Бог дарил иллюзию

— МНЕ ПЛЕВАТЬ! Я ИДУ, И ТОЧКА! — не сдерживая себя и плюнув на голосовые связки, которые точно будут болеть какое-то время, кричал США. — Господин США, так нельзя! Из-за жизни одного телохранителя вы собираетесь рисковать всем?! — Линда конечно знает, Штаты не терпит, чтобы что-то грозило его людям, но как страна, он должен ставить интересы большинства больше одной жизни. Такой нерациональный выбор лишь делает из него плохого лидера. Секретарь знает Алекса не так хорошо, но желать ему смерти не хотела. Да и что она может сделать? Лишь попытаться сдержать их воплощение от опрометчивых поступков. — МОЛЧАТЬ! НИЧЕГО НЕ ЖЕЛАЮ СЛЫШАТЬ! Если это их условия, то я пойду! — Америка жутко упрямился. Он больше ничего не слышал, лишь эмоционально отвечал на все железные факты простым и громким — да. — Но что вы сделаете, если они запросят власть? Отставку или даже ядерное оружие?! — последнее было самым наихудшим вариантом развития событий. Настолько опасное оружие и террористам?! Это тоже самое, что дать поиграть с гранатой ребёнку. Точно что-то взорвут, а оттуда недалеко до войны. — Мне плевать! Они не смогут убить меня, остальное лишь вопрос времени. — Прошу вас, послушайте план наших людей. Дайте время и мы отыщем этих террористов. — Они не смогут лишь за сутки привести армию и найти их. Месяц искали и не смогли! Думаешь, сейчас смогут? Враги узнают об этом, я тебе гарантирую, смогут и сбегут, оглянуться не успеешь. — Но... — Никаких но. Ты свободна, Линда.       Девушка не ответила. Она поняла, что в таком состоянии Америка никого не будет слушать и даже рассматривать вариант. Стоило ему получить то сообщение, как он взорвался как самый огромный вулкан. И жаль, Линда не понимал почему. На его месте, любой, даже мэр небольшого города не стал бы поддаваться эмоциям и старался бы минимизировать риск. Штаты же поступает глупо, если только Алексей не стал ему кем-то большим, чем просто личным охранником. Но это уж совсем другое. Секретарь томно вздохнула и окинув воплощение грустным взглядом, покинула кабинет.       США был благодарен хоть за это. Она больше не собирается устраивать ему вынос дополнительных эмоций из собственных и бездонных недр. Он был занят, впритык. И совсем не работой, а волнением за этого коммуниста, который был жив, но в плену! В то, что тот жив американец верил, верил и не собирался даже думать о его смерти. Только хуже сделает и себе, и ему. Единственное, что ещё могло его отвлечь от откровенного страха за русского и при этом направить в нужное русло, это Айзек. С этим террористом всё было понятно. Ему нужна была лишь смерть. Мужчине было абсолютно плевать на Союза, на политиков и органы в целом, ему нужна была лишь смерть их воплощения. Америка старался, честно, долго пытался понять ход его мыслей, но логику не уловил. За что? Зачем? Разве целью парня не было изменение правительства, отмена какого-то закона или банальное привлечение внимания к халатности полиции и ещё чего? Чем ему ВООБЩЕ может помочь смерть США? Он никак не понимал.       Эти мысли плотно засели у него в голове и стали преследовать уже месяц или больше, с тех пор, как о нём узнали. С получения... условий встречи и риска для жизни Союза. Они знали, что коммунист ему важен. Возможно поэтому условия пришли на пару дней позже, чтобы следить и понять, не прогадали ли они с выбором заложника. Оставленная у его почты бумага была лишь с одним сообщением: «Встретимся в установленном месте в полночь. Разберёмся сами, без свидетелей». Это был намёк. Намёк на то, чтобы другие, и в том числе полиция, не шли, иначе он лишит жизни русского. И намёк на то, что если Штаты не придёт, то он также лишит его жизни. Вот только, было в этом послании что-то странное. Его слова: «Разберёмся сами». Почему это звучало не как движение террористов, а как что-то личное? Будто бы он хотел решить всё тихо, только ВДВОЁМ. От безысходности Америка уронил голову на стол. Пара бумаг чуть зашелестела, больше ничего. Сейчас, волнуясь лишь за Союза, все бумаги государства были откинуты на второй план, а бумаги с террористами наоборот, собраны в одну кучу.       США знал, что нужно думать, решить, что делать, хотя окончательный ответ и так вертелся на языке. Но сомнения никто не отменял. Вдруг это подстава? Может быть Совет сбежал, может быть он где-то залечивает раны или прячется, и моментом его отсутствия и пользовались террористы? Но почему-то Штаты был уверен в другом. Он верил, что если бы коммунист выжил и сбежал, он бы не прятался, он бы открыто нашёл людей и связался бы с ним. Он заставил того выучить его номер на экстренный случай, поэтому смог бы дозвониться лишь попросив телефон у людей. Но раз он этого не сделал, значит и вправду попал в плен, либо всё-таки слишком сильно ранен. Сейчас есть частичное подтверждение лишь первого варианта. Америка вновь поднял голову со стола и не желая лишний раз паниковать и ничего не делать, ожидая чёртового чуда, которое с его удачей вряд ли произойдёт, он принялся искать что-то ещё. И это что-то ещё было связано опять таки с Айзеком. Его действия не поддавались логике. Зачем нужна смерть? Зачем заложник? Зачем вообще добиваться того, что не изменит ситуацию в правительстве? Наоборот, кто-то искренне был бы рад убрать его с пути, так как воплощение долго живёт и уж точно останется до конца.       Взяв бумаги с данными, он вновь прошёлся по ним. Нужно хоть что-то, что-то же должно быть, что-то, что объяснит всё это. И словно по закону подлости — ничего! Мелкие детали жизни или место рождения ничего не давали. Он был самым обычным столичным жителем города, и как у любого человека, своя история. Американец решил, что вникать нужно в то, что заведомо не привлекает внимания. Чаще всего самое обычное, это самое таинственное. И кажется он не прогадал. Шрам от ожогов на спине, полученный в молодости. Год инцидента был самым обычным и произошёл в Вашингтоне. Пожар. Почему он вспомнил это только сейчас? Штаты сам по себе, не сильно вмешивается в людскую жизнь. Конечно в прошлом, развлекательные похождения это одно, но друзей он почти не заводит, по самому городу вообще мало гуляет, да если и выходит, то только по работе. И как раз таки этот день был одним из таких «рабочих». А запомнился этот инцидент лишь из-за того, что сам он мало помогает лично. Чаще всего это работа, а тогда был форс-мажор. Единственный, кто мог тогда что-то сделать был он, вот и вмешался, но кажется зря. Было это лет пятнадцать назад, но вспомнить немного трудно.       Пожар в центре города в одной из жилых квартир. Всё полыхало огнём. Причины были не важны в тот момент, главное то, что огонь дошёл до нескольких квартир и был готов убить всех кто внутри. Крики людей из окон пугали, а что-либо сделать никто не решался. США лишь оказался рядом по стечению обстоятельств, но он не боялся огня. Он жил во времена сожжения ведьм и часто приходилось контактировать с огнём. Тогда он всё ещё носил имя Тринадцать колоний. И было бы глупо бояться огня с его то историей. Но не это главное. Штаты не остался в стороне, заметив, что пожарные приедут не скоро, а огонь был слишком сильный. Мало кто выживет после такого. Пришлось принимать решение сразу и оно было непривычным для него самого. Вылив на себя воду из бутылки, что он до этого держал, американец побежал внутрь. На каждом этаже были люди и он старался их вытащить хотя бы из самих квартир. Он смог вынести их всех до приезда пожарных и когда услышал знакомую сирену, облегчённо вздохнул. Стоя снаружи, он думал, что сейчас это место потушат, страховка должна будет покрыть людей и здание перейдёт в руки владельца. Искать причину и вся та бумажная волокита, с которой он связан пожизненно. Но когда приехали пожарные, он услышал крик. Детский или скорее подростковый крик парня из верхнего этажа. Огонь добрался до него и он уже горя частью тела, вылез на балкон. Прыгнуть не смог и лишь кричал от боли, но вмешиваться было уже поздно. Пожарные приехали и в тот же миг и потушили огонь издалека. Нужно было в первую очередь помочь ему, а потом тушить место происшествия. США не знает, что было дальше, он лишь сделал то, что мог, и когда приехали нужные люди, ушёл. Судя по бумагам касающиеся Айзека, он и был тем самым подростком. Совпадение ли, что всё вылилось в месть? А это вообще месть? Как Штаты мог стать объектом ненависти, если в тот миг он помог людям? Подростковое чувство перекладывания вины? Может быть. Но если уж это не прошло даже когда он перерос этот возраст, то у парня явные проблемы с головой. И чёрт знает, что он в таком состоянии натворит с русским!       Всё это изначально вина Америки. Личная месть от человека длиною в пятнадцать лет. А страдает от этого опять окружающие. США не собирался терять самообладание настолько, как считала Линда и другие. Он не настолько безрассуден, чтобы давать этому террористу оружие или ещё что, но и спасти Союза он хотел не меньше. Здесь была бы банальная ситуация с шантажом и выбором. Выберешь ли ты страну и его благополучие, или того, кого любишь. В любом случае, потеря одного из них сильно подкосит само воплощение. Но он же сами Соединённые Штаты. Кто сказал, что нельзя идти против системы? Он всегда так делал, и оставлять всё страху и пресмыканию не собирался. СССР всё поймёт, он не будет его винить. Всё-таки этот коммунист для него идеальная пара.

***

      Приехать сюда в тайне от своих людей было не так уж и легко, но получилось. Заброшенный завод по производству цепей разных размеров, от обычных замочных до цепей якоря огромных судов. Он был далеко от того места, где предположительно прятались террористы, а это значит немногое. Либо Айзек и вправду хочет разобраться лично, либо его люди всё-таки прогадали с местом их базы, и террористы прятались именно в этом регионе. Но выбирать уже не приходилось, Штаты пришёл один, как он и решил. Союз был ему важен, впервые за столько лет он наверное сделал выбор именно по личным причинам. Как бы ему это не аукнулось после, особенно когда правительство найдёт его. А он и не сомневался, что они его ищут, вряд ли они могли не заметить пропажу воплощения, и как скоро отыщут, лишь вопрос времени.       Здание было старым, но двери всё ещё железные и самое главное, открытые. «Его ждали». Собравшись с духом, Америка подошёл поближе и всё-таки зашёл внутрь. Темно, хоть глаз выколи и лишь по некоторым щелям в потолке, из которых падал свет, было видно хоть что-то. Конечно не удивительно, но в мозгу воображение разыгралось так, что по ожиданию дверь сейчас должна была захлопнуться как в каком-нибудь триллере. Но этого не произошло. Сделав ещё пару шагов внутрь, он стал видеть чей-то тёмный силуэт, и чем ближе он подходил к нему, тем чётче видел кто это. Сперва было опасение, что это Айзек с оружием в руках, но когда послышался звон цепей и неровное дыхание, а потом уже кряхтенье знакомого голоса, все сомнения отпали как после щелчка. — СОЮЗ!       США рванул с места как ошпаренный. Стоило ему увидеть в каком состоянии и в каком вообще положении тот был! Русский без сознания, был прикован цепями к рукам, а сама цепь подвешена на крючок и он висел с поднятыми руками. Настолько высоко, что он держался на цыпочках и тратил силы пусть и не быстро, но болезненно. Это довольно мучительный способ, не то что связывания и ограничения движении, а убийства. Именно убийства! Суть была в том, что если человека держать подвешенным за обе руки вверх, а вес тела бы тянул его вниз, то давление и положение спины давили бы на лёгкие. И за какие-то минуты он бы умер мучительной смертью задохнувшись от нехватки воздуха. Проще говоря, умер бы от удушья. А Айзек поступил ещё хуже, он поднял его не прям над землёй, и коммунист держался на цыпочках, иногда позволяя своим рукам отдохнуть и самому вздохнуть. Но даже так, силы всё равно бы рано или поздно закончились. Эта картина выглядела как атака прошлых веков и сильно подкосило. Страх того, что Совет мог уже умереть его сильно напугал. Но больше всего его пугали звуки позади него. В той части темноты, куда не падал свет, у стены были...

Бомбы.

      Они стояла на таймере и в запасе оставалось каких-то тридцать секунд! Русский без сознания, ногами не держится, а руки прикованы высокого над головой. Не дотянется. Думать о том, где тот ублюдок не было времени. Американец вытащил из под пиджака обычный пистолет, который есть почти у каждого служащего полиции, прицелился. Ещё двадцать секунд. Выстрел! Попал! Цепь разорвалась и Союз всё ещё без сознания упал на землю, приводить в чувство не было времени. Он лишь накинул его себе на спину и изо всех сил направился к выходу. Десять секунд.

Ещё немного, ещё. Я успею.

      Штаты продолжал иди и внутренне считать отсчёт таймера. И вот таймер показывал три, две... одну. Взрыв! Бомба была не одна, их там было десятки и взрыв был сильный, достаточный, чтобы откинуть своей ударной волной обоих мужчин, а здание полыхать огнём. Но...

Я успел... Господи... успел.

      Америка привстал и в сидячем положении, сразу же обратил внимание не на себя. Русский всё ещё был без сознания. А вдруг... Он пощупал пульс. Есть. Не умер. Прям гора с плеч. Пощёчина не помогла разбудить его, тряска всего тела тоже. — Просыпайся давай! Союз!       Реакции... не особо. Он дёргался, что-то мычал, но не открывал глаза. Всё ещё без сознания. Он выглядел бледным, побитым. На лице видны синяки, а на руках порезы разных размеров. Возможно и под жалкой тканью футболки, у него были гематомы а может быть и что-то сломано. Как бы не случилось внутренне кровотечение. США понял, что ему останется лишь ждать. Боясь, что его телефон отыщут по GPS, он оставил его в здании. Но и взрыв таких масштабов они тоже не смогут проигнорировать, сюда точно кто-то приедет. Особенно когда ситуация с террористами стоит настолько остро и правительство ищет их воплощение. Но... здесь что-то было не так. Слишком просто. Нет, риск умереть был по крайней мере у Союза, но таймер... Почему тридцать секунд? Дали б десять и они оба собирали бы своё тело по частям. Сразу за мыслями, послышался звук и... Америка почувствовал как что-то холодное коснулось его головы сзади. Дуло пистолета держало его на прицеле, а Айзек лишь жаждал нажать на курок и снести ему голову.       Пусть воплощения и считаются бессмертными, но и они способны умереть. Помимо социальной изоляции, есть ещё одна деталь. Голова. Выстрел и достаточно сильное повреждение мозга, в редких случаях бывает фатальным. А если он выстрелит сейчас с такого расстояния, вряд ли Штаты сможет выжить. Точнее, не факт, что выживет. — Ты уже наверняка понял, за что я желаю тебе смерти. — Голос его не дрогнул, Айзек знал, что делает. Хотя всё это лишь проблемы головы, которые он не захотел решить, а лишь попытался исполнить вживую. — Я не знал, что ты был этажом выше Айзек. К этому моменту уже приехали пожарные, мне нельзя было сильно раскрывать себя. — Одни лишь отговорки. Из-за тебя я перетерпел унижения за свой шрам и уродство буквально от всех. А когда вырос, видел лишь жалость. — Дети не могут иначе, ты мог отпустить это когда вырос. Мог бы просто забыть. — Но это единственное, что помогало мне жить.       Дуло надавило сильнее и американец понял, что он сейчас выстрелит. Ожидая участь, он медленно встал, пытаясь не пугать резкими движениями и повернулся к нему лицом. Они были одного роста, и воплощение смотрел в глаза тому, кому оставил шрам на сердце. Может быть он и вправду виноват? В глазах США не было жалости, было лишь добровольное согласие, хотя это очередной обман. Он был всем телом напряжён и готов отобрать пистолет прямо перед выстрелом. Айзек не дрогнул даже под таким безразличным взглядом страны, а приставил дуло уже впритык ко лбу и лишь собирался нажать на курок. Каких-то пара ньютонов силы и вот. Выстрел! Небольшой вскрик боли и зажатая рана. Америка упал на колени, но выстрел попал не туда куда надо, а в плечо. Пожалели? Открыв глаза после боли, он увидел совсем другое.

...Союз...

Русский очнулся! Он вовремя успел повалить Айзека и, даже спасти Америку. Коммунист продолжал сдерживать того. За эти дни он страшно натерпелся от этих людей. Столько избиений, моральной давки и даже то, что они вовлекли в это воплощение. ЕГО ВОПЛОЩЕНИЕ! Совет сдерживал того, слыша как позади Америка встаёт на ноги. Значит не сильно пострадал. Пистолет пришлось держать обеими руками, чтобы не дать тому выкарабкаться. — ОТПУСТИ МЕНЯ УБЛЮДОК!

Выстрел!

      Америка обомлел. Он... он просто услышал выстрел и... и видит как Союз падает на бок, а Айзек в спешке встаёт на ноги. У него была кровь. У Совета шла кровь! В него выстрелили, в живот... это... Это был он. Не теряя ни секунды, американец невзирая на боль в плече, вытащил из пиджака свой пистолет и в тот же миг, застрелил того. Выстрел в голову был смертельным. Теперь уже тело террориста замертво упало на землю, а Штаты только осознал, что делает. На смену гнева пришло осознание и страх. — Союз! Господи!       Он быстро подбежал к нему и приподняв голову, думал, что делать. Кровь идёт слишком сильно, слишком быстро. Такими темпами он потеряет большое количество и может... умереть. Этого он не мог допустить. Америка видел как корчится от боли Союз, как он слабеет! — Ты только держись. Пуля наверняка осталась внутри. Вытащить не получится, но ты не двигайся. Я... я перевяжу её и всё будет хорошо.       Америка снял свой пиджак и надавил на рану, он хотел тканью сдержать идущую кровь. Нужно перевязать. Снять с него футболку и использовать как бинт не получится, опасно двигать. Можно связать своей рубашкой. Да точно! Возможно Совета придётся оставить, чтобы привести помощь быстрее. Главное, главное чтоб он выжил. Нужно... нужно. — Союз, ты только держись. Мои люди уже едут, тебя спасут. Хорошо? Главное, не теряй сознание. — Кха... Прости. — Не говори ничего! Береги силы!       Но русский его не послушал. Он видел как впервые за столько лет, что он его знал как страну и как возлюбленного, тот плакал. Сильно, не сдерживаясь. Возможно Штаты и сам не заметил, что плачет от паники, но надо успокоить. Союз схватил его за затылок, игнорируя боль и прижав к себе, поцеловал. Сильно, чувствуя как его слёзы капают и ему на лицо и как на губах ярко чувствуется солоноватый привкус. Это... Даже это было приятно. — США. Я не выживу.       Союз выглядел бледным, он слабел на глазах. Он уже получал такие раны, не в первой. Но тогда, ему не оказывали помощь. Он же был воплощением. Америка лишь сильнее пустил слёзы. Он и так видел рану, видел какая она глубокая и сколько крови тот потерял. Знал, что не смогут спасти. Не успеют. Такая рана смертельна, она попала в область печени и почек. А Союз и так был истощён физически, когда был в плену, когда был связан и возможно даже не ел. Шансы просто критически малы. Но американец хотел верить до последнего, что его ещё можно спасти. Надежда всегда умирает последней. — Не плачь. — Русский трогал его лицо своей, слегка шершавой ладонью. Вытер слезу и сам улыбался, даже если боль заставляла его непроизвольно морщиться. — КАК не плакать?! Ты... ты умираешь! — Прости. — Не извиняйся. — Америка положил свою руку на руку Совета, когда почувствовал, что тот уже не имел сил держать его. Он так хотел чувствовать это тепло. — Прошу тебя, не извиняйся. Никогда не говори мне «прости» таким способом. — ...США. Ты знал, что ты безумен? — коммунист по дурацки улыбался, даже когда кровь сочилась изо рта и капала вниз. — Я знаю. — Ты кха... невыносим. — Знаю. — Временами ты просто, заноза в за.... КХА. — Знаю я. ЗНАЮ! Хватит признаваться мне в любви. — Ты сумасшедший. Понравился мне с первого...

Взгляда.

      Глаза не закрылись, но теперь они пусты. Взгляд пустой, в них ничего нет. Руки будто фантомом стали холодные и стоило ему отпустить её, как она весом упала вниз. Не слышно дыхания и сердцебиения чужого тела. Не слышно больше ничего. Даже тех голосов и звуков людей, что почти добрались на места взрыва. Но это не важно. Он мёртв. Союз... мёртв. — Нет... Нет... Нет. Нет! Нет! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!       Огромный крик повторявших проклятое: «НЕТ», и ставший маяком, что привлёк внимание людей, взбудоражил всех. Крики неестественной боли души заставлял вздрогнуть тело посильнее любого взрыва. Этот крик боли, был сильнейшим и самым душераздирающим из всех, что когда-либо испытывал Штаты. Он не мог сдерживать горя, всё вылилось за раз, все переживания за русского, всё беспокойства о его состоянии, ещё с тех пор, как он попал в плен, весь стресс, все чувства вины. Всё это морально свалилось на него вместе с осознанием смерти того, кого он любил уже давно. Того, кто ответил ему пусть и спустя долгое время. Америка был готов смириться с тем, что Союз умрет от старости, тогда он был бы морально готов, попрощался бы как подобает. Но не таким образом. Только не так! Не смертью в его руках от пули, не воспоминаниями и представлением о том, как коммуниста физически истощали с каждым днём. Это самое худшее, что он мог увидеть. США не выдержал. Его сознание убежало от этого стресса и боли. Он потерял сознание в тот же момент от психологического истощения, прямо тогда, когда их нашли люди отправленные сюда за поисками. То, что они увидели когда подошли, три тела. Среди них два трупа и одно без сознания, которое держало руку погибшего Союза до последнего.

***

      Пелена перед глазами была явная. Он ничего не видел. И проблема не в том, что всё темно как в бездне, а в том, что он не мог поймать фокус. Даже в такой темноте, он осознавал, что с глазами что-то не так, что всё расплылось будто под водой. США лишь сидел в глубокой чёрной дыре и только начал осознавать, что произошло. Последние воспоминания смерти и криков боли до сих пор давили на него даже здесь, даже внутри него самого. Когда он поднял взгляд, то увидел чей-то светлый силуэт. Он не мог понять кто это, всё словно солнечные блики, круглые и размытые. Он ничего не видит и не может понять, это свет в конце тоннеля, или же перед ним и вправду кто-то стоит? — США.       Голос. Это был ЕГО голос! Знакомый! Союз! Америка как ошпаренный встал на ноги, но из-за расплывчатости потерял координацию и вновь упал. Он оказался на коленях, но теперь воображение дополнилось памятью и он смог слегка нечётко увидеть перед собой русского. Он был жив. Он жив! Значит всё хорошо. Тогда он ошибся от волнения. Совет не умер, он всё это время был... жив. От этого слёзы вновь навернулись на глазах, а картина перед глазами вновь стала расплывчатой. — Союз. Союз! Подойди пожалуйста. — США. — Союз, пожалуйста, дай дотронуться. Подай мне руку! Пожалуйста. — США, мне нужно идти. — Что? Стой! Куда? Куда ты уходишь?! Не оставляй меня! Умоляю, не надо! Я только обрёл тебя! Я не могу потерять тебя вот так! — Мы встретимся. Обязательно встретимся. — НЕТ!       Америка умолял остановиться! Он тянулся к нему руками, но в тот же момент видел как его светлый образ исчезал в темноте. Отчаяние вновь поглотило его и он снова сорвался. Штаты вновь отчаялся, что он упустил его. Он опять остался один. — Нет. Остановись. Прошу!

НЕЕЕЕЕТ!

— НЕЕЕЕТ!       Америка резко проснулся. Он как ошпаренный встал с кровати с громким и отрицательным криком. Настолько неожиданно, что спящий до этого в палате Канада чуть не упал с принесённого сюда специально кресла. Не успел парень и встать нормально, видит как его брат вытаскивает из своих рук капельницы, какие-то приборы и в спешке пытается встать с кровати. Лишь из-за слабости он не смог сделать это так быстро как мог. Канадец спохватился и схватив того за плечи, потряс. Он видел неестественную реакцию, будто американец увидел кошмар всей своей жизни. — Брат! Приди в себя! — К-Канада? — Да, это я. — Поняв, что его узнали, клён отпустил его плечи, но в тот же момент, США схватил его за одежду и сильно сжав, стал даже в какой-то мере, истерично спрашивать. — Где он?! — Ты о ком? Братец, успокойся, ты только проснулся, тебе надо отдохнуть. — Нет времени! Мне надо найти его! — Кого?! — Его! Алексея! Моего телохранителя! — У тебя ведь нет телохранителя. — Как нет?! Ты о чем Клён? Мы ведь были на заводе, меня шантажировали и требовали встречи, а он спас меня и... и... — Какой завод? Какой шантаж?! Америка, ты впал в кому в результате испытаний ядерного оружия.       Сказанное стало словно удар молотом по наковальне. Резким, сильным и неожиданно громким. Штаты лишь замер и выпучил глаза, смотря на канадца и пытаясь понять, врёт ли он или говорит правду. По глазам видел — не врёт. Неосознанно, американец слегка отполз назад. — К-Кома? — голос дрогнул. — Испытание? Ты о чём вообще? — Ты не помнишь? Март 2020 года, испытание нового ядерного оружия на пустоши, сильный уровень радиации. Тебя задело и ты в результате здесь. — Постой, какой ты сейчас сказала год? — 2020. — Не... не может быть! Был же 2011! Каким образом я впал в кому на десять лет?! — Какие десять?! Тебя не было всего год! — Г-год? — Америка настолько не вверил, насколько отчаялся. Думал, что в конец сошёл с ума. Последнее, что он помнил... это... Голова раскалывается. Он отчаянно схватился за волосы, пытаясь вспомнить. — Но... что это было тогда? — Брат... — Канада видел как брата затрясло. Его неестественно бросило в дрожь и он в попытке защититься, обнял самого себя. Глаза были расфокусированы, а зрачки слишком большие. Он в бреду. Он явно был в бреду. — Я... я же видел! Я чувствовал... Это был сон?... Или я всё это время видел...

Иллюзию?