Снова к тебе

Low Roar - Give Me an Answer       Ночь проходит вполне спокойно, если не считать того, что ближе к тусклому рассвету Райнер просыпается весь в поту от кошмара. Влажная простынь неприятно клеится к голой спине, он жмет на веки пальцами, пытаясь прогнать кровавые картинки, восстанавливает дыхание, надеясь, что своим вскриком не разбудил Эрена. В мареве мутного наваждения все еще кажется, что руки окрашены в темно-красный.       Давно ему не снилось прошлое. Так давно, что он уже по глупости решил, будто оно оставило его в покое. Хотя бы во снах. Но, похоже, дневное потрясение хорошо так прошлось по всем его выстроенным стенам, и то, что он пытался забыть, вылилось на него как ушат холодной воды. Даже в городе, несмотря на произошедшие там ужасные события, в большинстве из которых он принимал непосредственное участие, Браун спокойно засыпал и так же просыпался. Уязвимая мысль снова просачивается в его голову, кусает, напоминает, что, если бы Райнер не узнал, что Эрен жив, подобные моменты сейчас бы не волновали его душу.       Он спускает ноги на холодный деревянный пол, проводит рукой по лицу, смотрит на ладони.       Нет, не в крови, всего лишь влажные от пота.       И некого тут даже винить. Ни Хисторию, которая рано или поздно все равно рассказала бы кому-нибудь, ни Эрена, который стремился умереть за свободу, будь она неладна, и сейчас не представляющий, что делать дальше, застыв, словно мрамор, между своими мыслями и простором, который предоставила ему прародительница. Ни себя. Особенно нельзя позволить винить себя. Это был всего лишь очень неудачный сон, который легко забудется к середине дня. И Райнер не будет думать о нем дольше положенного.       Он тянется к наручным часам, осознав, что больше не заснет, и смотрит на циферблат. Начало девятого. Непривычно было просыпаться так поздно: без ворчливого заспанного голоса Жана над головой, без графика, что был расписан на неделю вперед. Быть предоставленным самому себе было еще непривычней. Все время надо было что-то делать, куда-то поехать, кому-то пожать руку. И Райнер ни в коем случае не жаловался на такой темп жизни. Главное, что больше никого не надо было убивать, а с остальным он уж как-то справлялся.       Он мог снова лечь и просто лежать. Провести в кровати хоть целый день. Не прекрасно ли? И ни о чем не беспокоиться. Ну, почти. — Уже не спишь?       Райнер оборачивается на голос. Эрен стоит в проеме, страшно-бледный в утреннем свете, смотрит так внимательно, будто не в силах поверить, что внезапный гость не покинул его дом. — Надеюсь не разбудил, — говорит Браун, хотя видит, какое у Эрена серое лицо, и темные круги под тусклыми глазами. Тот явно не спал этой ночью. Йегер рассеянно качает головой. — Кошмар? — Впервые за полгода. — Из-за меня. — Эрен не спрашивает, спокойно утверждает без каких-либо эмоций в голосе. Слова все равно больно стреляют своей правдой. — Нет, Эрен, не из-за тебя.       Да господи, лучше бы он сказал, что они ему каждую неделю снятся. Браун мысленно морщится от своей глупости и быстрого языка. Подумав, он добавляет, повернувшись корпусом к Эрену: — Ну, может из-за ситуации в целом. Не каждый день узнаешь, что твой друг жив. — Приятно, что я все еще твой друг. — Эрен опускает глаза, но потом снова смотрит на Райнера. Слабый свет мелькает где-то в глубине зрачков. — Раз у тебя улучшилось настроение, то давай и мне его поднимем. Я дико голодный.       Но Эрен вдруг хмурится, когда Браун встает с постели и вцепляется взглядом за что-то рядом с левым плечом. Конечно, он не мог не заметить. Браун думал о том, чтобы лечь в одежде, но тяжелый спертый ночной воздух, даже с открытыми окнами, поменял его планы. — Что это? — Пустяки. — Райнер надевает футболку и штаны. — А выглядит как удар от ножа. — Скажем так, защищал честь барышни. — Не то, чтобы Энни тогда не смогла бы за себя постоять. Все они в той потасовке унесли на себе неприятные напоминания. Но это явно не тот момент, чтобы рассказывать об этом. Попозже. — И по глупости забыл, что больше-то мои раны не затягиваются. — Не поверю, что ты не смог увернуться. — Эрен складывает руки на груди и вид у него становится сильно задумчивым. — Или, постой, так в кадетке, когда я выигрывал, ты все это время поддавался? Потому что с другими ты всегда побеждал. Не считая Энни и Микасы, конечно же. Брауну захотелось покраснеть. — В свое оправдание скажу, что я тогда был слишком самоуверенным. А тебя мне было по-человечески жаль.       Они проходят на кухню, где уже кипит поставленный Эреном чайник. Райнер замечает две тарелки с кашей на столе, фрукты и булочки. Эрен оказался не настолько погруженным в себя, чтобы совсем перестать есть. Или только притворяется, пока Браун тут? — Ну спасибо, — бубнит Йегер, разливая чай. — Я был настолько бездарным? — Нетерпеливым, скорее. Ты хорошо держался в паре с Жаном, и… Марко. — Маленькая заминка не ускользает от Эрена, но тот пока ничего не говорит. — К концу обучения мне уже не надо было поддаваться. — Жана было легко вывести на эмоции, сказав что-нибудь о Микасе. Так я его и побеждал. А Марко всегда спрашивал после боя не сильно ли он бил. Еще и извинялся. — Ты не знаешь, да? Как, то есть, из-за кого именно погиб Марко. Тень закручивается в мертвых глазах Эрена. У Райнера холодеют руки. — Ты думаешь, что я сейчас должен разозлится, да? Марко был моим другом и твоим. Но… по правде сказать, на твоем месте я поступил бы точно так же.       Браун сжимает онемевшими пальцами горячие края кружки. — А Жан мне лицо разбил, когда узнал. — Он грустно усмехается, хотя ничего веселого в этой ситуации не было. — Думаю, он никогда меня за это не простит. — А ты себя… простил?       Райнер вскидывает взгляд на Эрена. Тот не смотрит на него, копаясь в каше. Захотелось приукрасить, сказать всю ту чушь, что обычно говорили Брауну врачи-психиатры, дать больше надежды на то, что и Эрен может себя простить. Но Йегер сразу поймет, что Райнер будет ему врать, и тогда Браун его совсем упустит. Он решает сказать как есть. — В какой-то момент я не выдержал. — Райнер делает глоток из чашки. Эрен будет первым, кто узнает об этом. — В Марли, за несколько дней до фестиваля, до нашей встречи, взял ружье и ушел в тихий угол. Готов был спустить крючок, но… как видишь, сижу тут. Как и ты. — Я не… Ты думаешь, я тут сижу, потому что простил себя? — Нет. Но ты хочешь этого. Иначе бы не пришел к Хистории, не построил бы дом. Не ждал бы. Закончил бы сразу там, в городе, как вернулся из мертвых. Почему ты не убил себя, Эрен?       Йегер часто моргает, застигнутый врасплох внезапным вопросом. — Ответ «не смог» не принимается. Зная тебя, ты бы и правда покончил со всем сразу же. Ты же никого не слушаешь, поступаешь как сам хочешь. Может, где-то внутри себя ты обрадовался, что выжил? Потому что сейчас я рад, что тогда не нажал на спусковой крючок. Благодаря тому, что я этого не сделал, я снова увидел тебя. — Райнер держит паузу, но Эрен больше ничего не говорит. — Спасибо за завтрак. Умоюсь и пойдем прогуляемся. Огород покажешь.       В лесу свежо. После громких грязных городов, оказаться в полной его противоположности было очень приятно. Райнер глубоко вдыхает лесной воздух. Теплый ветер иногда ерошит ему волосы. Он перехватывает ведро полное воды поудобней и следует по тропинке поглядывая на спину впереди идущего Эрена. Тот, кроме «держи, отвечаешь за воду», больше ничего ему так и не сказал. Не то чтобы Райнер ожидал откровений на ровном месте, но все-таки хотелось узнать, что у Эрена на уме. Если там вообще что-то было, а не только «это все моя вина». Браун уверен, что за три года молчания у Эрена на душе не кошки скреблись, а тигры. Надо только подождать, когда клетка сломается под напором когтей и тяжелых лап.       Они ступают на небольшую зеленую полянку, окруженную высокими деревьями. Лучи солнца выхватывают участок земли, ограждённый скромным забором, где виднелись растущие зеленые листья овощей. — Я бы возле дома выращивал, но там света мало. Нашел только это место, — говорит Эрен, когда они заходят на территорию. — А как грызуны? Пируют каждое лето? — Иногда. — Эрен пожимает плечами. — Мне не жалко. Неподалеку есть нора зайцев. Если урожай хороший отдаю им половину. — С лесными обитателями значит дружбу заводишь. И как с ними общение складывается? — Райнер ставит ведро на землю, разминая онемевшее левое плечо. — Они любители тишины. — И тут действительно больше никого нет? Только животные? — Ты имеешь ввиду, есть ли тут охотники? Возможно. В нескольких километров к югу стадо оленей пасётся. Может иногда и звучали звуки выстрелов.       После они несколько часов возятся в земле. Из-за жаркой погоды Райнер снимает с себя кофту, но Эрен продолжает работать, даже не закатывая рукава. Иногда Йегер поглядывает на его шрам. Райнер тоже не сразу привык к тому, что он теперь с ним на всю жизнь. Но, может это даже хорошо. Это помогает Райнеру вспоминать, что получил он его защищая кого-то. А не уничтожая. — А почему ты не… — Что? — тихий голос Эрена отвлекает Брауна. Он оттряхивает ладони от земли и еще раз переспрашивает. Йегер прочищает горло. — Почему не выстрелил тогда? — Фалько спас меня. Правда, он об этом не знает. Я в тот момент мало соображал из-за вины, что давила, надеялся, что пуля спасет меня от этого. Но кто потом спасет мою семью, когда найдут тело? Марли потеряла бы одного из девяти титанов, им бы пришлось отвечать. В худшем случае им бы всем вкололи сыворотку. Габи не заслужила нести ответственность за мои грехи. — Она разве не хотела получить Бронированного? Фалько рассказывал. — О, это была мечта всей ее жизни. Хорошо, что не все наши мечты сбываются. — Зато из нее вышел отличный стрелок. Шея иногда побаливает. — Я ей передам.       Они обмениваются улыбками и продолжают работу. Тишина больше не давит на плечи. Лес окружил их звуками, запахами, жизнью. Иногда Эрен направляет его, показывая, как правильно, потому что в земледелии Райнер был новичком. Йегер признается, что сам еще не все знает, учился-то по книгам, что принесла Хистория, да по ее рассказам. Когда солнце исчезает дальше за деревья, Райнер снова подмечает неприятную, но очевидную вещь. Эрен выглядит хуже мертвеца. Неизвестная какая ночь без сна, без регулярной нормальной еды, он действительно держался только на одном слове. Йегеровском упрямстве. Его руки иногда подрагивали, а с лица капал пот.       Попозже вечером, они без сил вваливаются в дом, и пока Эрен моется, Райнер делает им быстрый ужин. Но, к сожалению, Йегер почти не притрагивается к своей порции риса. Он давится кружкой чая и уходит к себе, погруженный в себя еще больше, чем был до этого. Райнеру становится физически больно наблюдать за этим. Но что он может? Не впихивать же насильно еду ему в рот.       Несколько минут Райнер стоит у закрытой двери, но снова не решается входить. Похоже спальня для Эрена служила личным островком безопасности и нарушать личные границы Браун не хотел.       Несколько дней в огороде пролетают как один час, так, по крайней мере, ощущает Браун. Эрен не показывал слабости, ни разу не жаловался на свое состояние, игнорировал его, пока в один вечер не свалился в обморок. Благо Райнер шел позади и успел поймать внезапно накренившееся в бок тело друга. Физическое истощение и перегрев сделали свое дело.       Райнер старается не обращать внимания на свои дрожащие руки, пока укладывает пылающее тело Эрена на кровать. Рассматривать спальню не было времени. Он снимает с него кофту и обтирает смоченным в холодной воде полотенцем. Тело Йегера, как и ожидалось, оказывается обтянутым кожей скелетом с легким намеком на мышцы в руках и груди. Впалый живот, торчащие ребра. Райнер много видел ужасов, но смотреть как твой друг превращается в тусклую тень самого себя оказалось еще страшней. Браун вытирает лицо Эрена, в свете свечей замечая, как у него источилась кожа и белые косточки скул буквально проглядывали сквозь нее.       Райнер меняет полотенца полночи. Эрен так и не приходит в себя, но его дыхание становится глубже, тело уже не горит. Райнер позволяет себе обессилено выдохнуть. И только после пережитого стресса понять, что именно прятал Эрен за длинными рукавами.       Порезы на руках.       Наверно, чего-то подобного Райнер и ожидал. Есть несколько свежих, но большинство старые. Бледные полосы пересекали внутренние стороны предплечий. Некоторые были совсем незаметными. Пара довольно больших. Райнер проводит по ним пальцами. Он еще несколько минут рассматривает подрагивающие ресницы Эрена, укрывает его одеялом и выходит из дома. Холодный воздух остужает его мысли. Теперь он лучше понимает Зика и его дурную привычку.       Впервые ему хочется закурить.