Альтернативная вселенная по книгам “Закрытая школа“

В школу вернулись все вчетвером: Лиля, Денис, Лена и Егор. Лена не стала объяснять что за человек с ней, но обозначила, что это её брат. А персонал школы, так уж получается, и так его знает, так что объясняться нет нужды. Не знает Егора только Маша, а Виктор…Виктор видит его второй раз в жизни. Но он крепко убеждён: такой человек может быть опасен! Виктор не хочет, чтобы он оставался с ним в одном помещении, разговаривая откровенными стереотипами. Да, Виктор никогда не признавал этого, но отношение к “особенным“ людям у него было крайне…Нетолерантное…Лена еле уговорила брата пойти с ней в школу и он попросту не мог поверить в то, что она так к нему относится. Всё это время Галина уверяла его, что Лена-точная копия матери, что она боится его. А на деле, она боялась только за него. Удивительно то, что она проявляла к нему абсолютное принятие, будто никогда и не задумывалась о том, семья они или нет. Кем же ещё они могут быть? Она вообще вела себя так, будто они знали друг друга всё время, и была абсолютно единственной, кто считала его совершенно обычным человеком. А он всё время от неё прятался, слушая то, что ему наговорила Галина…Сколько времени утрачено. Но сейчас, похоже, всё заново начато. Лена отдаёт ему комнату Воронцовых и даже хочет познакомить со своим сыном. Двойняшки сошлись просто в считанные дни, многие спорные моменты отпали сами собой, некоторые были обсуждены. Вдвоём они, несмотря на смертельную опасность, в которой находилась вся школа, чувствовали себя счастливыми детьми. Лена даже придумала им специальное перестукивание, благодаря которому можно сразу узнать, что это именно они стучат друг другу в дверь. Впрочем, всё это не было удивительным: у них было очень схожее мышление и иногда они понимали друг друга без слов. Они любили одни и те же цвета, имели одни и те же поведенческие привычки, и даже одни и те же вкусовые предпочтения. Мистическая связь двойняшек, как это любят называть. Лена узнала, что это Егор был её донором крови, и что в прошлом году он хромал на ту же ногу, что и она сейчас. Они рассказывали друг другу о своей жизни, пытались вспоминать детство. Оказалось, что у Егора очень каллиграфический почерк. Лена предположила, что это Галина, должно быть, научила его писать, но Егор поведал как после закрытия приюта она бросила его на этих руинах совершенно одного, а он нашёл убежище внутри заброшенного здания и самостоятельно обучался по советским учебникам, которые остались в библиотеке. Вроде неплохо учился. Он вообще неожиданно себя проявлял в этом вопросе: считал огромные числа в уме, запоминал текста за пару минут, будто и не самоучка. Ну а Галина…Что ж, она как-то показала алфавит по поручению их родителей много лет назад. Но больше от неё в вопросе его образования или социализации не было ни помощи, ни участия. Она наверное и не знает, что он умеет писать. За такими разговорами Лена почти полностью ушла в новообретённую семью, а за её спиной люди бурно обсуждали вопрос пополнения в коллективе. Детям было по-большей части вообще всё равно, они были заняты переживаниям за свою жизнь. Взрослая половина поделилась на три части: агенты Князя и так догадывались, что это в конце концов случится, независимые работницы не собирались спорить с Леной, потому что она устраивала их как начальница, а некоторые были совсем не согласны с этим решением. Пётр Морозов, всё ещё держащий школу, как стоял, так и сел. Он много нелицеприятного думал по этому поводу, но, вопреки своей самоуверенности, что-то говорить откровенно побоялся. На него и так все потихоньку ополчились из-за малого количества антидота, вообще могут раскопки бросить, а его даже побить толпой, он-то один, а их много. А всплывёт ещё на всеуслышание информация о том, что он на “Ингрид“ работает,-это точно земля пухом. Так что он не отсвечивал. Но за него хорошо так отсвечивала Галина. Женщина была совершенно недовольна. Её брал гнев, когда она понимала, что жизнь злополучной двойни сложилась таким образом. Она ненавидела их папашу, поэтому всю жизнь ненавидела и их самих: использовала в своих интересах, пыталась отомстить Сергею через них, пыталась сорвать на них свою обиду. А теперь они сошлись и имеют шанс на новую жизнь, вопреки её стараниям! Это был полностью личный вопрос. Ей искренне хотелось, чтобы всё стало как раньше. Как же Лена и Егор её раздражали. И рычаг манипуляций она окончательно потеряла, одни убытки…Но в открытую конфронтацию она вступать не рвалась, потому что Егор мог бы рассказать о ней много интересного, в этом она не сомневалась, а этого ей уж точно совершенно не хотелось. Всё, что она теперь делала-это избегала их двоих, а если встречалась с Леной наедине, тогда бросала что-то крайне обидное, как бы невзначай. Виктор тоже вносил свою лепту. Он так и не успокоился и с новыми силами взялся портить жизнь своей бывшей, вечно акцентируя внимание на том, что они до сих пор несут ответственность за безопасность детей, и что он пальцем вообще-то не тыкакт и обидеть никого не хочет, но не согласен оставаться с кем-то, кто в полной мере себя не контролирует. “А что? Я же говорю по факту!“-утверждал Виктор, а Лена не сдавала позиции и спрашивала: “А ты врач, чтобы делать такие выводы?“ Это Виктора на первый взгляд успокаивало, но по сути, он просто шёл шептаться на эту тему со всем остальным персоналом, пока Лена не видела. “Ну скажите, разве безопасно…Как же дети…Я боюсь за детей, за детей боюсь!“, хотя на самом деле его просто задевало, что у бывшей налаживается жизнь, а ещё, похоже, он боялся, что Егор помнит, что это именно он натравил на него полицаев с оружием, и не сделал ничего, чтобы их остановить, хотя видел, что человек перед ним безоружный, а Надя, которую он держал за плечи, агитирует его на действия, от которых он может пострадать. Тогда он не успокоил ни ребёнка, ни полицейских, ни о безопасности Лены не позаботился, и если бы эта информация всплыла, Виктора бы точно не поняли. Впрочем, Виктора и сейчас не понимали. Володя говорил, что они вообще-то с нацистом под одной крышей до сих пор живут, и если он хочет о чём-то беспокоиться, то пусть побеспокоится об этом, Павел просто игнорировал, Лариса, как врачиня, мирно объясняла, что к чему, но больше всех на него разозлилась, внезапно, Мария. Она очень привязалась к Лене, когда получше её узнала, ей было неприятно, что их изначально рассорил какой-то там изменщик, и она чувствовала вину, думая, что это она виновата в её выкидыше. А сейчас Мария её понимала как никто в этой школе, потому что у неё тоже отобрали семью, и она была готова на всё, чтобы вернуть любимого сына, кем бы он ни был, и куда бы судьба его не забросила. Однажды она даже жёстко осадила Виктора, что Лену очень растрогало. А Егор у неё постоянно брал хлеб на кухне, чтобы покормить птиц, которые у него в комнате успели прописаться чуть ли не в первый день, и учтиво говорил: “Спасибо вам, Мария“, что трогало уже её, потому что никто больше не обращалась к ней на “Вы“ и по полному имени, будто не уважая её как человека. В конце концов, Мария и Лена стали близки и между ними возникло доверие. А Галину, опять же, это бесило, потому что Мария вроде как была её союзницей, а теперь перешла на сторону её заклятой врагини. Страсти наколялись и им, рано или поздно, предстояло выплеснуться. Спустя два дня это случилось. В полдень третьего дня совместного проживания, Егор вдруг рассказывает Лене, что услышал, будто Денис их племянник по отцу. Лена в шоке. Чтобы подтвердить это или опровергнуть, она собирается поставить Галину перед фактом. Уже через пятнадцать минут между женщинами разгорается очередная ссора. Галина, в порыве злости, в какой-то момент восклицает: “Да, Леночка, он внук твоего отца! У нас есть общая дочь! И знаешь, что забавно в этой истории? Пусть от неё он и отказался, но мой внук ему гораздо предпочтительнее, чем ты! А всё почему? Этот дурак только на старости лет осознал, какую совершил ошибку! А судьба его серьёзно покарала! За то, что он бросил совершенно здоровую дочь, которая могла бы стать ему приемницей, судьба наказала его такими больными и разочаровывающими детьми, как вы!“ Повисла тишина. Лена замерла, не в силах и слова сказать. Хоть она и знала Галину, но не ожидала такого услышать. Галина сама поняла, что ляпнула лишнего, и прикусила язык. И тут, под финалочку, со стороны двери тихое: “Что…?“ Обе женщины смотрят в ту сторону, а на пороге замер Егор. Постояв с мгновение безмолвно, двойняшки небыстро ушли. Через пару минут, осознав ситуацию, Галина вдруг поняла, что они ведь могли пойти и к Денису! Надеясь опередить их, Галина шастает по всей школе, и наконец замечает фигуру внука. Крадясь, Денис подходит к стенке под лестницей и осторожно её отодвигает, скрываясь за ней. Галина в шоке! Она идёт за ним, но внутри её встречает пустая шестиугольная комната. Немного порыскав там, Галина уже думает возвращаться в школу, но вдруг одна стена отъезжает и её взору открывается тёмный коридор. Галина берёт один из фонарей, закреплённых тут на стене, и проходит туда. Но буквально через минуту стена снова закрывается. Галина в ужасе: похоже, что она застряла в этом коридоре… Через день, когда пропажа Галины стала очевидна, школа занервничала. Но не успели они отойти от этого потрясения, как их ждало новое: в школу вернулся Раевский. Ему и Полине поручили последнюю миссию: вернуть нацистам сына Иры Исаевой. Каково ж было удивление Раевского, когда он увидел, какие перемены произошли в его отсутствие. Немного выждав, Сергей говорит Виктору: “Я узнал о том, что Лариса работает на “Ингрид“! Нельзя оставлять на неё детей! Мы должны доверить маленького Игоря Полине“. Виктор как с цепи срывается: орёт на Ларису при всех и обзывает серьёзными словами. Лариса говорит, что она понятия не имеет, что не так с компанией “Ингрид“, и что она не потерпит такого отношения в свой адрес. Виктор не унимается и заявляет, что они должны запереть Ларису, как Вадима. Лена же встаёт на сторону Ларисы, говорит, что Виктор-злобный человек, который судит о людях, совершенно их не зная. Лена тоже была замешана во всём этом ужасе многие годы, а узнала только сейчас, но это не делает её нацисткой. В конце своей речи Крылова также добавляет, что это она директриса, и кого запирать-решит самостоятельно. Лариса ей очень благодарна, но просит рассказать, что не так с компанией. Лена вводит её в полный курс дела, что доводит Ларису до слёз: она чувствует себя виноватой, говорит, что у неё руки в крови. Лена её утешает и говорит, что они в одинаковом положении. Она уверяет, что Лариса не виновата, и что она-такая же жертва. Женщины становятся одной командной и клянутся, что отомстят друг за друга и положат конец нацизму. В это время наш старый знакомый, который тоже поставил целью положить конец нацизму, снова отправляется копать в подземелье. Самое главное-найти комнату с клоном Вульфа. Свой путь Хельмут обозначает зарубками на стенах, чтобы идти всегда по одному маршруту. Зайдя намного дальше, чем в последний раз, он слышит слабый стук откуда-то из глубины. Хельмут бегает от двери к двери и ищет источник звука. Наконец он находит дверь, наглухо придавленную огромной тяжёлой плитой. Он стучит в ответ. Минутное замешательство и истощённый женский голос кричит: “Эй! Вы там?! Вы слышите?! Пожалуйста, откройте дверь!“ Хельмут как можно громче отвечает: “Отойдите подальше от двери, я её разрублю!“ Да, понимая, что плиту ему не сдвинуть с места, Хельмут решает не тратить силы и время, берёт свой топор, и со всей силы дубасит по двери. Ира Исаева и Надя с замиранием сердца следят за тем, как их освобождают, но наученная жизнью Ира быстро смекает, что там может быть кто угодно, прячет дочь за спиной и берёт с пола огромный булыжник, зажимая его в руке. В двери образовалась уже достаточно большая дыра, и из неё показывается голова Хельмута. Они с Ирой застывают в оцепенение, не ожидая друг друга увидеть. Она приходит в себя первая и предупреждает: “Только подойди ко мне и я разобью тебе голову“. “Ира…?! Вы живы…Не может быть…“-теряется Хельмут. Ира повторяет: “Только подойди. Я вам больше не дамся!“ Хельмут виновато молчит, прежде чем наконец сказать: “Ирина, мне жаль-я стал злодеем в вашей истории. Простите, я не хотел, чтобы так вышло. Сейчас многое изменилось, хотя вы в это всё равно не поверите. Я не отдам вас нацистам, будьте уверены. И я знаю где выход. Но, конечно, можете не идти со мной и искать его сами. Дверь я, по крайней мере, открыл…“ Ира колеблется. Изначально она не заметила, но у Хельмута всё лицо в ужасных ожогах, стало быть, что-то и впрямь изменилось. Немного подумав, она снова демонструет булыжник и заключает: “Вперёд. И без глупостей“. Пройдя пару длинных коридоров, Хельмут наконец останавливается у люка, ведущего почти за пределы леса, расположенного на болоте, примерно возле дома Тамары, который, как она считала, невозможно найти. Разбив его, он выбирается сам, после чего помогает Ире и Наде. Хельмут показывает на лес: “Переждите там, если идти прямо, можно выйти на дом. Школа на севере отсюда. Но вам туда нельзя, она заполнена нацистами“. Он ещё какое-то время неловко молчит, смотря в землю, но, понимая, что ему больше нечего сделать, возвращается в подземелье через люк. Ира провожает его тяжёлым взглядом. В школе Вера наконец-то окончательно приходит в себя. Компания, во главе с Еленой, обступает её и заваливает вопросами. Вера рассказывает о том, как подземный лифт с ней внутри застрял между двумя этажами. Она провела в нём немало времени и, как ей казалось, это было самым страшным. Оказалось, что то были цветочки. Взрывная волна пошатнула кабину лифта, а так как стены и без того уже начали разваливаться, вполне легко кабина пробила одну из них и проломила пол одного из этажей. Двери открылись и Вера выпала, сломав собой один из блоков. Так получилось, что попала она в большую комнату с бетонным полом. Она сломала позвоночник и её охватила адская боль. Ходить или вставать она не могла, до двери ей было не добраться. Выжила она за счёт поедания крыс. Большую часть времени она провела в полуотключке, боль застилала ей разум и она даже чётко не помнит, что именно с ней творилось. Больше на автомате, чем осознанно, она кидала камушки, чтобы вызвать хоть какой-то шум и привлечь внимание. Кричать не было сил. И вот, спустя много времени, её ждало невероятное счастье: её нашли. На этом моменте Лена обеспокоенно восклицает: “Кто же это был, Вера?“, а Павел и Володя напряженно переглядываются. Вера тихо отвечает: “Константин Войтевич. Но сам он назвался мне…Хельмутом. Я его еле узнала. Он уверял, что пытается остановить нацистов и защитить нас“. Лена поворачивается к Павлу и серьёзно вопрошает: “Ведь ты сказал, что он умер в пожаре“. Володя восклицает: “Так и есть! Я лично видел!“ Вера вдруг нервничает: “Пожар…Точно! Я помню! Я там была! Вот почему у Хельмута всё тело в страшных ожогах…“ Лариса хватается за голову : “Я не поняла…Войтевич сгорел, но выжил, и стал мстителем Хельмутом?“ Вера неоднозначно: “Что-то в этом роде…Не знаю. Может это и вовсе было моим бредом“. В это самое время Галина открывает глаза и находит себя в покосившейся хижине, расположенной, как она вскоре выясняет, посреди леса. Женщина сбита с толку: она не знает местности, не знает в какой стороне школа, и совсем не помнит как сюда попала. Вдруг со стороны двора слышатся чьи-то шумные шаги…