Не отпускай мою руку

Удивительно, но Минхо до сих пор ни разу не видел своих коллег за делом. Так выразиться, наверное, не совсем правильно. Они уже встречались несколько раз, чтобы начать подготовку к отборочным на шоу, с танцевальным юнитом они, в целом, постоянно пересекаются на тренировках, но на сцене… Это всегда немного другое. Хотя нет. Это совсем другое! Только на сцене раскрывается настоящая харизма артиста, и всем это известно. Минхо, впрочем, единственный, кто еще не видел ребят на показательных выступлениях. И наконец ему выдалась прекрасная возможность увидеть в деле хотя бы рэп-лайн. Ребята уже давно выступают с собственными работами на свободных творческих площадках. Порой это баттлы, порой просто выступления перед строго оценивающей аудиторией, но это всегда волнующе и поучительно. Но Минхо почему-то ужасно взволнован с самого утра, вероятно, это волнение передалось ему от Джисона, который отправляет ему короткие сообщения о том, что будет рад видеть хёна в зале, но при этом боится облажаться перед ним еще больше, чем перед всей оставшейся публикой. Ли хотел пойти один, но уже на месте понял, что приглашения, конечно же, получили все ребята. — О, хён! Феликс заметил Минхо в толпе и радостно замахал ему своей крошечной ладошкой, на лице светилась почти детская улыбка, с которой он рванул через тесно толпящихся зрителей, утягивая с собой за рукав кривящегося в недовольстве Хенджина. — Мы только десять минут здесь, а вокруг уже воняет потом и перегаром, — вместо «привет» бурчит Хо, оборачиваясь на проталкивающегося через толпу Чонина. За младшего он мгновенно испытал какую-то тревогу. Не рановато ему таскаться по таким местам? С другой стороны, Хенджин с Феликсом были не сильно старше. Как, получается, и Джисон? — Привет, вы уже видели ребят? Когда они будут выступать? — Третьими, — все также ярко улыбается Феликс, печатая что-то в телефоне. Минхо поражается его детской искренности и позитивному отношению ко всему, с Феликсом почему-то хотелось быть таким же открытым и мягким, хотя старший и пытался по привычке держать всех на расстоянии. — Вы уже видели их выступления? Хенджин хмыкает и утвердительно качает головой, как и остальные его спутники. Минхо даже неловко от ощущения того, что ему здесь все в новинку, хотя атмосфера и напоминала до боли знакомые танцевальные соревнования. — Они хороши, — констатирует с какой-то неохотой Хван, — даже Джисон. Если бы это было не так, то, наверное, я бы и не согласился присоединиться, — жмет плечами, оглядываясь недобро на парня, задевшего его локтем. — Ты будешь удивлен, хён, — поддакивает Чонин, повторяя взгляд Хенджина и провожая незнакомца презрительным прищуром лисьих глаз. Минхо может только кивнуть в ответ и поверить, хотя представить Джисона, всерьез читающего хоть мало-мальски жесткий рэп, было тяжеловато. Что-то по детскому дерзкое и задиристое еще может быть. Ли пытается не строить предположений, а просто хочет увидеть все своими глазами. — Оу, — тянет немного встревожено Феликс и ловит на себе озадаченные взгляды спутников, — Чан пишет, что Джисон заглянул в зал… — Опять? Его ничему не учит жизнь, — раздраженно вздыхает Хван, опираясь на разрисованную баллонами стену позади себя. Ли ничего не понимает. — Он в порядке? — Лучше, чем в прошлый раз, но он ужасно переволновался и уже минут пятнадцать сидит в уборной, никого не пускает, — ломано передает сообщение Чана остальным Ликс. Минхо все еще категорически ничего не понимает. Хенджин замечает это и торопится объяснить. — Хан чертовски боится толпы. — Как это? В голове Минхо совершенно не укладывается: как можно быть трейни, выступать на сцене не в первый раз и бояться толпы? Как он собирается дебютировать в группе? Но еще больше Ли хочется хоть чем-то помочь. Тревожно за то, что выступление ребят может сорваться из-за этого. — Мы что-то можем сделать? Как пройти за сцену? — Все нормально, хён, — отмахивается Чонин, явно привыкший к такому, — он возьмет себя в руки и успокоится. Хенджин с Феликсом кивают, подтверждая слова младшего. Но Минхо все равно неспокойно. — Может, мы все-таки можем помочь чем-то? — Я могу проводить тебя за сцену, я знаю, где вход, — неуверенно обещает Ликс, снова что-то печатая. — Пойдём, Чан нас встретит. Чтобы пробраться за сцену, им пришлось выйти на улицу и зайти обратно со служебного входа, где их уже ждал немного встревоженный Чан. Конечно, он улыбался и вел себя радушно, приветствуя Минхо, которого еще сегодня не видел. Однако напряжение ощущалось в воздухе. — А где Чонин? — взгляд парня казался чем-то озабоченным, когда он заглядывал за спину старшему и младшему Ли. — Он остался с Хенджином в зале, все нормально, — пытается успокоить его волнение Минхо, заглядывая ему за спину ровно так же встревожено. — А где Джисон? — Оу, он еще не выбирался из туалета, закрылся и сидит там, — пожимает плечами Чан, нервно усмехаясь и усиленно делая вид, что все в порядке вещей. — Не проводишь? — Думаешь, что это хорошая идея? — А у тебя другие предложения? Первый выступающий выйдет на сцену через три минуты по расписанию, — жмет плечами Минхо, будучи совершенно неуверенным в том, что может чем-то помочь. Но он сталкивался со страхом сцены в начале своего пути. Дыхание спирало, живот крутило и в горле застревал ком из волнений и завтрака. Он в курсе, каково это. И он помнил, что никогда не оставался в одиночку в этой ситуации, даже если казалось, что так будет правильно и лучше. Бан кивает и ведет ребят за собой. Ли приходилось игнорировать настойчиво разглядывающих их незнакомцев, пока старший не довел его до нужного места. Крис стучится в закрытую дверь, дергая за ручку, чтобы проверить, не улучшилась ли ситуация, но нет. Джисон неуверенно отвечает, что все в порядке и он сейчас выйдет. На замечание Чана, что он слышал это восемь минут назад, тот заверяет, что «на этот раз точно», и снова затихает. Минхо хмыкает, подходя к двери ближе и деликатно постукивая. — Привет, Джисон, — негромко обращается он к парню и слышит торопливый шорох, улыбаясь себе под нос, — я пришел пожелать удачи, и тебе точно нужно выйти из своего убежища для этого, — ответа не следует, — ну или впустить меня, — предлагает альтернативу Хо. Феликс удивленно пялится, как и Чан, который отводит глаза, сталкиваясь с невозмутимым взглядом танцора, все так же аккуратно постукивающего по двери. Минхо обычно серьезный, немного отстраненный, собранный и громкий, но не сейчас. Что и удивляет парней. — Откроешь? Снова тишина. Воздух режет тяжелый вздох Минхо, кусающий от досады губы, и неожиданный щелчок замка, заставляющий остальных как-то даже подобраться насторожено, словно они ловят дикое животное в прериях. Из-за двери выглядывает лохматая макушка, а затем появляются влажные покрасневшие глаза. У Минхо в груди невольно щемит от этой картины. — Привет, хён, — смущенно бубнит Джисон, опасливо выбираясь из своего укрытия. — Я… это, — запинается парень, утыкаясь взглядом в пол, — перенервничал немного. Минхо ободряюще улыбается и хлопает его еще по мальчишески острому плечу. Джисон кажется таким хрупким и беззащитным, вздрагивая под прикосновением и стыдливо ведя подбородком в сторону. Хо и не замечал до этого, какой еще маленький и требующий поддержки этот шумный паренек похожий на белку. Все еще тяжело вздымающаяся в дыхании грудь собеседника красноречиво свидетельствует о чрезмерном волнении, а Минхо не находит ничего лучше, чем протянуть свою ладонь, встречаясь с вопросительным взглядом. — Кхм, мы тогда пойдем и проверим Чанбина, — неловко вставляет свой комментарий Чан, прежде чем намекнуть Ликсу пойти с ним. — Оставляю Джисона на тебя, Минхо. Он должен выйти на сцену, — бросает уже через плечо парень, удаляясь в глубь коридора. Ли кивает, взглянув лишь на одно мгновение вслед коллегам, только чтобы показать, что услышал, а затем возвращается к распахнутым оленьим глазам. Минхо усмехается и шевелит слегка пальцами, призывая подать ему наконец руку. Джисон вытирает влажную от волнения ладонь о дырявые джинсы и неуверенно протягивает ее старшему. Ли сжимает дрожащие руки, окутывая теплом и мягкостью, поглаживая большим пальцем в успокаивающем жесте. Хан надувается слегка, забывая дышать, уши рдеют от неловкости. — Когда я только начинал танцевать на публике, — начинает Минхо, вглядываясь в их сцепленные ладони, не замечая удивленных и немного осуждающих взглядов со стороны, — я тоже чертовски волновался. В самый первый раз меня вообще вырвало, — усмехается, встречая еще более удивленный взгляд Джисона. — Да-да, позорище. — Нет, — торопится переубедить его Хан, которого прерывает неожиданный толчок в плечо и недовольное бормотание, кажется, не очень трезвого парня, пробирающегося к долго оккупированной до этого уборной. Ли тянет младшего в сторону, чтобы больше никому не мешать. И чтобы больше никто не мешал им. — Все нормально, я пережил это. Ко мне тогда пришел хён и, вопреки ситуации, без нелепых шуток и игнорируя мои заверения, он взял меня за руку и сказал такую странную фразу, — Хо удерживает чужой заинтересованный взгляд. Хан, кажется, уже не так тяжело дышит, да и дрожь ушла из тонких пальцев. Значит действует. Хо крепче сжимает ладонь, улыбается загадочно и бросает многозначительно: — «Не хочешь облажаться перед всеми? Так не лажай». Между ними повисает тишина. Джисон непонимающе моргает. Секунду. Две. И его плечи начинают дрожать. Сильнее и сильнее. Пока парень не взрывается громким искренним смехом, который тут же подхватывает Минхо. Они не могут успокоиться, сквозь смех пытаясь что-то сказать. — Это, — задыхается Хан, хватаясь за чужое предплечие, как утопающий за спасательный круг, — это же не имеет никакого смысла, — хватает воздух, упираясь лбом в плечо старшего, привалившегося к стене и тоже пытающегося успокоиться. — Я тогда так и подумал, — подтверждает Минхо, — но был в таком шоке, что не понял, как он вытащил меня на сцену! Ли театрально возмущается, ловя на себе блестящий взгляд младшего, и закусывает губу, сдерживая победную улыбку: Джисон успокаивается, глядя прямо в глаза Минхо и чувствуя исходящие от него покой и уверенность, предающиеся через все еще сцепленные ладони. — Спасибо, хён, — шепчет Джисон, получая все же широкую белозубую улыбку в ответ. — Все получится, Джисон. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Так что даже если ты облажаешься, то все в порядке… Ауч! Минхо все равно выглядит довольным, даже когда потирает ушибленное чужим хилым кулаком плечо. — Я не облажаюсь! — Уж постарайся! — передразнивает младшего Хо. — Я первый раз на таком мероприятии, не испорть хёну впечатление! И снова получает шутливый удар в плечо. — Вот такая твоя благодарность, мелкий? Вот это поколение! Никакого уважения к старшим… Хан снова прыскает смехом и извиняюще поглаживает ушибленное им же место. — Джисон! Мы выходим следующими, — доносится со спины знакомый голос, прерывающий их веселье. — Выпнуть тебя? — Сам справлюсь, — храбрится умирающий до этого от волнения Хан. — Смотри в оба, хён! И Минхо смотрел. Это, кажется, была его первая ошибка. Они с Феликсом только вернулись к своей шумной и всеми недовольной компании, когда объявили 3RACHA (старшему показалось это название забавным). И Минхо был готов ко всему. Ему так казалось. Вот на сцену выходят трое ребят, нарочито дерзких и уверенных, но не так, чтобы с первого взгляда им поверить. Свет на пару мгновений гаснет, а затем сцена окрашивается в синий неон и на ней уже совершенно другие люди. Их взгляд, их осанка, их настрой. Все такое незнакомое и чужое. Чан начинает читать первым и выбивает воздух из легких, там, на сцене, он кажется взрослее и решительнее. В следующую партию со звериным рычанием врывается Чанбин. Их спокойный и безопасный Чанбин вдруг выглядит и звучит куда сильнее и агрессивнее, его плечи напряжены, будто он хищник, готовящийся к прыжку. Ли вдруг понимает, что ни черта еще не знает о своих новых товарищах. Ему столько предстоит раскрыть. И Джисон… Всего десятком минут ранее Минхо видел перед собой круглые блестящие страхом глаза с подрагивающими ресницами, видел розовевшие в смущении щеки и неловкую широкую улыбку. Да, он не ждал того же самого на сцене, но не был готов к тому, что увидел. Хо перестает дышать, застывая в пульсирующей в такт битам толпе. Странное щекочущее чувство пробирается внутрь. Ли следит за каждым взглядом, каждым движением, каждым выражением лица Хана и не может спокойно вдохнуть спертый воздух. Ком застревает в горле, а бушующее в груди чувство, запускающее сердце в бешеном ритме, спускается куда-то к желудку, когда Хан торопливо облизывает губы, бросая игривый взгляд на повизгивающую возле сцены компанию девушек. Минхо удается вдохнуть побольше воздуха сквозь томительное тянущее чувство под диафрагмой, когда вновь вступает Чан, но, чтобы оторвать взгляд от Джисона, Хо приходится собрать всю силу воли в кулак. Он успевает вдохнуть и подготовиться к партии Чанбина, когда ее неожиданно перехватывает младший. И воздух в горле застревает, словно Ли настойчиво пытается проглотить рвущийся бессильный стон. Минхо тревожно закусывает щеку изнутри, сжимая ладонь, в который недавно держал чужую трясущуюся в мандраже руку. Это скользящее внутри ощущение ныряет прямо в живот, вызывая непрошеную дрожь в теле, когда Джисон заканчивает свою партию, дерзко вздергивая одну бровь и закусывая уголок губы с победной ухмылкой. Минхо не хватает воздуха, он глотает его огромной порцией, когда над его ухом раздается насмешливое Хенджиново «они чертовски хороши, правда?». И Ли чувствует себя мерзко. Румянец, который не разглядеть в темноте зала, заливает щеки, будто его поймали за чем-то неприличным. Он сглатывает густеющую во рту слюну и кивает торопливо, улавливая ухмылку на пухлых губах сбоку от себя. Чанбин с рычанием заканчивает партию, в зале становится светлее, а решительные выражения лиц на сцене сменяются благодарными улыбками. Хо ощущает, что футболка неприятно липнет к телу и чувство, пульсирующее настойчиво в животе, не хочет отпускать его. Он жестами показывает Чонину, единственному обратившему на него внимание в этой громко аплодирующей толпе, что должен выйти подышать воздухом, и срывается с места, будто за ним гонятся. На улице его горящее лицо обдает освежающим потоком ветра и, кажется, к нему возвращается нормальная способность дышать, несмотря на то, что на глазах застывает пленка непрошеной влаги. Это не слезы, это… это переизбыток эмоций, такое бывает. Ли на повторе перематывает в своей памяти увиденное и бессильно припадает к кирпичной стене позади себя. Минхо многое о себе знал, многое держал внутри и не рассказывал даже самым близким. Хранил много тайн и эмоций, привыкая к порядку и контролю. И то, что происходит сейчас внутри него, далеко от этих двух постулатов его привычной спокойной жизни. Ли глубоко дышит, пытаясь привести мысли в порядок. Это чувство уже знакомо. Ему было лет пятнадцать от силы. Он тогда увидел выступление своего будущего наставника по танцам и пропал. Хо помнит слишком отчетливо, как испугался этих ощущений, как думал потом о хёне и проклинал себя за неправильные мысли, от которых не мог избавиться, как бы ни желал. Как тяжело мирился с этим клубящимся змеей по внутренностям чувством, заставляющим задыхаться и изнывать. Помнит, как плакал, когда наконец-то понял, что это. Минхо знает, что справится, что все это всего лишь восторженный порыв. Это пройдет, стоит только увидеть привычное смущённое лицо и круглые блестящие глаза, увидеть привычного Джисона. Хо требуется еще пара минут, прежде чем вернуться к компании и досмотреть всю программу до конца. Он еще не догадывается, что, зная о том, каким этот шумный парень-белка может быть, каким он еще ни раз предстанет перед хёном, смотреть на него по-прежнему уже не получится. Тут начинается борьба, которую Минхо так боится проиграть.