Не отпускай мою руку

Минхо ненавидел грозу. У него были свои счеты с ней, но сейчас не об этом. Больше грозы он ненавидел только переживать ее в одиночку. Два часа ночи. В наушниках играет какая-то популярная мелодия, под боком успокаивающе дышит Суни. Ли просто пытается выспаться, потому что рано утром ему идти на практику, совсем скоро их ждет отборочное выступление. И эта мысль сейчас не успокаивает, а заставляет дергать нервно ногой в такт раздражающим вспышкам за окном, пробивающимся даже через плотно сдвинутые шторы. После очередной такой вспышки Минхо сдается, тяжело вздыхает и заставляет бедное животное, греющееся у его тела, недовольно поменять свое местоположение, но благосклонно остаться все еще у хозяйского бока. Парень тянется за телефоном, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и от бесконечного повторения хореографии у себя в голове на новостную ленту. Минхо сам по себе был спокойным и тревожностью не страдал, он вообще предпочитал попусту не волноваться. Но в этот раз что-то неуловимое меняло значение происходящего. Есть что-то, что танцор не хочет потерять, провалив показательное. Он еще не разобрался, что именно, но лажать, дабы опытным путем это выяснить, не собирался. Парень бесцельно переходит со страницы на страницу, заходит в Какао и отвечает на пропущенные сообщения, пока не натыкается на контакт Джисона. В сети. Что-то внутри расцветает непрошено, и на лицо лезет улыбка. Кажется, его новый друг такой же полуночник. В голове красочно рисуется картинка еще более пухлых щек и покрасневших глаз, промаргивающих догоняющий по пятам упущенный ночью сон. Минхо не знает, почему его руки сами тянутся написать сообщение этому мальчику-бельчонку, но он никогда не препятствует своим желаниям. «Смотри, не усни завтра где-нибудь в туалете. Тебе противопоказано полуночничать», — пишет парень, улыбаясь себе под нос. Перед глазами встает недавняя ситуация, когда Джисон ушел в студию за вещами, а затем его нашли в той же студии, только уснувшим на диване. По какой причине он решил прилечь вместо того, чтобы забрать рюкзак и уйти, они так из него не выпытали. Минхо и не интересно. Зато было до сжимающегося сердца тепло смотреть на то, каким крохотным становился этот мальчишка, свернувшись калачиком в углу и без того небольшого дивана. Хо смаргивает наваждение, когда в чат приходит ответ. «Спасибо за заботу, хен», — и смайлик, показывающий язык. «Эй, что за смайлики? Я ведь твой хен. Прояви уважение», — набирает танцор, но тут же хмурится, пытаясь придумать, как придать этому сообщению легкости. Не хотелось Джисона пугать и казаться для него недоступным старшим, к которому и обращаться только на «Вы» можно. Думает минуту и выбирает смайлик ухмыляющегося кота. «Ого, хен! Сначала подумал, что это твое фото. Одно лицо. То есть морда», — приходит вдогонку первому сообщению, а за ним следом все тот же смайлик, показывающий язык. «Что за молодежь пошла…», — Хо чувствует, как от его короткого смешка под локоть начинает ластиться проснувшийся кот. — Прости, прости, — шепчет Минхо, ловя на себе внимательный взгляд животного. — Это все эта невыносимая белка. Он ужасно забавный, знаешь, — делится со своим мягким другом парень и гладит того между подергивающихся ушек. «Простите, аджосси, я буду почтительнее. Теперь понятно, почему вам не спится. Слышал от дедушки, что пожилые люди часто страдают бессонницей». — Айщ, вот засранец, — шипит Хо, тут же печатая ответ. Суни недовольно мяукает и спрыгивает с кровати, понимая, что хозяин нашел себе компанию поинтереснее. «Повтори мне это при встрече, если проснешься утром», — и угрожающий фиолетовый чертик. Джисон читает сообщение и не отвечает. Хо уже собирается отложить мобильный и попытаться уснуть снова, как гаджет начинает вибрировать в его руке. Ли недолго думает, прежде чем ответить на звонок, и расплывается в улыбке, как только слышит елейно заискивающий голос на том конце телефона. — Прости, прости, хен. Я больше так не буду, только не проклинай меня. Ты молод и прекрасен, а я дурак. Минхо слышит, что Джисон улыбается, и может это представить себе так отчетливо, что даже его самого это пугает. Сердце делает кульбит на жалобном протяжном «хен», и Минхо вздыхает от ощущения, что тянет в груди. — Хорошо, ты прощен, — тянет он тихо, чтобы не разбудить родителей в соседней комнате, — на этот раз. Я сворачиваю свой алтарь, — усмехается тихо, устраиваясь удобнее на подушке, подкладывая под ухо динамик, в котором в благодарностях рассыпается Хан. — Ты так добр, хен, я буду тебе должен… — Еще бы. Посмотри на часы, нам понадобится кофе, — усмехается победно старший, слыша, как хнычет в трубку этот невыносимый мальчишка. А ему самому становится легко, тревога внутри так просто утихла, стоило лишь услышать голос Джисона. — Надеюсь, что ты понял намек. — Понятнее некуда, хен. На заднем фоне слышатся разные голоса, которые кажутся Минхо смутно знакомыми. — Смотришь что-то? — интересуется Ли, удобнее кутаясь в одеяло, смаргивает накатывающую усталость, давя непрошеный зевок. — О, да. Захотелось пересмотреть «Ходячий замок», — немного смущенно бубнит младший, хотя Хо известно о его страсти, которую, кстати, он разделяет. — Убиваешь режим ради аниме? — Тогда уж ради красивого мужика, — посмеивается Джисон и хрустит чем-то в динамик, а сердце Минхо пропускает удар. Даже сон в мгновения ока отступает. Ли пересиливает это немного тревожное ощущение неловкости и мычит понимающе. — Ну, в смысле, Софи прелесть, но Хаул мой детский краш, — запинается Хан в динамик, улавливая неловкую паузу и, кажется, осознавая, что сморозил. — Не осуждай меня! Минхо хмыкает. Конечно. Лучшая защита — это нападение. — Что ты, что ты, — смеется тихо в подушку танцор, — не смею тебя осуждать, у меня до сих пор на него краш. Надеюсь, что мы не подеремся? Слышно, как Хан смеется громко, расслабляясь, отпуская первоначальную неловкость. — Нет, хен. Старшим нужно уступать, — парень снова прыскает смехом и следом громко хрустит прямо в динамик. — Запасаешься на зиму, как маленький бельчонок, — журит не всерьез младшего. Ему, вообще-то, нравятся эти мягкие щечки, за которые Джисона хочется оттаскать, приговаривая, какой он милый. Хан что-то протестующе мычит с набитым ртом, хрустя громче и быстрее. — Бельчонок, бельчонок. И не спорь. Минхо чертовски хочет спать, поэтому его голос мерный, тихий, немного грудной. Его слова больше похожи на урчание огромного ленивого кота, нежели на понятные предложения. В конце концов, он не удерживает зевка. — Устал? Хо согласно мычит. — Тогда иди спать, — заботливо почти шепчет Джисон ему на ухо. — Спокойной ночи, хен. Минхо сглатывает от сосущего под ложечкой ощущения того, как нежно звучит чужой голос. Хан часто так делает: в одно мгновение из дерзкого рэпера превращается в сорванца и спустя еще одно мгновение в ласкового ребенка. Голос становится мягче, гласные тянутся, и ты так отчетливо можешь слышать его мягкую улыбку. Не яркую и широкую, когда он громко заявляет миру о себе, не робкую с сомкнутыми губами, когда он нервничает, совсем другую. Такую… сладкую. Сладкую, как мед. — Спокойной ночи, Хани… Джисон сбрасывает трубку и накрывает горящие щеки прохладными ладонями, а затем и пылающие кончики ушей. «Хани». Так его еще никто не называл. И почему это так до одури приятно? А Минхо наконец-то спокойно засыпает. Несмотря на то, что за окном начали снова бушевать грозовые облака. Утром Джисон, свернувшись калачиком в углу зала, встречает его. Хо с нарочитым недовольством припоминает про обещанный кофе и принимает в качестве извинений жалостливую мордочку, плотно стиснутую затянутым капюшоном толстовки. Разве можно обижаться на него вот такого? Атмосфера на практиках с каждым днем становилась все тяжелее, в особенности, если что-то шло не так. Чан не вывозил напряжения, то и дело срывался на ребятах за ошибки, бесконечно повторяя свои же. Однако в долгу никто не оставался. Несмотря на то, что Крис в гневе весьма страшен, все были на взводе. И когда они в десятый раз проваливают одну из частей выступления, Минхо сдается и первый предлагает сделать перерыв на обед. Чан молча выходит, хлопнув дверью напоследок. Феликс вздыхает, кидает всем: «Все в порядке», — и уходит за ним, и Хо сочувствующе смотрит им обоим вслед, протирая испарину, покрывшую его шею. Нужен час. И все придут в себя. — Ты пойдешь с нами, Минхо-хен? — без присущего ему энтузиазма спрашивает Хенджин уже у выхода. Минхо не замечает, как Джисон косится на того, в недовольстве поджимая губы. — Можно, — жмет плечами старший и обращается к Хану, который агрессивно закручивает крышку на бутылке воды. — Пойдешь, Джисон? Тот отрицательно машет головой и тут же отворачивается, завершая заранее ненужные расспросы. Хо жмет плечами, ощущая тревожный дискомфорт от такого поведения парня, который еще сегодня ночью забавно шутил с ним и лучился дружелюбием. Сделал ли Хо что-то не так? — Все нормально, он парится, что у него не получается эта часть, — развеивает напряженные размышления одной фразой Сынмин, немного притормозивший, чтобы поравняться с хеном. Ли непонимающе вздергивает брови, а младший уже предугадывает вопрос и тут же отвечает: — Принимает на свой счет. Они часто с Чаном спорят. Потом он себя винит. Если честно, они оба… Танцор понимающе мычит и благодарно улыбается Киму, но в голове судорожно работают винтики, пытающиеся понять, как помочь Джисону. — А, — начинает Хо тихо, но Сынмин внимательный. Ли это давно заметил, слышит с первого раза, оборачиваясь в ожидании продолжения, — когда он нервничает, что помогает ему расслабиться. Младший задумывается, разглядывая спины Чанбина, Уджина и Хенджина, что-то бурно обсуждающих между собой и совсем не замечающих отстающих. — Не знаю. Он быстро отходит, поэтому мы просто оставляем его одного. Как и Чан-хена. — Но Феликс пошел за ним, — резонно отмечает Минхо, тоже обращая внимание на широко жестикулирующую троицу. — Да. Он имеет волшебную способность успокаивать нашего лидера. Это же Феликс, — усмехается многозначительно парень, разглядывая задумчивый профиль старшего. Минхо только хмыкает в ответ, отлично понимая, о чем тот говорит. Уже в кафетерии, стоя в очереди за увлеченно делающими заказ парнями, Минхо решает попытаться помочь Джисону так, как он умеет. Набрав еды и заказав два холодных американо, Ли просит завернуть все это с собой, вызывая вопросы у ожидающего его Хенджина. — Хочешь поесть на свежем воздухе? — предполагает с ироничной усмешкой Хван, заглядывая в окна, по которым колотят мощные капли дождя. — Я отнесу это Джисону. Думаю, что если он не поест, то толку к концу практики так и не будет. Чан-хен убьет его, если его живот заурчит через час и собьет кого-нибудь, — посмеивается Минхо, неловко переминаясь рядом с Хенджином, недовольно кривящим свои привлекательные губы. — Может, ему пошло бы на пользу, он не спал до утра. Я бы сам его прибил, да руки не охота марать, — усмехается парень, морща в недовольстве нос. — Это не сработает. Минхо ловит на себе непонимающий взгляд и вздыхает тяжело. — Я уже говорил ему и скажу тебе. Если мы пройдем отборочный тур, — Ли убеждается, что Хенджин внимательно его слушает, и только тогда продолжает: — Если выберут нас, то вам придется что-то сделать с вашими отношениями. Группа не просуществует долго, если не будет единства. — Я не… — Чан-хен сутками работает для нас. Не заставляйте его пожалеть о своем выборе, — жмет плечами Минхо и бросает взгляд на часы, висящие на стене напротив. — Я пойду. Вы тоже не задерживайтесь. Ли не торопится заходить в зал для практик, потому что не знает, чего ожидать. Будет ли Джисон рад его видеть, будет ли он расстроен или же начнет щетиниться и обороняться? Минхо, на самом деле, не нужны задушевные разговоры. Он не любит этого. Бередить раны, погружаться в свою боль, в свои тревоги. Он всегда отпускает это, пытаясь отвлечься. И надеется, что Джисону тоже поможет этот способ. Однако то, что он видит, заставляет застыть в проходе. На диване у стены в самом уголке свернулся калачиком Джисон. Он укутан в широкое черное худи на пару размеров больше него самого, его капюшон закрывает даже брови, а губы мило надуты. Минхо ошарашивает чувство умиления, которое он испытывает, глядя на эту картину. Он такое чувствовал раньше только к котам. Точно не к людям. Но, вопреки своим убеждениям, Ли тихо закрывает за собой дверь и подходит «на мягких лапах» ближе, прислушиваясь к тому, как младший тихо посапывает. — Блять, — несдержанно шепчет танцор, опускаясь коленями на паркет, откладывая кружки и крафтовый пакет в сторону. В груди сердце трепещет, а губы невольно трогает улыбка, которую хочется спрятать. Минхо тянется в карман спортивных брюк, чтобы достать телефон максимально бесшумно, как делает это с Суни и Дуни. Ли даже не задумывается, зачем ему фото спящего Джисона. Он просто хочет сохранить этот момент для себя. Потому что это успокаивает, потому что дарит тепло. Сделав пару фото, довольный своей работой Минхо аккуратно трясет младшего за плечо, но тот все равно испуганно подрывается на диване, оглядываясь по сторонам. — О, хен. Напугал… Я… — Я принес тебе поесть. Могу поспорить, что ты не завтракал, — прерывает парня старший, засовывая немного помятый пакет прямо в руки все еще сонно промаргивающемуся Джисону. — Как ты догадался? — Потому что ты постоянно пререкался с Чан-хеном, — резонно отмечает Хо, отпивая кофе из своего стаканчика. — Он постоянно меня дергал. — Но он твой хен, Джисон. Он чертовски старается и очень устал… — Мы тоже, — протестующе и как-то уязвленно перебивает его рэпер, — мы тоже все стараемся. Не он один. — Но ты знаешь, что для Чана это тяжелее, чем для всех нас, — вкрадчиво доносит до него Минхо, и Джисону приходится согласиться с этим фактом, поджимая виновато губы. Чан говорил Джисону, что видит в них, в этой компании нелепых мальчишек, свой последний шанс. И это вылетело из головы. А танцору он, наверняка, не рассказывал о своих опасениях, но ведь это Минхо-хен. Заботливый, внимательный, сдержанный. Конечно, он сам все понял. Хан молча выбирает самый большой сэндвич из предложенных и подтягивает к себе ноги, уступая без лишних слов место рядом с собой хену. Минхо также молча садится рядом и выбирает самую привлекательную из булочек. Они едят в тишине, где раздается успокаивающий шорох обертки, пока на дне пакета не остается только мусор, который они туда сложили. — Спасибо, Минхо-хен, — со счастливой улыбкой благодарит его Джисон, кладя подбородок на напрягшееся плечо старшего. Хо немного тушуется перед такой близостью, а затем кривит лицо в гримасе, показывающей, как ему неприятен такой близкий контакт. Но сердце бешено отплясывает чечетку, и это Минхо совсем не нравится. Все это совсем не по плану. Ли сглатывает гулко, понимая, что Хан не собирается убирать свою голову с его плеча. Он только устраивается поудобнее и достает телефон, чтобы открыть какую-то дурацкую игрушку и похвалиться своим рекордом перед старшим. Хо хмыкает и, прокашливая непрошенную хрипотцу, ставит поход в тот дорогой ресторан суши на то, что побьет рекорд Хана за три попытки. Он в своей реакции уверен на все сто. К тому моменту, как возвращается Чан, на лицах ребят вновь расцветают улыбки, а в глазах плещет решительность, которой не хватало всего час назад. — У нас только одна попытка, — ставит условие Крис. И все они понимают, что речь идет не о танце. — И мы не упустим свой шанс, — отвечает ему Джисон, занимая свою позицию, — поверь.