А почему бы и нет?

***

Время совместно с ветром совершало своё путешествие, превращая все зеленые листья в желтые и унося их на встречу зимнему утру. Тонкий слой снега покрывал дома, дерево в саду было украшено, возле него стоял снеговик. Новый год только вступил в свои владения. Изуку смотрел на собирающуюся маму – ему не сказали, что они куда-то едут. Инко периодически кто-то звонил и она, немного суетясь, отвечала. – Да, Шии-чан, – отвечала она уже третьему человеку, – не беспокойся. … Конечно, присмотрит, и я уверена, она тоже будет рада его видеть, – слушает она ответ и тихо смеется, – Вот, видишь, а ты переживаешь. Лучше собирайся скорее, а то тебе позвонит злая Мицу-чан и спросит: почему вы еще не готовы, – спародировала голос Мицуки и прослушала ответ, – … Ага, хорошо, до скорого. – Мама? – Изуку замер в дверях родительской спальни. – Да, Изу, милый? – она продолжала собираться, даже не глянув на Изуку. – Ты куда? – Как куда, милый? Мы с Мицу-чан и Масу-чаном обсуждали с тобой и Кацуки на той неделе за столом это. Вы еще оба согласились, – говорила Инко, складывая вещи в чемодан. – Согласились с чем? – Изуку весь подобрался, как перед прыжком. – Посидеть с детьми, – как ни в чем не бывало, ответила Инко. – С какими детьми? – Изуку сделал шаг назад. – С Шикаку-чан, а еще Даичи-чан, он должен был остаться с Нацуко-сан, но я позвала её с нами, поэтому он останется с тобой. – Но разве ему еще только не исполниться два года? – перебил маму Изуку. – Да, так и есть, еще помимо них двоих будут Харуко-кун и Митсуо-кун, кузен и кузина Кацу-чана, и еще несколько детей. Ты их всех знаешь, – закончила говорить Инко и захлопнула чемодан. – Я люблю тебя, не теряй, – сказала она, проходя мимо и целуя Изуку в лоб, – И ты не видел Яко? – Он с Жучкой гуляет, – бесцветно ответил Изуку. – О, хорошо, – Инко уже шла на выход из дома. Глаза Изуку расширились – он бросился следом за мамой. – Мама! Постой! Я не умею сидеть с маленькими детьми! С причудными маленькими детьми! – О, милый, я уверена, что ты отлично со всем справишься. Тем более с тобой будет Кацу-чан. – Ботаник! – Кацуки влетает в дом Мидорий, – О, здравствуйте тетя Инко, – он быстро кивает ей, – Какого leshevo?! Кацуки начал размахивать и дергать руками – [ почему ты не сказал мне? ] Изуку задергал руками в ответ – [ не сказал что? Я сам только узнал! ] Инко переводила взгляд с одного мальчика на другого. – Кацу-чан, твои родители собрались? – Ведьма еще складывает вещи, – ответил ей Кацуки, не разрывая зрительный контакт с Изуку и не прекращая размахивать руками. Изуку махал руками в ответ – [ скольких детей тебе назвали? ] Кацуки быстро взмахнул руками, показал жест и развел руки – [ мне назвали четверых и я не собираюсь сидеть с ними! ] Изуку резво защелкал, засвистел и махнул руками – [ мне тоже назвали четверых. И это не все! ] Кацуки и Изуку смотрели друг на друга широко открытыми глазами. – М-мама, а сколько всего детей будет? Инко фыркнула – Изуку выглядел как напуганный олененок в свете фар. – И что вы так переживаете мальчики, совсем уж грудничков то не будет. И мы уезжаем всего на три дня. – Мама. Инко набросила на себя шубку и взяла чемодан за ручку. – Хорошо, хорошо. Всего девять, – сказала она и закрыла дверь. – Девять? – хрипло повторил Кацуки. – А ведь еще есть Яко, – отозвался Изуку. Мальчики переглянулись. – Они буду жить у тебя! – одновременно закричали они оба, показывая друг на друга. . . . Кацуки и Изуку, стоя в гостиной, провожали взрослых с улыбками с наружи и скрученными нервами внутри. Кацуки своей улыбкой обещал всем смерти. Изуку своей улыбкой обещал сбежать из дома к Наставнику. Кузены Кацуки – двойняшки Харуко и Митсуо Хара (это тип девичья фамилия Мицуки. А это дети её младшего брата) – радостно махали родителям. Маленький Даичи держал Изуку за руку и хмуро смотрел в след уходящей бабушки Нацуки Ханаба. Туту сидела в переносной будке и тоскливым взглядом провожала свою хозяйку. Маленькие Банко и Арэта сидели на диване и изучали друг друга. За ними наблюди их старшие. Яко тоже пристроился рядом с ними. У маленькой Банко была старшая сестра – Шикаку Оши. Той было уже шесть лет. У маленького Арэта был старший брат – Рюн Куроки. Тому в этом году будет уже четыре года. Пятилетняя Аяме Ватари радостно повисла на Изуку, и тот поддерживал её одной рукой. Она знает его с рождения, ведь он со своей мамой спас её маму пять лет назад. Без их помощи её бы не было. Ацуко Гэндзи стояла в углу прихожей и не хотела отпускать руку своей мамы. Ей было семь лет и она была ростом с Изуку. . . . – Ну, что ж, малая gvardiа (гвардия) , – Изуку осмотрел детей, – на эти три дня и две ночи вы останетесь с нами. У нас с вами будут незабываемые приключения. Мы с вами найдем тайник Ледяного Джека, побываем в гостях у Песочного человека, победим Кошмара и много прочего. – А торт будет? – А стрелялки будут? Одновременно спросили Митсуо и Харуко. – Нет, – оборвал их Кацуки. – Что?! – закричали двойняшки. Банко вздрогнула – её чешуйчатые пластины на руках цвета иудины блеснули и одна из пластин полетела в их сторону. Изуку выставил перед ними блокнот – пластина врезалась в него и, оставив вмятину, упала. – А еще у нас будет несколько правил. И первое из них – не кричать. Если вы кричите, то теряет балл. В последний день мы подсчитаем все баллы, и победитель получит приз. И пока мы не пошли есть, давайте я напомню всем вам, а кому-то покажу впервые, где у нас ванна с туалетом. . . . – Ка-чан, держи их! Отвлеки на пару минут, я быстро! Изуку передал Кацуки в руки Арэта с Даичи. Глупая морда и Хмурая морда уставились на него с карандашами в руках. Изуку уже убежал из дома. Банко смотрела на это лежа на диване вверх ногами. Послышался грохот и рев сирены с верхнего этажа, а после хлопок двери – её закрыл Яко. Кацуки сжал зубы. – Постойте немного, – обратился он к детским мордахам, – Заразы малолетние! Ботаник же ясно сказал, туда не входить! – Это все Харуко! – Это все Митсуо! Отозвались его родственники сверху. Спустя пару минут, краснощёкий Изуку влетел в дом в одной водолазке с большим рулоном чего-то в руках. – Ботаник, ты че раздетый на улицу ходил? – спросил Кацуки, периодически хватая кого-то из сбегающих малышей и возвращая на диван. – Ты связал их? – спросил Изуку, смотря на связанных двойняшек в углу. – Они сваливают из этой фигни каждые несколько минут, – ответил Кацуки, возвращая Арэта на диван. Маленький Даичи уже бежал к стене. – А ну стоять, мелочь! – бросился за ним Кацуки. Изуку бросился вместе с ним наперевес, преграждая Даичи пути рулоном. Кацуки схватил мальчика и понес на диван – тот укусил его. – Ай! Ты ж зараза малолетняя! – воскликнул Кацуки и схватил Даичи за воротник и лямку штанов. Теперь тот висел. – Язык! – отозвался Изуку. Он быстро раскатал рулон по стене – им оказалась плотная прозрачная пленка – и закрепил его. Арэта уже бежал к ней. Банко ползала по ковру, собирая рассыпанные мальчиками фломастеры. – А где карандаши? – спросил Изуку. – Они ими убьют, – ответил Кацуки. Изуку кивнул, принимая ответ. – А где другие? Кацуки посмотрел в угол, где оставил двойняшек – тот был пуст. Изуку переглянулся с Кацуки. – Они пытались попасть в твою комнату последний раз. Мальчики бросились наверх. Сирена уже завыла. – Ааа! – кричали двойняшки, когда их атаковали маленькие пули с краской. – Будет вам урок, не заходить туда, куда не надо, – сказал Изуку, закрывая дверь на ключ, – А теперь признавайтесь, где Шикаку-чан, Рюн-чан, Аяме-чан, Ацуко-чан и Яко? – Они были с Яко-чаном! – отозвались перемазанные в краске Харуко и Митсуо на грани слез. Послышался взрыв. Кацуки и Изуку переглянулись. Их глаза одинаково дернулись. Харуко и Митсуо радостно заулыбались. Из-под двери ванны шел дым. . . . – Хорошо, – сказал Рей с разноцветными волосами, – Хорошо. Мы, очевидно, все ночуем в гостиной. – Да, – согласился синеволосый Кацуки. Аяме сидя у него на плечах, упорно пыталась сделать его волосы красными – те возвращались к синему цвету, который Аяме дала Кацуки в начале. Разукрашенные малыши – Банко, Арэта и Даичи – спасли на разукрашенном ковре в гостиной. – И, очевидно, коврику конец. – Да, – вновь согласился Кацуки, пока его украшали листочками Рюн и Шикаку. Листочки им подавала Ацуко – её руки были похожи на ветки деревьев и их украшали листья. Яко смотрел на всё это и рисовал. Харуко и Митсуо поклонялись в углу гостиной Жучке. Куда спрятались другие живности, Изуку не интересовало. Спрятались и ладно. Лишь бы целы были, размышлял он. . . . В гостиной повернули диван – теперь он смотрел на стену, где висел телевизор. До этого он смотрел в окно. На разукрашенном диване лежал разукрашенный плед. На этом великолепии сидели все, кому больше трех и смотрели мультик. Изуку и Кацуки в этот момент кормили всех, кому было меньше трех. Перемазанные в пюре они гордо улыбались – самые младшие были покормлены. Время на часах еще только доходило до двух часов. Первый день даже не близился к концу. Изуку взял на руки Даичи с Арэта – те сразу стали бить друг друга. Кацуки взял на руки Банко – та грозилась разреветься. Мальчики переглянулись. Теперь Изуку нес Даичи с Банко, а Кацуки нес Арэта – никто не дрался и не пытался заплакать. Когда мальчики приблизились к ванне, Арэта поспешил сбежать, а Даичи вцепился в волосы Изуку. Банко радостно взмахнула руками – из тех вылетели пластины. Кацуки просвистел и щелкнул. Изуку кивнул и зашел в ванну первым. Вышел оттуда он, спустя полтора часа, полностью мокрым. Снизу доносились крики – разгоралась новая драма. Злой и мокрый Изуку спустился с висящими на его руках двумя детьми и махнул головой Кацуки – тот, подхватив Арэта, пошел в ванну. Яко, обхватив одной своей рукой в другую, стоял напротив других детей. Харуко и Митсуо смотрели на него, нахмурившись и сжав зубы. Ацуко смотрела с жалостью. Аяме держала за руку Рюна и рассеянно смотрела с ним на других. Шикаку стояла возле Яко, поставив руки на пояс и наклонив голову с рогами в сторону Харуко. Рей прохлюпал мокрыми ногами в носках до ковра. – Что здесь происходит? Харуко, Митсуо и Шикаку закричали одновременно. Расслабленные и засыпающие Даичи и Банко встрепенулись, отцепились от Изуку и, вися на его руках, готовились зареветь. Изуку посмотрел на детей постарше – те замолчали – опустился на пол, поставил младших, начал гладить их по головам, успокаивая, и тихо запел. Те, волшебным образом, заснули. Рей снял мокрую, прилипающую к телу одежду, оставив только шорты, поднял детей, положил их на диван к Аяме с Рюном и уменьшил на телевизоре звук. – Сейчас я пойду переодеться, и чтобы когда я вернулся, вы спокойно сидели на кухне за столом. Ничего не трогали и не взрывали. И не смели будить Даичи-чана с Банко-чан, – Рей обвел всех взглядом, после чего посмотрел на Аяме и мягко улыбнулся, – Аяме-чан, присмотришь, пожалуйста, за малышами с Рюн-чаном? Если они проснуться, то надо позвать меня. Ты справишься? Аяме уверенно кивнула ему. Рей улыбнулся чуть шире. – А теперь вы. Я понятно все объяснил? – обратился он к другим детям. Те прятали глаза. – Повторяю, сидите спокойно на кухне, не хулиганя. Я переоденусь, приду к вам и мы всё обсудим. А до тех пор никто друг с другом не разговаривает. Всё ясно? Дети в разнобой кивнули. – Замечательно. Марш на кухню, – сказал Рей, проследил, чтобы дети зашли туда, и пошел переодеваться. Когда Изуку спустился, Харуко и Митсуо сидели за столом и не смотрели на Яко. Отсев от них на один стул сидела Ацуко, а уже отсев от неё на один стул сидела Шикаку с Яко. Переодетый Изуку сел на против Ацуко – через стул от Яко и через стул от Митсуо. Яко не посмотрел на пришедшего Изуку. – Кто из вас сможет объяснить коротко ситуацию? – задал он вопрос. Харуко бросила на него быстрый взгляд. Ацуко подняла руку. – Говори Ацуко-чан. – Эм.. Мальчики и Харука-кун поссорились, потому что Яко-кун не рассказал, что у него нет причуды, – ответила Ацуко. – Вот как, – Изуку наклонил голову, – Харуко-чан, Митсуо-чан, что вы можете сказать? – Да он! – начала кричать Харуко. – Тихо, – спокойно прервал её Изуку. Харуко стушевалась и заговорила тише. – Да он вообще не должен здесь быть! Мало того, что врет, так его еще и защищают! Митсуо, скажи что-нибудь. Митсуо сидел, прикусив губу и не поднимая взгляд с пола. – Митсуо-чан скажет чуть позже. Скажи, Харуко-чан, как именно Яко обманул тебя? И почему он не должен здесь быть? – Изуку расслабленно сидел на стуле, наблюдая за реакциями детей. – Он беспричудный! – вновь закричала Харуко. – Харуко, – строго сказал Изуку. Все дети застыли на своих местах, перестав ерзать. Харуко вжала голову в плечи. – Харуко, – уже мягче произнес он, – А теперь снова, но спокойно и не повышая голос, ответь: Как именно тебя обманул Яко, и почему он не должен здесь быть? – Он не сказал, что является беспричудным. А вообще, таких людей же вообще нет, а значит, его тоже не должно быть. Беспричудный человек – это вообще не человек. Харуко посмотрела на Изуку и замерла в испуге. – Изу-нии? – шепотом спросила она. Изуку покачал головой. – Митсуо-чан, тебе слово. Митсуо сидел на стуле, вцепившись в него и не поднимая глаз. – Ты спросил нас тогда, как мы думаем, какая у тебя причуда. Митсуо не видел, но Изуку кивнул. – Мы перечисляли все возможные причуды, но ты их все отрицал, – Митсуо резко вдохнул, – У тебя нет. Нет причуды, – он поднял взгляд на Изуку. Изуку смотрел на него. – Да, у меня нет причуды. Но мы сейчас не обо мне говорим. Рядом с Митсуо замерла Харуко, она смотрела на Изуку широко открытыми глазами, так же как и Ацуко. – Но ведь так не бывает, – тихонько произнесла Ацуко. Изуку посмотрел на неё. – Почему не бывает? Бывает. И пусть у нас нет причуды, это не значит, что мы не люди. Это не значит, что мы слабы. У нас есть сила, просто она не понятна вам. – Какая? – быстро спросил Харуко. Рей ей просто улыбнулся. – Та, которая не подаётся вашей логике. То, что у нас нет того, к чему привыкли вы, не значит, что мы слабы и нуждаемся в защите. И Харуко-чан. Самые первые люди не имели причуды. И именно беспричудные дали право называться людьми, причудным. Ничего не изменилось. Мы такие же люди как вы, и вы такие же люди как мы. Харуко отвела взгляд, Ацуко нахмурилась. Митсуо и Шикаку смотрели широко открытыми глазами на Изуку. Яко тоже смотрел на него. – Яко, скажи, ты обманывал Харуко-чан с Митсуо-чаном? – обратился к нему Изуку. – Нет, – замотал головой Яко, – я не обязан говорить им, есть у меня причуда или нет, потому что это э..моя информация, вот. Изуку кивнул. – Кто-то из вас хочет еще что-нибудь сказать? Ацуко подняла руку. Изуку посмотрел на неё и кивнул. – Но ведь быть беспричудным плохо. – Почему? – задал вопрос Изуку. – Потому что у вас нет причуды. Это ведь…, – Ацуки не могла подобрать слово и замолчала. – Это не плохо. Потому что если у вас когда-нибудь вдруг не станет причуды, то вы перестанете чувствовать себя цельными. Если вы попадете в среду, не благоприятную вашей причуде, вы почувствуете себя плохо. А мы нет. Мы являемся целыми с рождения. И нас, поэтому ломают с малолетства. – И нам в любой среде не будет хуже или лучше чем вам. И нам не нужно бояться, что если мы используем причуду, то начнется апокалипсис. Поэтому мы не хуже вас. Если это всё, то давайте уберемся в гостиной. Никто не ответил и Изуку встал из-за стола. С кухни все ушли странно тихие. Кацуки вышел из ванны абсолютно мокрым, держа перед собой сухого и чистого Арэта. Прошел час с того момента, как они зашли туда. Кацуки поставил ребенка на ковер. Тот побежал, запнулся, упал и не вставал – уснул на месте. Кацуки обхватил руками голову, сел на корточки и начал раскачиваться. – Ка-чан, – позвал его Изуку. Кацуки не отвечал. Изуку присел перед ним и помахал рукой перед чужим лицом. – Меня не учили этому, – тихо бормотал Кацуки. – Kapysta, – снова позвал его Изуку. Кацуки поднял на него ошалелый взгляд. – На, – Изуку всунул ему в лицо сменную одежду. Кацуки взял её на рефлексе. – Иди, переодевайся и поспи немного. Лучше на кухне, я там, у стены постелил. Кацуки кивнул, поднялся, шатаясь, и ушел наверх. Изуку подошел к лежащему на ковре Арэта. Может мне оставить его здесь? Я не хочу, чтобы он проснулся, если я его как-то не так возьму. Изуку посмотрел на Арэта, посмотрел на других разрознено сидящих детей, снова на Арэта и вздохнул. Раздавят. Изуку аккуратно взял Арэта на руки – тот заворочался, но продолжал спать – перенес на диван и оставил рядом с другими спящими детьми. . . . Кацуки проснулся под крики и плач. Они начинали третий раз подряд. В гостиной стоял жонглирующий мячами Изуку – дети замолкли, наблюдая за ним. Потом кто-то из них видимо вспомнил о чем-то и снова заплакал – другие подхватили его плач. – Что происходит? – спросил Кацуки, разминая шею. На него смотрел уставший Изуку. – Они вспоминают их, – шепотом ответил он. – Кого их? – шепотом спросил Кацуки, поводя плечом. Ответ знать не хотелось. – Маму с папой, – грустно ответила Ацуко. Банко, Даичи и Арэта заревели с новой силой. – Я-я-я х-хочу-у-у к ма-а-а-ме-е-е – Я-я-я х-хочу-у-у к па-а-а-а-пе-е-е Ревели они. Пришедший на новый плач вместе с Аяме, Рюн тоже заплакал. Изуку побледнел. – Хей, Рюн-чан, ну, ты чего? Хочешь конфету? Рюн замотал головой. – Х-хочу к ма-а-а-ме-е-е! – повторил он за своим младшим братом. Тот посмотрел на него и тоже повторил за ним. Державшая Рюна за руку Аяме тоже начала шмыгать и грозилась заплакать. – Эй, мелочь, ты чего? Ты же большая девочка, зачем тебе плакать? – быстро присел перед ней Кацуки. Аяме посмотрела на него, поджала губы и заплакала. Кацуки с Изуку переглянулись. Время на часах только перевалило за пять. Шикаку и Яко прибежали в гостиную и, увидев плачущих младших с Аяме и шмыгающую Ацуко, затормозили и тоже заплакали. Изуку прижал руку ко лбу, прикрывая глаза. Кацуки запрокинул голову к потолку и массировал переносицу. – Почему все ревут? – спросила, спустившаяся Харуко вместе с братом. Изуку резко посмотрел на неё и Митсуо, щелкнул, свистнул – Кацуки посмотрел на Изуку, перевел взгляд на двойняшек и улыбнулся. – Мелочь двойственная, если не хотите слушать этот ор на протяжении нескольких часов, то советую помочь и успокоить других малявок. – Чё? – Чё-чё? Дерево с Радугой и Кольчатым успокойте. И этих двоих тоже, – Кацуки кивнул в сторону Яко и Шикаку, – Иначе мы без ужина, – развел он руками. – Чур, на ужин будет нормальный удон! – Окей, – отозвался Кацуки, беря на руки Арэта. Изуку уже качал на руках Банко и Даичи – те потихоньку успокаивались – гладил по голове Аяме и давал конфету Рюну. Те тоже переставали плакать. Кацуки качал Арэта всем телом. Смотрящий на это Изуку фыркнул. Кацуки злобно зыркнул на него. . . . Успокоенные дети, спустя немного времени, с новой силой начали носиться по дому, пробуя его на вкус. Пока за ними в гостиной и другой части дома следил Изуку, Кацуки быстро готовил ужин и прятал все опасные и не опасные предметы на кухне. Ужин был готов и всех детей вместе с Кацуки запер на кухне Изуку. Даичи упорно не хотел есть. – Туту, – говорил он, – Туту. У Кацуки дергался глаз. Харуко и Митсуо пытались накормить Банко с Арэта. Те наблюдали за Кацуки и спокойно ели. Кацуки в этот момент припоминал все свои роли и навыки актера. – Я и не знала, что он так может, – восхищенно шептала Харуко Митсуо на ухо, смотря на Кацуки. Митсуо кивал в ответ и наугад вел ложкой. Арэта не понравилось, что ложка непонятно летает – Митсуо был обрызган мягкой кашей. Посмотревшая на него Харуко засмеялась и тоже покрылась кашей. Банко жевала свою руку и продолжала наблюдать за Кацуки. Даичи съел к этому моменту несколько ложек каши. Пятая «ложка-лошадка» была Даичи выплюнута прямо в лицо Кацуки. – Из-за стола никто не выйдет, пока все не будут накормлены. Поэтому в ваших же планах помочь накормить этих троих. Иначе не видать вам никаких мультфильмов. Все дети старше трех посмотрели на него с ужасом в глазах. Все, кроме Рюна – тот следил за вытекающей из-под перевернутой тарелки кашей. В гостиной что-то грохотало и жужжало. Накормленные и перемазанные в каше дети, выйдя из кухни вместе с Кацуки, увидели переделанную гостиную. Окна были заделаны плотной тканью, пол покрыт клеенкой, также как и все стены. К потолку, у стены напротив окна, была приделана гардина с крученной в рулон белой тканью. Диван был отодвинут к прихожей – выйти из дома теперь можно только перелезая через него, но за ним стояла ширма, что не оставила места между собой и стенами. – Ботаник, че за? – Кацуки, облепленный с двух сторон Арэта и Рюном, смотрел на гостиную, – Нас не было сколько? – Вас не было полтора часа, и я старался, как мог, – ответил Изуку, беря за руки Банко и Даичи и ведя их в ванну. – Банко-чан, Даичи-чан, как вам идея убрать с себя кашу, а после пойти рисовать? – Не хоту, – сказал Даичи, – Туту. Хоту Туту. Изуку остановился. – Точно. Туту. – Ты знаешь, о чем он? – поинтересовался Кацуки. Изуку медленно посмотрел на него. – Собака. Кацуки замер. – У нас помимо детей еще есть собака. Изуку и Кацуки переглянулись. – И где она? – спросил блондин. – Должно быть за ширмой в прихожей. – У нас будет собака? – вклинилась в разговор Шикаку. – А двойняшки где? – спросил, осмотрев детей, Изуку. – Демон! Малявка! Что за хрень? – послышался снизу голос Даби. – Ааа! – послышался крик Харуко и Митсуо. Кацуки с Изуку влетели в ванну. – Быстро умываемся и вниз. – Даби-хиро! – кричал уже спускавшийся к Даби Яко. Наполовину мокрые и с дергавшимися глазами Кацуки и Изуку смотрели на застрявшую в ширме Харуко. Её за ноги тянули Митсуо и Шикаку. Из кухни вышел Даби с переноской под ручку с Яко. Изуку грустно вздохнул и запрокинул голову к потолку. На нем отпечатался чей-то след ноги. – Прожарка, – обратился к Даби Кацуки, – ты есть хочешь? – Что? – спросил Даби. – Теперь ты работаешь за еду. И первое, что тебе нужно сделать, это проследить за детьми. Второе, сделать так, чтобы они не умерли. И третье, чтобы они не ревели. На, – сказал Кацуки, забирая переноску и вручая Арэта. – Э, стопэ, – начал говорить Даби. Его уже не слушали. Изуку отогнал Митсуо и Шикаку от Харуко, передал им Банко с Даичи. Кацуки взорвал ткань сверху от Харуко, Изуку быстро порвал ширму и вытащил девочку. Та смотрела на него заплаканными глазами. Изуку сразу стал успокаивать её. Почуялся неприятный запах. Изуку передал Харуко Кацуки, забрал у Даби Арэта и ушел с ним наверх. – Кто-то еще из вас хочет в туалет? – спросил Кацуки. Дети молчали. Кацуки вздохнул, – А кто-нибудь из вас хочет пи-пи? Банко тут же подняла руку. У Кацуки дернулся глаз. Даичи посмотрел на Банко и тоже поднял руку. Глядя на них руки подняли Рюн и Аяме. – Ну, пошлите, малолетние дьяволы – сказал Кацуки, опуская успокоившуюся Харуко. Та поспешила к переноске с собакой. – Если, когда я вернусь, собака будет бегать по дому, то конфет лишаться все, – поднимаясь наверх, предупредил Кацуки. Митсуо тут же убрал руки от переноски и перехватил руки сестры. – Что у вас здесь происходит? – спросил Даби, осматривая гостиную и детей. – Новый год! – ответил радостный Яко. . . . Спустя несколько часов и множество приключений, что потрепали нервы Кацуки с Изуку и появившегося на пару часов Даби, день, наконец, подошел к концу, и пора было ложиться спать. Изуку вытащил из спальни мамы, заранее спрятанные футоны, пледы, одеяла и подушки. Спустя еще несколько потраченных нервов все дети уснули. Изуку с Кацуки ушли на кухню – продумывать план на завтра. Даби, как самый взрослый, остался следить за спящими детьми в гостиной. . . . Следующий день прошел чуть лучше. С утра слезы – Кацуки, Изуку, Яко, Харуко и Митсуо быстро с этим разобрались. Даби помогал, как мог. Завтрак начался в полвосьмого – на умывания было потрачено меньше часа. Дети побывали в маленьком цирке из двух актеров, к которому потом присоединились все остальные. Все спальные принадлежности были спрятаны еще перед завтраком, а потому вновь страдали одни только стены, ковер и диван с пледом. Покрашенные Изуку и Кацуки вымыли меньше, чем за три часа, всех покрашенных детей. Даби ходил с зелеными волосами, Яко ходил с белыми, а Изуку с черными. Кацуки снова ходил с синими волосами. Изуку принес откуда-то кубики, и теперь вся гостиная была в разных строениях. Кубики потом переехали в закрытые комнаты. Шишки почти у всех и фингал у Харуко заставили сделать всех взрослых это оперативно. День проходил почти прекрасно. Определенно, лучше, чем вчера, думал Рей, опуская простыню по стене и включая проектор. После ужина все сели смотреть мультфильм. Кошки и крыса расселись между детьми и смотрели мультик вместе с ними. Следующее утро началось с неприятных запахов и криков. Потом позвонили родители и сказали, что попали в пробку из-за неожиданно выпавшего снега – они приедут позже планируемого. Дети построили посреди гостиной снеговика из подручных средств. Изуку и Кацуки переглянулись и вздохнули. У Даби дергался глаз. . . . Когда родители вернулись, их ждала в коридоре заштопанная ширма. Инко легко её сложила. Дальше взрослых ждал разукрашенный диван, а за ним на полу и разукрашенном ковре растянулись спящие разукрашенные дети. Кацуки и Изуку нигде не было видно. – Ой, посмотрите, – позвала всех мама Аяме, указывая на кучку, что представляли собой спящие. Под детьми виднелись части тел и головы Изуку и Кацуки. Банко и Даичи спали на груди Изуку, Яко расположился на животе у брата, на ногах лежали Аяме с Рюном и Шикаку. На Кацуки, развалившись, спали Харуко и Митсуо, держа за руки Ацуко, что лежала на животе Бакуго, а Арэта обнимал чужую ногу. Даби спускался по лестнице и вытирал волосы, когда заметил приезжих. Инко впервые видела его таким счастливым. – Вы вернулись! – тихо и радостно проговорил он. Инко только сейчас заметила, что волосы у него теперь зеленые. – Я не знала, что у тебя есть еще один ребенок, – повернувшись к Инко, сказала мама Ацуко. Инко улыбнулась. – Я же говорила, что они отлично со всем справятся.

***

Изуку наблюдал – его мама притягивала к себе крохотные частицы фломастера, очищая ковер, и одновременно с этим она читала какую-то книгу. – Мам, – позвал её Изуку. – Да, милый? – не отвлекаясь, отозвалась она. – Если ты можешь притягивать к себе даже микрочастицы, не означает ли это, что чисто теоретически ты можешь притягивать к себе молекулы кислорода? И сделать вакуум у человека в легких, тем самым убивая его? Инко удивленно смотрела на него. – Эм..что? – Изуку наклонил голову. – Я примерно так угрожала твоему отцу, когда рожала тебя, – мягко улыбнулась она, отводя взгляд и погружаясь в воспоминания. Изуку свалился со спинки дивана. – А поподробнее?! – воскликнул он, выбираясь из наложенных на диван пледа и подушек. Инко рассмеялась и начала свой рассказ.