"my time" dance studio

тэхён танцует. до разбитых коленей, головокружения и полной нехватки воздуха. он не отдыхает. совсем не отдыхает. голова болит от громкой музыки, мышцы тянет, глаза сами по себе слипаются от недостатка сна, но он всё равно танцует, и когда повторяет сложный элемент, в очередной раз падает на колени. – да твою мать! – вскрикивает он и бьёт кулаком в пол, резко поднимаясь и снова повторяя движение. три раза. ровно три раза он проделывает этот элемент, каждый раз падая, и в один момент сил больше не остаётся: тэхён лежит, тяжело дыша и охлаждая разгорячённое и влажное тело ледяной поверхностью пола. он устало прикрывает глаза – они слезятся, гулко сглатывает – горло болит из-за нестабильного дыхания, укладывает голову немного удобнее – она болит и кружится. ночной ветер блуждает по залу, прорываясь из открытого окна, жалюзи стучат по оконной раме, а музыка продолжает играть, уже такая ненавистная и раздражающая. встать бы и выключить её, но у тэхёна сил не хватает, чтобы такой подвиг совершить. пять минут, и я встану обещает он себе и утопает в долгожданной усталой дрёме, скрученный в позе эмбриона. музыка почему-то магическим образом затихает, и в наступившей тишине раздаётся эхо медленной поступи. – тэхён? тэхён распахивает глаза и устремляет взор на нарушителя своего спокойствия. – тэхён, ты в порядке? – спрашивает минхо, осторожно присев на корточки перед лежащим кимом. – мгм, – еле-еле кивает тэхён, – я тренируюсь. – я вижу, – наклоняет голову к плечу парень и протягивает руку тэхёну, – вставай, пол ледяной же. тэхён тянется дрожащей ладонью к минхо и хватается за него, осторожно поднимаясь с твёрдой поверхности. ноги подкашиваются, и он падает, но ловко подхватывается квоном. минхо растерянно осматривает зал на наличие стула и усаживает тэхёна у двери, присев перед ним на корточки снова. – ты нахрена себя до такого состояния довёл? – ругается минхо и бьёт его по колену, но тэхён не отвечает, примостив локоть на спинке стула и опустив ладонь на лоб. – алё, я с кем разговариваю? – со мной всё в порядке, – бубнит тэхён. – так я тебе и поверил, – продолжает журить парня квон. – что с тобой происходит? – со мной всё в порядке, – повторяет ким, и минхо поднимается на ноги, громко цокнув языком. – я тебе сейчас врежу, – с наигранным спокойствием заявляет квон, уперевшись руками в бока. – я устроился на дополнительную работу, – отвечает (врёт) тэхён спустя некоторые мгновения тишины, – поэтому времени тренировать хореографии у меня практически нет. танцую только по ночам. – ты больной? – округляет глаза минхо. – тебе что, денег мало? или нравится доводить себя до полуобморочного состояния? – ага, – кивает тэхён, – и то, и то. – тэхён, – возмущённо тянет минхо, снова присев, – это ненормально, ты понимаешь? нельзя так издеваться над собой. – а кто мне запретит? – исподлобья глядит на парня ким, упокоив ладонь на щеке. минхо поджимает губы и качает головой, а после выпрямляется и лениво шагает к окну, рассматривая качающиеся от ветра ветви деревьев. он настукивает какую-то мелодию на подоконнике и возвращается к тэхёну, в момент осознав, почему тот так себя ведёт. – ты просто не позволяешь себе думать, да? – заговаривает минхо, и тэхён устремляет на него хмурый взгляд. – о чонгуке. потому что тебе надоело корить себя и переживать за него. – минхо... – потому что тебе надоело страдать из-за осознания, что все твои слова были ошибкой, – сощурив глаза, продолжает говорить квон, – и что ты безумно сильно хочешь всё вернуть, но боишься, что тебе откажут. тэхён молчит, переведя взгляд на пол. минхо прав, чертовски сильно прав. неужели тэхён выглядит как открытая книга? или просто проболтался в тот вечер, будучи пьяным? скорее всего, второе. – бинго, – щёлкает пальцами минхо, поняв, что всё он угадал. хотя угадал - громко сказано, просто дополнил и так сказанное когда-то тэхёном. такое сложно было забыть. – я не хочу об этом говорить, – закрывается тэхён и отворачивается в сторону. – тогда поговорим о другом, – пожимает плечами минхо и опускается на пол перед парнем, усевшись по-турецки. – любовь... она как танцы. у кого-то отношения похожи на нижний брэйк, им присуща резкость, внезапность и даже какая-то необдуманность; есть любовь, напоминающая фламенко, она страстная и полна чувств; ещё есть любовь, похожая на балет, например, в котором всё гармонично, изящно и каждое действие чётко сочетается с движением партнёра, – минхо замолкает на пару секунд, задумавшись, – а есть те, кто танцевать не умеет и двигаются кое-как, но отличие в чём? существуют люди, которые двигаться не хотят и делают это на "отвали", а есть те, которые искренне стараются вырисовывать в воздухе идеальные линии своим телом. и подводя к итогу мысль, хочу сказать, что ты, тэхён, танцевать умеешь и каждый раз улучшаешь свой скилл, – минхо указывает на парня пальцем. – знаешь, кто ещё умеет танцевать? чонгук умеет. тэхён смотрит на минхо и хмурится, глубоко задумавшись. глядит сквозь парня, погружается в повисшую тишину и думает. снова, блять, думает, а ведь пытался сбежать от грузных мыслей, но снова они его настигли. специфический способ заставить задуматься предпринял минхо, но у него прекрасно получилось. тэхён возвращается в реальность с рингтоном на телефоне минхо. – чимин-а? – отвечает квон. – да я зарядку в студии забыл, уже еду домой... я не хотел тебя будить... ну что ты начинаешь? никто меня не похитил, я сам кого хочешь могу похитить... – минхо усмехается, – всё, еду. ложись спать, меня не жди. минхо убирает телефон от уха и разглядывает экран с лёгкой улыбкой на губах. тэхён завидует, очень сильно завидует, это по его лицу видно. минхо усмехается. – так же хочешь? – ким кивает, – тогда танцуй. а сейчас поднимайся, я подброшу тебя до дома. – не стоит, минхо, я дойду. – куда ты дойдешь? до белой горячки? – выгнув бровь, спрашивает минхо и подаёт руку другу. – возражения не принимаются. тэхён снова хватается за ладонь квона и неловко поднимается на ноги, покачиваясь. минхо перекидывает его руку через свою шею и придерживает за талию, волоча к выходу из зала. – необязательно тащить меня, как калеку, – пыхтит тэхён, а сам еле передвигает ногами. – я погляжу ты вообще не выносишь, когда тебя жалеют, да? – вскрикивает минхо, вытаращив глаза, – щас сам ползти будешь три этажа. тэхён тихонько смеётся и покрепче обхватывает плечо друга. кто бы мог подумать, что квон минхо будет сейчас тащить уставшего тэхёна к машине, на которой повезёт его домой? да тэхёну даже такое не снилось никогда (минхо тоже, кстати). вот так и случается, от дикой ненависти до крепкой (а вдруг) дружбы. – спасибо тебе, – шепчет тэхён, и минхо ему лишь улыбается, покрепче перехватив. пока тэхён погружается в сон, будучи в машине, джиын делает последние штрихи в документе на ноутбуке, в котором вся информация со слов намджуна и сокджина, сумевших сделать невероятное всего лишь три дня назад. два часа ночи. чонгук наконец-то спит в своей квартире, а юнги случайно уснул с закрытыми окнами в тепле.

*** *flashback*

– кровь отстирывается? – намджун открывает глаза под недовольный вздох сокджина. он устремляет сонный взгляд на помятое лицо старшего и улыбается, растекаясь в полную счастья лужицу прям на постели. – и чего ты лыбишься? сам же стирать и будешь. – перекись плеснём и никаких проблем, – продолжает улыбаться намджун и мурлыкает в подушку, прикрыв глаза, – меня бывшая научила этому трюку. – на утро после секса ты говоришь мне о том, чему тебя научила бывшая, – рассуждает неожиданно разговорчивый сокджин и укладывается ближе к парню, влепив ему щелбан, от которого джун улыбается только шире, – я так могу и обидеться. – не обижайся, родной, – намджун неуклюже тянется к старшему и обнимает его, такого тёплого и всё ещё сонного. – можешь трахнуть меня ещё раз, только не дуйся, – шепчет на ухо. – больше никогда в жизни, – морщится сокджин, и джун устремляет на него потерянный взгляд, вмиг посерьёзнев, – это был самый быстрый секс в моей жизни. но самый улётный думает сокджин, но в жизни этого вслух не скажет. – какие мы нежные, – восклицает намджун и отворачивается, улёгшись на подушку, – больше тебе не дам! сокджин делает глубокий вдох и пальцами шагает по спине намджуна, после перенося ладонь на левый бок и осторожно ведёт по нему кончиками пальцев, отчего намджун содрогается от щекотки и хихикает в подушку. сокджин довольно улыбается и укладывает руку на пояснице, предварительно поддев мизинцем одеяло, скрывающее пятую точку. – ещё как дашь, – шепчет сокджин на ухо, улыбаясь. – да-да-да, – язвит намджун, повернувшись и поцеловав сокджина в щёку, и снова расплывается в улыбке. – ты такой красивый с утра. – только с утра? – приподнимает бровь сокджин, скептично глянув на парня. – ага, – смеётся намджун и получает ещё один щелбан. – ясно, – закатывает глаза сокджин и переводит взгляд в окно. – ну-у-у, не обижайся, – тянет джун и ладонью бьёт джина по плечу, и старший легонько улыбается. – тебе бы в душ, ты в крови весь, – шепчет сокджин, жалобно глянув на засохшие красные дорожки на лице намджуна. – чего? – хмурится джун и касается пальцами своего лица, приподнявшись. – я так понял, вчера у тебя раны все открылись, – сокджина прикасается к чужому лицу и мягко поглаживает щёку, – ты так сильно кричал. – я кричал? – округляются глаза намджуна. – ты не помнишь этого? – удивляется не меньше джин. – если честно, – мнётся намджун, – я практически ничего не помню. сокджин устремляет растерянный взгляд на намджуна, и тот неловко пожимает плечами. нихуя заявочка. – помню всё до того момента, как ты попросил меня подпевать, – снова заговаривает джун и хмурится, возведя взгляд к потолку, – а дальше – ни черта. я хоть кончил? – смотрит на сокджина, выгнув бровь, и тот закатывает глаза. – феерично, – отвечает джин, и намджун с облегчением выдыхает. – тогда поцелуй меня в честь этого, – намджун тыкает пальцем в щёку и подвигается ближе, а сокджин подаётся назад. – ну дава-а-ай. сокджин тяжело вздыхает и мягко целует намджуна в щёку, прислонившись лбом к виску. и каково же было его удивление, когда он не услышал шипения со стороны джуна и не увидел новых следов крови. он медленно отстраняется от чужого лица и в неверии разглядывает место своего поцелуя, которое выглядит нетронутым. – намджун? – охрипшим голосом зовёт сокджин такого же удивлённого джуна. – сокджин?.. ничего. ничего не происходит. – ничего нет, – шепчет сокджин, и намджун касается щеки, проводит пальцем вслепую по месту поцелуя и рассматривает фалангу, на которой ничего нет. – сокджин, – отзывается шокировано намджун и устремляет свой растерянный взгляд на парня. – ничего нет. ничего нет. сокджин целует в плечо и быстро отстраняется, но и там ничего нет. он бегает взглядом от плеча к лицу намджуна и просто не может поверить в происходящее. джун подскакивает, ползёт к сокджину ближе и встаёт на колени, обхватив его лицо руками. – мы справились, – шепчет намджун, и сокджин кивает, потому что ладони намджуна теперь тёплые, а не обжигающе горячие. – мы смогли, – снова кивает сокджин, и намджун улыбается, прильнув своим лбом к чужому. мы. мы смогли. – я так сильно люблю тебя, – тихо говорит намджун и покрывает лицо джина поцелуями, и сокджин прижимает к себе свой лучик так крепко, так трепетно, так душевно. – и я тебя люблю, – вторит сокджин, уткнувшись лбом в плечо намджуна и покрывая поцелуями его кожу теперь без всякого страха, – безумно. – безумно, – кивает намджун и зарывается ладонями в его волосы. безумно. – надо срочно рассказать об этом джиын, – встревоженно заявляет намджун, и джин согласно кивает.

*end of flashback* ***

– я сегодня с закрытыми окнами уснул, – неловко заговаривает юнги, смущённо улыбаясь. – давненько мне так хорошо не спалось. чонгук расплывается в тёплой улыбке, обернувшись на друга и смотря на него с бесконечной гордостью. юнги постепенно, медленной поступью шагает в новую главу своей жизни. юнги медленно, но верно справляется, и чонгук вдохновляется, ведь если у мина получается выйти из своей ситуации, то и у него, может быть, получится? он хочет вернуть то, что было совсем недавно, так сильно хочет, но не может найти подходящего повода, чтобы ворваться в жизнь тэхёна снова. его любовь бесконечна, и он уверен, что у тэхёна тоже. – я очень рад за тебя, юнги-я, – чонгук обнимает юнги и продолжает свой путь по улице. – а у тебя как дела? – спрашивает юнги, поблагодарив младшего. – уже лучше, – кивает чонгук вполне убедительно. в пустой квартире раздаётся крик. чонгук шипит, прижимая салфетку к шраму на скуле и бежит к зеркалу, чтобы посмотреть на расползающуюся рану. в отражении – тёмная ванная комната, освещённая лишь единственной лампочкой, и напуганное лицо чонгука; на щеке – дорожка крови, которая не особо желает останавливаться. рана пульсирует, и чонгук зажимает её салфеткой, которая уже второй раз за вечер окрашивается в красный. у чона рука трясётся от боли, он шмыгает носом, торопливо вытирая глаза от слёз и снова шипит, наговаривая под нос слова успокоения самому себе. – точно? – выгибает бровь юнги, – раны не открываются? – да нет, всё хорошо, – слегка улыбается чонгук, и юнги хмурится в явном подозрении, но всё равно кивает. – тихо-тихо, – шепчет сам себе чонгук, оперевшись о раковину, – тихо, сейчас всё пройдёт... всё пройдёт... он снова кричит.

*flashback*

– да твою ж мать, – ругается чонгук и зажимает щёку рукой, вскакивая с дивана. он торопливо идёт в ванную комнату, пока за его спиной раздаются разговоры из фильма, и прикладывает смоченную в холодной воде ватку к шраму на щеке. третий раз это происходит, раздражает просто невыносимо. боль сковывает всё лицо, он снова содрогается в приступе истерики и обессиленно падает на колени, с силой прижимая вату к скуле. минута у него уходит на то, чтобы сростись с болью; секунда на то, чтобы отвлечься на телефонный звонок; пять секунд на то, чтобы подняться; десять секунд на то, чтобы дойти до гостиной; короткое мгновение на то, чтобы учуять родной запах, на долю секунды угомонивший боль. он шмыгает носом под трель рингтона и меняет траекторию, медленным шагом подбираясь к источнику запаха, обладающего магической силой. рука сама по себе отлипает от лица, кусочек ваты, пропитавшийся кровью, падает на пол, и чонгук замирает напротив стула, на котором валяется скомканная чёрная футболка. тэхёнова. чон поддевает воротник дрожащими пальцами и поднимает вещь вверх, разглядывая в удивлении. он неловко утирает тыльной стороной ладони кровь, делает глубокий вдох и откидывает голову, ощутив, как боль за мгновение испаряется. на его лице подсохли кровь и слёзы, руки всё ещё мелко дрожат, а душа млеет от долгожданного спокойствия. чонгук прижимает к себе насквозь пропитанную родным запахом тэхёна футболку и снова делает вдох, посмеиваясь от глупости происходящей ситуации. – блять, я нюхаю чужую футболку и кайфую с этого, – комментирует чонгук охрипшим голосом и снова усмехается. кто бы знал, что от боли можно так легко избавиться. чонгук, всё ещё держа в руках футболку, шагает к столику и берёт в ладонь телефон, сразу же перезванивая. – мам? – отзывается чонгук, присев на диван. – сынок, – слышится из динамика счастливый голос женщины, из-за которого чонгук легонько улыбается, – как ты поживаешь? что у тебя нового? мы с тобой больше недели не созванивались, дорогой! чонгук облизывает пересохшие губы и шмыгает носом. теперь его сковывает немного иная боль – душевная. приятный голос родной матери пробуждает в одно мгновение в нём столько чувств и эмоций, что они заставляют его задуматься. как ты себя чувствуешь, чонгук? с тобой всё в порядке? – у меня всё хорошо, мам, не переживай, – отвечает чонгук, и как назло в конце фразы голос содрогается, а сам чонгук откидывает голову, пытаясь предотвратить повторное появление истерики. – ты свою маму не проведёшь, малыш, – хитро говорит женщина, и чонгук слышит: она улыбается. чон закусывает губу и дрожащее дыхание опаляет динамик. он так сильно скучает. по всем родным людям в своей жизни. за секунду безумная тоска накрывает его с головой, и он чувствует себя ребёнком, которого оставили на пару часов одного. хочется в объятья и к маме, и к юнги, и к тэхёну. и всё в одно мгновение. – что у тебя стряслось? – тихо заговаривает мама чонгука. – ты же знаешь, что всегда можешь рассказать мне абсолютно всё? – я знаю, мам, – выдыхает чонгук и снова шмыгает носом. он делает вдох, уткнувшись носом прямо в ворот футболки. успокаивает, невозможно сильно успокаивает. – но пожалуйста, не переживай. всё правда в порядке. я просто устал. – устал, – повторяет женщина, – ла-а-адно, давай я сделаю вид, что поверила тебе. – пожалуйста, – чонгук кивает и всхлипывает. – прости меня, я не хотел нюни разводить, – дрожащим голосом говорит он и проводит рукой по лицу. – я так сильно хочу обнять тебя сейчас, малыш, – произносит она, и чонгук понимает: она сейчас качает головой. – я так сильно по тебе соскучилась. – я тоже скучаю, мам, – признаётся чонгук и шмыгает носом, – очень сильно. – когда ты уже приедешь к своей мамочке в объятья и всё ей расскажешь? – скоро, – усмехается чон и вытирает влажные щёки, размазывая ещё не остановившуюся кровь по лицу, – обещаю. – ловлю на слове, кроха, – смеётся женщина и охает, когда слышит громкий хлопок двери. чонгук понимает: это папа вернулся домой, – привет, чеён, – слышится голос отца, из-за которого чонгук ещё сильнее начинает плакать, и тихий звук поцелуя, – ты с кем? это чонгук? – мама чона тихо отвечает согласием, и отец семейства громко приветствует сына прямо в ухо жене, из-за чего она шипит на мужчину и отталкивает, после укладывая телефон на стол и включая громкую связь. – привет, пап, – отзывает чон, улыбаясь и снова неуклюже утирая слёзы. – привет, чонгук-и, – чонгук слышит: отец улыбается, – как твои дела? у тебя всё хорошо? чонгук, у тебя всё хорошо? – всё хорошо, пап, – выдавливает из себя чонгук и закусывает губу, зажмурившись, – всё в порядке. – как твои танцы? – превосходно. – педагоги тебя не обижают? – отец смеётся, но чонгуку, к сожалению, не до шуток. один педагог его всё таки обидел. – нет, – усмехается чон, – всё отлично, пап. – ну хорошо, я очень рад за тебя, сынок, – говорит старший чон, – мы с мамой по тебе соскучилась, приезжай скорее! – обязательно. у вас всё нормально? – всё путём, сынок, – игриво заявляет отец и щёлкает пальцами, – если хочешь убедиться в этом, то приезжай домой, мы сделали из твоей комнаты гардеробную. мама довольна! – восклицает старший, и чеён лупит мужа по плечу, что не ускользает от слуха чонгука. – хосон-а! – возмущённо шепчет мама чона, и чонгук улыбается, – ах, извини, чонгук-и, это должно было остаться в секрете. – главное, что вы счастливы, – несколько раз моргнув взмокшими веками, отвечает чонгук и тихонько вздыхает. – у тебя уставший голос, чонгук-а, – замечает отец, – мы тебя уболтали? айщ, говорил же маме не звонить так поздно! – нет, пап, я... – это я виновата? – слышится голос мамы. чонгук смеётся. – дорогая, дыши ртом... ох, чонгук-и, поздравь меня, сегодня в сплю на диване, видимо, – щебечет отец и, кажется, целует маму в щёку, – я люблю тебя, лучик. и тебя люблю, сынок! боже, я всех сегодня люблю! – восклицает мужчина, – у твоего отца повышение, – объясняет мама и усмехается. – поздравляю, – тихо отзывается чонгук и продолжает грустно улыбаться, перебирая пальцами грубый ворот футболки. – у меня такое чувство, будто он сейчас уснёт, – шепчет хосон, – чонгук-и, мы позвоним тебе в другой раз, хорошо? – окей, пап. – кушай хорошо, малыш, – восклицает чеён, – мы очень сильно тебя любим, – в один голос орут родители. – и я вас люблю, – обессиленно шепчет чонгук. – отключаемся! и в одно мгновение наступает тишина, как будто голосов родителей даже не было. снова наступает пустота, как будто доброго семейного разговора даже не было. чонгук так сильно устал, глаза его сами по себе закрываются, и он лениво поднимается с дивана, небрежным движением выключив телевизор. чон, шаркая подошвой домашних тапок, доходит до кровати и падает на нее прямо в одежде. он не расстаётся с футболкой даже сейчас, когда боль утихла и от неё остались лишь липкие дорожки слёз и тянущие кожу следы крови. он делает вдох, и в мыслях рядом с ним тэхён. он улыбается, гладит по голове, шепчет своим глубоким голосом слова бесконечной любви и крепко прижимает к груди, позволяя себе прикоснуться губами лишь к копне густых тёмных волос совсем невесомо. чонгук чувствует лбом движение его кадыка, когда тот сглатывает, спокойное сердцебиение и робкое дыхание. и всё это так... реалистично. чонгук скучает, так сильно скучает и мысленно обещает себе, что однажды вернётся к нему, позабыв это разъедающее чувство обиды от несправедливого решения, которое эгоистично принял тэхён. чонгук слишком сильно любит, чтобы так безрассудно и глупо отпускать. слёзы застывают в его глазах, он погружается в беспокойный сон после эмоционального всплеска. родной запах, тепло. чонгук, как ты думаешь, что будет завтра?

***

на тэхёна смотрит его же отражение с окна, окружённое еле заметным сигаретным дымом. за спиной играет музыка и горит одинокая лампа, под ногами бегущие домой люди и мягкий свет, сияющий в квартирах. он делает затяжку и выдыхает очередную порцию дыма в воздух, разбивая густые потоки об стёкла. он погружён в воспоминания о счастливых мгновениях жизни, глубоко задумчив, а масла в огонь подливает начало песни, ставшей в одночасье ненавистной. тэхён гулко сглатывает, услышав звучание religion, и тушит окурок в пепельнице, скрестив руки на груди. – знаешь, ты напоминаешь мне песни ланы дель рей, – неловко заговаривает чонгук, обхватив чужие ладони, лежащие на его животе, – и я сейчас говорю не о тексте, а о звучании. ты как сладкая мелодия её песен, такая величественная, изящная и атмосферная. – это можно расценивать как комплимент? – усмехается тэхён, зарывшись носом в волосы чонгука. – думаю, да, – шепчет чон, оставив поцелуй на ладони кима, – потому что она моя любимая певица. всего несколько недель назад он стоял на том же самом месте, но в руках его был тёплый, уютный и улыбающийся чонгук. сейчас вокруг него липкий холод и сигаретный дым, который почему-то не рассеивается. он активно машет рукой, разгоняя дурно пахнущую завесу, и хмурится, вслушиваясь в тихое пение. он так сильно скучает по чонгуку, но понимает, что возвращение к былым временам сделает только хуже им обоим. да и чонгук может просто послать его далеко и надолго, обиженный и глубоко оскорблённый эгоизмом старшего. какой смысл рисковать? – cause you're my religion, you're how I'm living... – шевелит губами под припев тэхён и буравит уставшим взглядом тёмное небо, пока в воспоминаниях всплывает покачивающийся в танце под эту песню чонгук, – when all my friends say i should take some space... well, i can't envision... чёрт! тэхён хватается за руку, что оказалась будто бы опалённая огнём в одно мгновение. он часто дышит, прижимает запястье к себе и дует на него, стараясь хоть как-то остудить. слёзы моментально заполняют глаза, он смаргивает их и размахивает дрожащей рукой, пока на фоне певица взывает к богу словами аллилуйя. – если бы бог был, он допустил бы существование этого явления у людей, которые просто хотели любить? – спрашивает тэхён то ли сам у себя, то ли у пустоты квартиры. это не важно, ответа не последует. а боль уходит, оставив после себя лишь покалывающие ощущения фантомных касаний. hallelujah, I need your love...

*end of flashback*