Улыбка Дьявола

Горло нестерпимо жгло. С каждой новой секундой любая попытка вздохнуть была схожа с лезвием ножа, протыкающего и режущего нежную кожу шеи. Он рвано вдохнул, проклиная себя. Тупоголовый. Идиот. Безмозглый Олень! Как ты вообще умудрился попасться на такую глупую приманку! Оглянувшись, тёмная фигура наконец выползла из угла, в котором пряталась, таща за собой топор, поблёскивающий в свете морозной луны, и нечто обмякшее, не поддающееся в темноте распознанию. По Его спине постепенно спускался липкий страх, Он уже давно затерялся среди безликих улочек, которые то тянулись через весь город, то заканчивались через пару сотен метров тупиком. А вокруг лай. Невозможно отвратный, он пугал его своим приближением, и еще больше злил, отдаляясь, давая ложную надежду. Они следовали по его петляющим следам, не давая оторваться или отдохнуть, уже который раз доводя его до внутренней истерики, которую уже нет сил подавлять. Он устал. Устал как никогда в жизни. Хотелось прекратить эту пытку, длящуюся черт знает сколько. Может это его персональный ад? Может его догнали еще в самом начале, разодрали ненавистные псы или пристрелил один из полицейских и все его потуги уже бессмыслены? «Нет», — сказал Он себе, возвращаясь к реальности. Нельзя останавливаться сейчас, через пару районов будет гетто*, там его искать не будут. Собрав все свои силы он добежал до развилки и уже намеревался повернуть в сторону бедного района, но вдруг остановился и посмотрел на обрубок руки в своей руке. «Из этого получился бы отличный завтрак», — с сожалением подумал он, стараясь закинуть обрубок как можно дальше по второй дороге, надеясь, что голодные псины сначала побегут к воняющей кровью руке, сбивая копов или немного их тормозя. Сделав это, он вновь перешёл на бег. Сто метров. Триста. Километр был позади, когда фигура остановилась и позволила себе наконец отдышаться. Прислонившись к стене кирпичного дома, он дышал как никогда. Дыхание выровнялось далеко не сразу, прошло минут пятнадцать как минимум, за это время и адреналин почти исчез из крови. Первые слезы выступили неожиданно, парень их даже не заметил поначалу. Дальше по лицу стекала уже не солёная вода, а разбавленный огонь: настолько сильно он обжигал красные от холода и бега щеки. Было холодно и, чуть покачиваясь, беглец зашел в переулок, где днём открывались пару лавочек. Однако там уже кто-то был. Вдали послышался лай собак. *** Утро началось с головной боли. Смотревший до ночи телевизор Хаск был совершенно не рад пробуждению под трель старенького будильника. Он уже было хотел вернуться в царство Морфея, но вовремя вспомнил о работе и ежедневных обязанностях. Когда мужчина сел, кровать, больше напоминающая низкий стол, с той небольшой разницей, что лёжа на столе тебе в спину не впивается дюжина пружин, противно скрипнула. Мельком глянув в окно, темноволосый отметил, что небо уже начинало розоветь. И если бы он задержался на кровати ещё минут десять, мог бы полюбоваться на кроваво-алый рассвет, акварелью растекающийся по небу, но Хаск был личностью совершенно не отличающейся романтичностью, потому босые ноги уже через минуту спускались по лестнице. Да и болезненно пульсирующая голова желала лишь одного — кофе. Было у бармена ещё одно радио. Ни один из посетителей его не видел, ведь стояло оно на подоконнике в домашней части здания, скрытое от всего мира шторой. Небольшой пластиковый шар с панелью, покрашенный в металлический серебряный, уже как год исправно служивший мужчине. Такие были почти у каждого, кто хотел быть в курсе событий, но недостаточно обеспечен, чтобы приобрести телевизор. Так же в него можно было вставлять кассеты, но их у Хаска не было. Быстро пролистав пару каналов, тот остановился на сводке новостей и под бессмысленный бубнёж, направился к плите, чтобы сварить кофе. Сквозь ухо он услышал последнюю и самую главную новость нынешнего утра и недели:  — К нам пришли радостные новости от полиции! — диктор тщетно пытался разбавить унылую сводку безвкусными саркастичными шутками и излишне радостным для его должности тоном. Будто пытался кого-то пародировать, но либо это Хаск не мог определить кого, либо его пародии были еще хуже его шуток. — Како-ой сюрприз, а ведь шерифа даже не сменили. Невероятно! Послышался закадровый смех. Не дослушав, мужчина снова занялся кофе, окончательно потеряв интерес к тому, что говорит диктор. Поймали маньяка и хорошо. По вечерам станет больше клиентов, что слегка приподняло настроение Хаска, хоть и нынешнее их количество его вполне устраивало. С дымящейся кружкой он вышел на небольшую террасу, наблюдая за просыпающимся городом. Только сейчас бармен заметил небольшие хлопья снега, плавно спускающееся с неба и застилающие собой тёмный камень дороги. Было не особо холодно. Одетый лишь в лёгкие брюки и рубашку, черноволосый чувствовал себя вполне комфортно, он облокотился о деревянные перила и с некультурным сербаньем сделал глоток. Кофе обжёг горло. Так он и стоял, пока улица не наполнилась людьми. Кто-то спешил на работу, кто-то прогуливался в свой выходной, ну а кто побогаче спешил в ресторан на завтрак. Да, были и такие безумцы, что могли пожертвовать своим сном и переться в другую часть города, дабы потратить деньги на совершенно безвкусную тарелку овсянки. Хаск никогда их не понимал, хотя прекрасно знал того, кто, скорее всего, делает точно так же. Представить Аластора в каком-нибудь дорогущем ресторане было совершенно несложно, но почему-то мужчина был совершенно уверен, что шатен ни разу не просыпался раньше двенадцати. Да и на любителя овсянки он не был похож. Он предпочел бы отужинать олениной или боровом, сидя в окружении роскоши. Вскоре бармен отогнал раздражающие мысли и наконец обратил внимание на орущего на всю улицу мальчишку — газетчика, размахивающего дюжиной пожелтевших листов.  — Невероятная новость! — тут юнец в потрёпанной кепке заметил, что на него смотрят два чёрных, как уголь, глаза, но совершенно не смутился, даже наоборот, подбежал прямо к нему: — Мистер, мистер, хотите узнать, кто скрывался под маской кровавого убийцы? Купите газету и все узнаете! Не сказать что «невероятная новость» его особо волновала, да и он уже слышал её по радио, но отказать, смотря в огромные глаза чумазого мальчугана, не смог. Достав из кармана пару центов, он отдал их газетчику, который уже тянул ему газету, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться хотя бы до перил бара. Радостно захихикав, мальчик бросился прочь, крепко сжимая в своей руке деньги. Их у него никто не отберёт, потому что он крепко зашьёт их в своей кепке или закопает под любимым деревом. Мальчик уверен в этом, потому что Мистер был очень сильным, это видно. Полный своих детских предрассудков мальчик бежал на другую улицу, которая вскоре должна была наполниться людьми. Он надеялся, что монетки сделают его хоть немного сильнее и он сможет наконец побить задиру Джереми, а может даже даст по носу дяде Тому. Зайдя в дом, Хаск неспеша помыл чашку, сел и развернул газету. Со скучающим видом он прошёлся по городским сплетням, не обошедшим стороной жёлтую прессу, и наконец нашёл так взволновавшую всех статью. «Сегодня ночью был загнан в угол и пойман доблестной полицией ужасный преступник. Мужчина обвиняется в зверских убийствах восьми человек. Он скрывался около трёх месяцев, однако сейчас он понесет заслуженное наказание. Имя преступника…» — Что?! — вскочил Хаск, раз за разом перечитывая проклятые строки. Нет! Это не может быть он! Только не он. Кинувшись к вешалке, он молниеносно надел пальто. Вновь метнувшись к столику с газетой, он перечитал текст в надежде, что глаза его обманули или это просто галлюцинация. Увы, написанное было вполне реальным, и он выбежал на улицу, лишь чудом не забыв запереть бар. Бармен нёсся по заснеженной улице, вдыхая морозный воздух, и натренированное тело не собиралось останавливаться. По дороге он сбил с ног парочку прохожих, но на крики и ругательства, летящие в затылок, ему было плевать. Наконец, мужчина был на главной улице и разглядев здание полицейского участка, ринулся к нему. Распугав по пути парочку зевак, Хаск вломился в здание. Удивлённые полицейские, оглядели припорошенную снегом фигуру. — Мы можем вам чем-то помочь, сэр? — спросил подошедший ближе парень в форме. Он был новеньким и явно побаивался подходить к бармену ближе. — Вы задержали не того. — Простите? — Вы задержали не того! — Хаск выпрямился во весь рост и оказалось, что юноша был на целых две головы ниже мужчины. Тонкие ноги едва заметно подкосились, а подбородок взметнулся вверх. Парень ясно понимал, что его могут с лёгкостью переломить надвое, потому поспешил отойти от Хаска подальше. — Вы хоть знаете, кого задержали? — Мы прекрасно знаем кого задержали, — вмешался полицейский постарше. Звёздочка шерифа гордо блестела на его груди. — А кто Вы такой, чтобы решать: того мы задержали или не того? Следователь? Прокурор? — Хаск Джефферсон, лейтенант пятьдесят четвертой эскадры, — чётко, с заметным холодом ответил черноволосый. Младший в форме тихо охнул, приветствуя старшего по званию, а шериф скрипя зубами съязвил: — Из зелёных* значит. Ну и когда же летчики-лейтенанты начали расследовать преступления? Или может вы свидетель, а? Или соучастник? — Я знаю этого человека, он не мог совершить эти убийства, — снег на одежде начал таять, моча одежду. — Уважаемый, у вас есть весомые доказательства? Нету! — тихонько щёлкнула кнопка на чехле с револьвером. — Поэтому я попрошу вас уйти и не доставлять себе и нам хлопот. Хаск тяжело вздохнул, он должен с ним поговорить. Черноглазый был уверен, что это все большая подстава и недоразумение. — Я могу его увидеть? Покрытый морщинами шериф взглянул в глаза бармена: растрёпанный, поседевший, с злой складкой у плотно сомкнутых губ. А в глазах плескалась последняя надежда. Скрепя сердце он всё же сказал: — К сожалению, нельзя. Вернувшись ни с чем, Хаск увидел у закрытого бара Аластора, в руках у него была небольшая коробка нежно-салатового цвета. Чуть похлопывая себя по плечам от холода, он заглядывал в окошко, надеясь увидеть там черноволосого. Услышав хруст снега под ногами мужчины, парень обернулся. Хаск заметил, что он выглядел более уставшим чем обычно, но, увидев его, Ал оживился, и это стало почти незаметно. — Оу, Хаскер, вот Вы где! — улыбнулся шатен во все тридцать два, встречая пришедшего. — Я думал, в это время у тебя уже открыто. — Обычно — да, — мужчина звякнул ключами, отпирая дверь и впуская Ала. Табличка за стеклом гласила: «Открыто», и он перевернул её, всё равно открытие пропустил. Под беспечную болтовню парня они зашли в тёплое помещение. Стянув с себя ледяное пальто и не потрудившись отряхнуть с волос и шеи снег, черноволосый сел за столик, где до сих пор лежала злосчастная газета. Вновь он взял её в руки и с самым хмурым видом начал дырявить участок бумаги взглядом, надеясь, что волшебным образом одни буквы сменятся на другие. — Что-то случилось? — Аластор присел рядом и положил коробочку на стол. Хаск придвинул к нему газету, где красовалась «новость дня», увидев её, шатен нахмурился. Расценив это как недоумение, бармен пояснил: — Эти идиоты взяли не того. Отвлекшись от статьи, Ал взглянул на него, чуть приподнимая бровь. Он оторвал от края газеты небольшую полоску и скатал её в небольшой кулек, в который какая-нибудь мышь (при достаточном количестве ума) могла бы складывать хлебные крошки. — А почему ты так уверен в этом? Есть… подозрения на кого-нибудь? — Нет, но я знаю Джека как облупленного, — чёрные глаза печально пялились в стол, на то место, где пару мгновений назад лежал пожелтевший лист. — Мы служили вместе, он бы никогда не… Да этот парень даже курицу прирезать не может, не то что человека! Он всем нам спины прикрывал, почти каждую шкуру спас и мою в том числе. — Охотно верю вам, друг мой. Эти шакалы и ребенка в клетку посадят, попадись он им на пути. Огласив эту истину, известную каждому жителю городка, Аластор замолчал, и в комнате воцарилось молчание. Скучающе постучав пальцем по шероховатой поверхности принесенной коробочки, Аластор вдруг спохватился: — Боже, я совсем про них забыл! — аккуратно подцепив крышку коробки тонкими пальцами, он открыл её, показывая бармену красивые пирожные. — Я, конечно, понимаю, что это не самый лучший момент для этого, но я бы хотел разделить их с Вами. Возможно, они немного поднимут вам настроение, тем более, если то, что вы рассказали об этом человеке — правда, они не смогут его долго задерживать. Улик ведь у них нет. Как ни странно, слова Аластора успокаивали. Хмуро окинув взглядом парня и принесенное им угощение, Хаску понял, что оставалось надеяться на лучшее, и откусил кусочек от покрытого глазурью треугольника. Но под сердцем скреблись кошки. Он сидит тут и ест пирожное, пока его друга обвиняют в том, чего он не делал. Это было неправильно. Он должен что-то сделать, сходить в тот чёртов переулок, спросить местных, хоть что-то, что хоть немного ускорит освобождение Джека. Парень не мог не заметить хмурое настроение друга, и несложно было догадаться, к чему могут привести размышления Хаска, если он не сменит тему. Тихо кашлянув в кулак, привлекая к себе внимание, он нарочито расстроенным голосом сообщил: — Как бы мне не хотелось отложить этот разговор, но я должен предупредить вас, что я вынужден уехать на неопределенное время.