... — протянул Дима. — План, конечно, огонь! Дело конечно твоё, но извиниться всё-таки нужно. Лицо Антона говорило что-то типа: «Пошёл нахуй, я ни за что не буду унижаться перед этим мудаком!» Тяжело вздохнув, Дима махнул рукой на друга. — Ладно, хрен с тобой! Погнали на урок, а то опоздаем. — Погнали. Оба спрыгнули с подоконника и двинулись к выходу из школьного туалета. Вдруг, Антон остановился. — Стоять! А с чего ты взял, что он нормальный чувак и простит и помилует меня, если я извинюсь? — Антох, забей на это и шевели булками, если не хочешь ещё и от биологички получить! Первая половина дня прошла отлично. Антон выспался на целых двух уроках, написал (списал у Димки) контрольную и, самое главное, не увидел ненавистного ему историка. После четвёртого урока Антон и Дима пошли в столовую, чтобы нормально и спокойно поесть, но жизнь преподносит Шасту новые сюрпризы. За их стол присаживается Арсений-мать-его-Сергеевич. В голове Антона бегущей строкой проскальзывает: «Блять-блять-блять-мне-кажется-или-его-здесь-не-было» Но голос студента говорит об обратном — Добрый день, Антон и Дмитрий. Вы не против, если я с вами пообедаю? — Нет, конечно — с улыбкой отвечает Дима. Антон мысленно проклинает его. — Я надеюсь вы не забыли, что завтра в начале урока мы повторим Древнее время и напишем тест? Не волнуйтесь, он будет лёгким. Таким же лёгким, как мат из ваших уст, Антон, — по-графски выразился Арсений Сергеевич. — Нет, конечно, не забыли. Вы извините, мы уже пообедали, поэтому пойдём, — сказал Позов, глядя на Антона, который вот-вот что-то сморозит. Чтобы успокоится, Шастуну нужно было скурить минимум две сигареты, поэтому Дима потащил его за школу, где они смогут спокойно покурить. Но сегодня судьба решила все их планы. В «курилке» они встретили того, кого Антон хотел встретить меньше всего. Эда. Эдуард Выграновский — девятиклассник, сын одного из псевдодрузей мамы Антона. Он и Дима — единственные, кто знает, что происходит в семье Антона. Только, в отличии от Димы, Эд настроен враждебно против Антона. — Эй, как тебе живётся с моей будущей мачехой? — спрашивает Выграновский — Пошёл нахуй! — машинально отвечает Антон, но тур до него доходит смысл сказанных слов. — Что? Что ты, блять, несёшь? — А ты не знал? Ах, ну да. Эд замолчал и уставился куда-то вдаль. — Что «да»? — выкрикнул Антон, подходя ближе. Дима схватил его за плечо, стараясь удержать друга. Но кто остановит взбешённого Антона? — Ты ещё не понял, Шастун? Ты никому не нужен! Ни отцу, ни собственной матери, которой её хахаль и его сын важнее собсвенного, — съязвил Эд. — Такими темпами, ты скоро будешь жить на улице. — Да пошёл ты! — Антон двинулся в произвольном направлении от школы. «Лишь бы никого не видеть.» — Поз, не ходи за мной, я в порядке! — крикнул он напоследок. Дима посмотрел на него, но ничего не сказал, а Эд стоял с самодовольной улыбкой. «Зачем она это делает? Она же знает, что мне уже всё равно. Зачем Эд упомянул её и отца? С какого хера она его будущая мачеха? Смешно! Ей нужен только собутыльник и мужик для потрахушек...» Дышать стало тяжело. Антон остановился и наклонился вперёд, уперевшись руками в колени. Огляделся. Только сейчас понял, что прошёл несколько километров до частного сектора. — Блять... — выдохнул Шаст. На асфальт упала капля, затем ещё одна. Но это был не дождь. Это были слёзы. — Твою мать... Антон сел на корточки и со всей силы надавил на глаза основаниями ладоней. «Идите нахуй слёзы! Пусть все идут нахуй! И мать, и отец, и Эд, и Арсений-мать-его-Сергеевич!» — Пошло всё нахуй... Антон решил для себя — он не будет ночевать дома! Нет. Он вообще туда не вернётся! Эд прав, его матери на него плевать и она легко может выселить его на улицу. «Лучше уйти самому. Жить буду в своём месте. Всё равно обо мне никто не вспомнил.» Антон развернулся и двинулся к своему тайному месту.

***

Следующие два дня Антон не появился в школе. Дима волновался за друга, ведь он не позвонил, не написал, как он. Да и вообще не выходит на связь. На перемене перед историей Позов снова пытался дозвониться до Антона, телефон всё также говорил ему простое: «Абонент не доступен». — Дима. Парень подпрыгнул от неожиданности. Рядом с партой стоял Арсений Сергеевич и пристально наблюдал за ним. — А где твой друг? Дима удивился. Даже их классной пофиг на Антона, а этому нет. — Я не знаю. Он не берёт трубку и не отвечает на сообщения. Наверное, что-то дома случилось. Коротко кивнув, историк отошёл к учительскому столу, а Дима успел послать самого себя, потому что так просто раскрыл карты друга перед другим человеком. В этот же вечер Позов пошёл домой к Антону. Шастун жил в полуразрушенной пятиэтажке. Домофон был сломан уже несколько лет, поэтому подъездная дверь легко открывалась и там мог тусоваться кто угодно. Стены подъезда были обшарпаны, кое-где маркером были нарисованы неприличные знаки и матерные слова. Дверь квартиры Антона ничем не отличалась от других — такая же старая и облезлая. Дверной звонок отсутствовал, поэтому Дима несколько раз стукнул кулаком по двери.Ему открыла женщина, лет тридцати пяти, с опухшим лицом, грязными волосами и перегаром, который можно учуять за километр. Это была мама Антона. — Здравствуйте, а Антон дома? — спросил Дима. — Здравствуй, ты Дима, да? — женщина прищурилась и наклонилась вперёд, отдавая Позова перегаром. — Нет, Антона нет. Но надеюсь, эта скотина придёт хотя бы сегодня к ужину, у меня для него новость. Дима сразу поник, когда услышал, что Антон дома не появлялся. —Антон уже все знает… — проговорил Поз.— Ладно, я пойду, до свидания! Они собирался уйти, как его окликнули. — Стой! Забери вещи Антона и, когда увидишь передай, что дома может не появляться! Это показалось ему разумным, ибо зная Антона, ближайшие несколько дней он здесь точно не появится. Зайдя в квартиру, первым делом он обратил внимание на устоявшийся запах перегара и непонятное облако дыма. Складывалось ощущение, что эта квартира пригодна только для пьянок, а не для жилья. Решив не задерживаться здесь ни единой лишней секунды, Дима прошмыгнул в комнату Антона. Она совершенно отличалась от всей квартиры. На стенах нарисованы любимые персонажи Антона из фильмов. На столе стоит календарь со знаменательными датами, например, день рождения Димы, их походы в клуб и время, когда они должны рубиться в приставку. Да, у Антона расписаны такие дни, так как в другие он занимается хуйней и самокопанием. Из глубины квартиры раздался шум. Не обратив на него внимание, Дима собрал несколько вещей Антона и, громко крикнув «До свидания», вышел из квартиры. Теперь перед ним стоял главный вопрос: где искать Антона? Первым (и единственным) решением было рассказать всё Арсению Сергеевичу, ибо мало что могло случиться, а Поз боялся, что, один не сможет его найти. Почему именно историку? Во-первых, их классной абсолютно плевать на всех и она ничем не поможет. Во-вторых, за последние дни, Арсений Сергеевич нашёл подход к Димке, а их разница в возрасте была минимальной, всего лишь пять лет. После уроков, если Дима не гулял с Антоном, они вместе обедали, обсуждали полезную литературу и расходились по домам. За столь короткое время они смогли подружиться, поэтому обратиться именно к нему правильным решением, по мнению Димы. Он считал, что только Попов сможет понять суть проблемы и сможет ему помочь. После уроков Дима пошёл в кабинет истории, но никого там не нашёл. Поз начал думать, что говорить историку всё — не очень хорошая идея, но он даже не успевает выйти из кабинета, так как из своей каморки выходит Попов — Дмитрий, что вы здесь делаете? Учебный день уже закончен, — говорит учитель. — Арсений Сергеевич, нужна ваша помощь. Дело в том, что Шастун пропал несколько дней назад, его мать не знает где он и что с ним, он может натворить много чего... непоправимого. Помогите мне его найти, — протараторил Дима и умоляющим глазами уставился на учителя. — Спасение горе-школьников в мою практику не входило, но я слышал о его проблемах от других учителей. Знаете, они сплетники похуже вас будут. Поэтому помогу, всё-таки Антон мне ещё извинения задолжал, — чуть насмешливым тоном говорит Арсений Сергеевич.

***

По меркам Антона, он просидел в заброшенном подвале два или три дня. Он нашёл это укрытие несколько лет назад, когда в очередной раз сбежал из дома. Тогда он решил, что оборудует здесь всё, чтобы можно было прожить пять или шесть дней. Он притащил в подвал раскладушку, консервы, несколько личных шмоток и небольшую аптечку, состоящую из бинта, зелёнки, спирта пластырей и нескольких пластинок обезболивающего. Периодически он проверял срок годности препаратов и еды, обновляя. Подвал — это место, где тихо и можно побыть одному, остаться наедине со своими мыслями. Но когда эти мысли поглощают полностью, становится пиздец хреново. Антон никуда не мог спрятаться от воспоминаний о матери, отце, унижениях сверстников и, конечно же, Эда. От мысли о Выграновском ладонь сжалась в кулак. В стену полетела стеклянная бутылка с водой. Один осколок отлетел к ногам Антона. В сознании промелькнула мысль, которую Шаст сначала испугался, но потом... Он никогда не вредил сам себе, но при последних обстоятельствах... Первый раз всегда страшно. Поэтому, подняв этот осколок, Антон щедро полил его спиртом. Следующим стоял вопрос — где? На предплечьях и запястьях видно, бёдра — тоже не вариант. Ответ пришёл спустя несколько секунд — ключицы. Антон приложил осколок к выбранному месту и резко провёл вниз. Плечо отдало болью, но она быстро стихла, оставив место приятному успокоению. Он ведь не хотел убить себя, просто его заебали собственные мысли, просто душевную боль проще заглушить, чем справиться с ней. Струйки крови стекали по его торсу и это успокаивало его. Проведя по ключице ещё несколько раз, Антон взял из аптечки бинт, порезал на небольшие прямоугольники и на пластырь прилепил к ранам. Он лёг на кровать, и закрыл глаза. В памяти стали всплывать отдельные моменты. Они с Димкой рубятся в приставку. Антон лежит в своей комнате, в соседней слышатся крики. Эд снова бросает ему какую-то колкость. Арсений Сергеевич снова разглядывает его своими блядскими голубыми глазами. А он тут причём?

***

— У него, кроме тебя есть друзья? —спрашивает Попов. — Нет, я его лучший и единственный друг, — с поникшей улыбкой отвечает Дима. — Он всегда был изгоем, но мы с ним как-то сдружились. Я увидел в нём хорошего человека и друга. — Да уж, хорошего... Такие люди не посылают незнакомых, прошу меня простить, нахуй. — Это его защитная реакция. Он не любит лицемерие. А все добрые и воспитанные люди для него именно такие. — Слушай, я когда в школе учился, любил по всяким заброшкам ходить. Тут нет ничего такого? Дима задумался. — Единственное, что здесь рядом —заброшенный подвал, но вряд ли он там. У него даже ключей нет, — говорит Дима. — Давай проверим, это пока что единственная зацепка. Пока они шли к этому подвалу, Арсений Сергеевич очень переживал за Антона, хотя внешне это не показывал, его словно тянуло туда, но объяснения этому не было. Найдя подвал, вход оказался закрытым. — Я же говорил, — разочарованно сказал Дима. — Стой, смотри, что там, за кустами? — не успокаивается Арсений Сергеевич. И правда, за бурьяном была ещё одна дверь, которая оказалась незапертой. Зайдя внутрь, они увидели лужицу крови на полу и ужаснулись: Антон лежал на раскладушке, не двигаясь. На футболке в области левого плеча было внушительное пятно крови. Арсений Сергеевич подбежал, начал искать пульс, на что Антон выдал: — Да отстаньте! Дайте хоть здесь поспать, итак урока истории лишили! Пока Арсений и Дима находились в шоке, Антон, подпрыгнув с кровати, уставился на них огромными глазами. — Вы как меня нашли? Это вообще-то мое место! —Ты живой! — выдохнул Арсений Сергеевич и обнял Антона.