Цена смерти

      Рано утром, когда за окном пели иволги, Она с улыбкой расчёсывала негустые волосы госпожи Димитреску, аккуратно проводя гребнем по прядям. Женщина же, смотрясь в зеркало, красила губы алой помадой, слегка поджимая уста в тонкую полоску. Госпожа наказала ей ходить в том красном платье постоянно, но девушка не знала, как ей быть, когда дело дойдёт до уборки - не хотелось пачкать такую дорогую вещь, тем более одежда была подарком хозяйки.       К такому платью так и хотелось сделать какую-нибудь красивую причёску, что Она и постаралась претворить сегодня перед выходом. Её волосы были распущены и локоны - чуть завиты к низу. Она смотрелась теперь как самая настоящая леди из знатной семьи. Остальные служанки, завидев красное платье, висящее на спинке её стула, естественно начали расспрашивать что к чему. Она на эмоциях поведала всё без утайки. Но увидев в глазах девушек зависть, чуть поубавила свой пыл. Между ними словно выросла какая-то стена, и теперь другие служанки немного сторонились её. «Ну и пусть», - думала юная гувернантка. Всё равно главная среди них - Она, и им придётся подчиняться и выполнять свою работу, а другого от них и не требовалось. Отложив гребень, девушка взяла уже разгорячённый каламис и принялась наматывать по одной прядке волос леди на железный стержень.       Женщина откинулась на спинку резного деревянного кресла, теребя кулон на шее. Она странно себя ощущала: будто разгорячённая кровь двинулась по её замёрзшим жилам и появилось неумолимо много энергии, которая искала выход. Так было лишь в двух случаях: когда она поест впервые за долгое время и когда голод подступает к ней. Первоначально, как она только-только возродилась, ситуации из второго случая она не могла контролировать, что влекло за собой беспорядочные перевоплощения в то, что сидит внутри неё. Обманчивые ощущения при чувстве голода лишь являлись инстинктами, которые предупреждали её и помогали найти жертву намного быстрее. Но так было раньше, когда она была одна. Теперь у неё есть дочери, которые могут за несколько миль учуять человека и доставить его в замок.       Женщина прочистила горло, взглянув на девушку, и слова сами собой сорвались с уст, прежде, чем она успела что-либо обдумать: - Можешь сходить в деревню сегодня, - вдруг сказала хозяйка замка, всматриваясь в отражение гувернантки в зеркале. Страх из девчонки совсем выветрился, и та даже не замечала, насколько были отточены её движения, когда душу ничего не терзало и не пугало, - можно было любоваться часами. - Правда, миледи? - послышалось сзади. Гувернантка радостно вздохнула, сжав рукоятку каламиса. Госпожа кивнула, углядев радостные искорки в глазах девчонки. Димитреску хмыкнула. Интересно, что сталось бы со служанкой, подсели она ей Каду? - подумалось женщине. Стала бы Она таким же монстром, как и те, что бродят в темницах её замка, или обрела бы силу, равную одной из четырёх владык?       Глубоко задумавшись, Альсина не заметила, как девушка покончила с её причёской и отошла, расправляя белое платье, лежащее неподалёку на пуфе. - Миледи, - Она слегка встряхнула наряд, расправляя складки и обращаясь к главе дома. - Могу я у вас просить? - М? - женщина пару раз моргнула, услышав девушку, отвлекаясь от дум. - Как вы знаете, - начала будто из далека служанка. - Работы с летом прибавилось и нам не хватает рабочих рук. - Ну, и? Ей было неловко просить госпожу о чём-то после подарка в виде платья, поэтому Она слегка засмущалась, но подумав, что эта идея провальная, отмахнулась: - Забудьте, госпожа, - Она прикусила губу, аккуратно подавая платье. - Всего лишь бредовые мысли. - Бредовые мысли? - Димитреску улыбнулась, принимая из рук служанки одежду и откладывая её. - Раз уж начала, то стоит рассказать до конца, а я уж решу - бредовые мысли то, или нет. Женщина встала в выжидающую позу, наклонив голову чуть в бок. Девчонка едва доходила своим ростом ей до груди, поэтому здесь нельзя не ощутить превосходство, но она решила отложить это чувство в сторону, сменяя его сегодня на благосклонность.       Любая другая служанка на месте главной гувернантки уже давно бы была изранена за свою нерасторопность и выгнана вон. Но здесь был другой случай. Кажется, между госпожой и девушкой возникла некая связь, которая особенно заметна в последнее время: когда между ними царит тишина и слышно лишь тяжёлые вздохи гувернантки за работой. Леди наблюдала за девчонкой, слегка улыбаясь, и любуясь, как аккуратно та берёт её волосы, подаёт полотенце в ванной, или наливает ей в бокал вино. Теперь это получалось у неё так непринуждённо и на автомате, - Она знала свою работу. И это приводило леди в лёгкий восторг. Но почему?       В её владениях побывало столько бедных девушек, оторванных от своих семей, - сколько жизней погубил этом замок? Огромное количество, его фундамент буквально стоял на костях умерших. Руки Альсины были в крови сотни девиц и мужей, но она не противоречила своей сущности, жадной до чужой плоти. Ей нравилось превосходство, нравилось чувство того, что в любую секунду она может убить любого человека, находящегося в замке или деревне. Сила и власть, о которых она мечтала с детства и которые получила - вот, что ей подстать.       Однажды она уже чувствовала такое - с Бэлой, Кассандрой и Даниэлой, которые были редкими красавицами для их краёв. Иностранные девушки быстро забыли свою прошлую жизнь, находясь в замке и прислуживая леди. И она захотела их. Захотела оставить их себе навсегда, чтобы они были рядом с ней. Захотелось заботиться о них, стать их опорой. Теперь женщина была счастлива, когда она могла погладить кого-то по голове, поцеловать в висок с материнской любовью. Их животная страсть до человеческой плоти - лишь цена за то, чтобы быть семьёй, как того хотела Альсина, сильной семьёй, способной выжить в этом мире, полного несправедливости и ужасных вещей. Покровительство - вот, что заменяло для леди кровавое превосходство.       Смотря на гувернантку, которую леди поставила во главе прислуги совершенно случайно, по прихоти, так как та принесла ей вино однажды, которое она так хотела, женщина уже в третий раз ощущала, как зверь внутри неё засыпал на мгновенья, отдавая весь контроль той Димитреску, которая могла позволить себе сентиментальность. - Многие слуги жалуются, госпожа, - сказала гувернантка, смотря прямо в лицо хозяйки. Но поняв, как ошиблась в выборе слов, сжала губы в тонкую полоску. - Жалуются? - сразу нахмурилась леди. - Ты не можешь их утихомирить? - Всё немного не так, миледи: нас уже совсем мало, а до конца лета нужно многое успеть. Мне безразлично, что они думают, но так мы точно не успеем собрать всё до первых холодов. - Беспокоишься, значит? - хмыкнула хозяйка замка, наконец беря своё белое платье в руки. - Конечно, госпожа, - Она поспешила помочь женщине с застёжками на спине. - Это ведь мои обязанности, и к тому же, в деревне говорят, что зима будет суровей предыдущей - нужно как следует подготовиться. - Ты не должна всему верить, - сказала Альсина, стягивая шёлковую ткань под грудью вниз, расправляя складки. - В деревне всегда болтали много ерунды, болтают и будут болтать. Ты должна быть умнее всего этого, если служишь мне, не так ли, м? - Хорошо, миледи, - кивнула девушка, легонько проходясь руками по бёдрам женщины, где начиналась не пышная юбка, расправляя ткань. Кажется, это был урок? - пронеслось у неё в голове. Она отошла на два шага назад, покончивши помогать хозяйке с платьем. Та придирчиво повертелась вокруг зеркала, проводя руками по талии.       Казалось, зачем госпоже нужно наряжаться так тщательно каждый раз, ведь в замке не часто можно увидеть гостей. Но смотря, как леди любуется собой в зеркале (хоть на её лице в этот момент не было улыбки, ей точно это нравилось), юная служанка понимала её. Девушка и сама была теперь готова выполнять приказ хозяйки замка до самой смерти, надевая красивое красное платье каждое утро. Наверное, так Она и будет делать. - У меня кое-что есть для тебя, - отходя от трюмо, Димитреску подошла к сундуку, что стоял напротив большого шкафа для одежды. Достав оттуда небольшой свёрток, она подошла к гувернантке. - Носи это каждый раз, когда отправляешься в деревню. То, что достала женщина, было небольшой брошью в виде герба рода Димитреску. Говорят, что раньше он был совсем другим, но леди решила его изменить, и теперь это был благородный по виду цветок, за которым находилось два меча. - Это будет доказательством для всех, что ты принадлежишь мне и моему роду, - хозяйка замка прицепила брошь за ткань одежды в районе груди девушки. - Не хотелось бы, чтобы с тобой однажды что-то случилось в деревне, где живёт всякий полоумный сброд. Послышался шумный вздох, и леди рассмеялась: - Ты уже давно там не живёшь. - леди провела пальцем по украшению, смотря прямо в глаза гувернантке. - Но насчёт новой прислуги я останусь категорична, никаких новых девушек пока что. Но отправишься за ними в деревню, как только наступит осень. Служанка кивнула, развернувшись, отошла к трюмо, чтобы прибрать весь туалет хозяйки замка. Вдруг женщина спустя пару минут добавила: - И даю слово, - встретившись взглядом с девчонкой, обратившей вновь на неё свой взор, Димитреску сделала паузу. - Что они останутся целы до конца лета.       Когда юная девушка распрощалась с леди, Она отправилась на кухню за буханкой свежего хлеба, что доставили в замок утром. Она хотела отнести его родителям. Можно было бы взять с собой ещё мешок муки и пару корзин яблок, так как её мать любила делать каждое лето яблочные пироги, но это было не возможно просто потому, что Она не унесёт все это. Сегодня леди была так обходительна с ней, и настроение, утром бывшее где-то на отметке в минус один из-за разговоров с другими девушками из прислуги, поднялось в верх.       Завернув хлеб в льняную ткань, которая обычно использовалась как расходный материал для всяких разных тряпок, Она наказала служанкам, как действовать, если леди или дочери чего-то вдруг захотят. У госпожи тоже было сегодня хорошее настроение, так что ничего серьёзного не могло произойти, и другой прислуге ничего не должно угрожать, тем более леди сама недавно пообещала, что больше не тронет никого из них. Но сообщать этого девушкам главная гувернантка была не намерена: дабы не расслаблялись за работой.       Она вышла за небольшие врата и отправилась в путь. У замка были ещё одни ворота, намного больше и массивнее этих. Попасть в замок через них было намного легче, чем через те, мимо которых обычно прокладывает свой путь гувернантка. Но попасть в деревню через них было непостижимой задачей, так как путь к ним вёл через замковые темницы. Она видела их постоянно, когда была в деревне. Искусная резьба по камню представляла девушку, сражающую беса. Меч девы в виде креста был прямо у лица демона, - какая-то очередная южная легенда, пришедшая далеко с моря. Эти ворота были предназначены для особо крайних случаев и никогда не открывались. Сейчас они служили лишь, как украшение, памятник.       Когда перед ней показались первые дома, Она чуть сбавила шаг. На улице было жарко, под палящим солнцем силы кончаются быстро. Проходя по узким, покрытым мелкой щебёнкой дорогам, юная девушка оглядывалась. Мимо проходящие люди совершенно не обращали на неё внимание. Точнее старательно отводили взгляд, заметив знакомое лицо на горизонте. Лишь какой-то мальчуган, идущий под руку с матерью, сильно удивился и показал на неё пальцем, за что мать шикнула на него, шлёпнув по руке и ускорив шаг. Служанка Димитреску сама была очень удивлена: обычно на неё смотрели все, кому только девушка не встречалась на пути, и все взирали на неё явно не с добротой. Она подумала, что возможно теперь так влияет та брошь, что подарила сегодня госпожа утром. Теперь все боялись даже смотреть на неё? Из-за того, что леди замка отметила её, как своего человека? Она улыбнулась, думая именно так, но девушка ошибалась.       Чем ближе Она подходила к своему дому, тем пустынней становились улицы. Она, нервничая, ускорила шаг, солнце палило нещадно, но подозрения, что зародились в голове, нужно было развеять, как можно быстрее. Наконец выходя на последний поворот, за которым уже можно было увидеть её дом, Она остановилась. Девушка увидела то, от чего сердце замерло. Крыша дома была проломана, а входная дверь почти слетела с петель. Из её рук выпал свёрток с хлебом и парой красных яблок, служанка бегом ринулась к калитке своего дома.       Поднимаясь по лестнице Она позвала отца и мать, но никто не откликнулся. Дома было темно из-за того, что окна были все заляпаны какой-то чёрной коркой, давно высохшей на солнце с другой стороны рамы. В небольших сенцах был полный хаос, вся верхняя одежда, обувь и предметы быта были разбросаны. На полу девушка заметила большой кровавый след, который вёл на кухню. След был размашистый, будто кого-то тащили, но кровь на полу тоже давно высохла, а в воздухе стоял неприятный запах. И Она узнала его... Этот смрад был завсегдатаем замковых подземелий, выделенных под темницы. Запах гниения человеческой плоти въелся ей прямо в мозг, врываясь буквально в каждую частичку памяти, очерняя их. Гувернантка дёрнула за ручку двери, за которой была кухня, но та не поддалась. И Она немедленно навалилась плечом на поверхность, зная, что щеколды двери были не особо прочными. С третьего раза дверца открылась.       Она не сделала и шага дальше, увидев перевёрнутый обеденный стол, на ножки которого были нанизаны тела. В ушах появился гул, а глаза сами наполнились слезами. Девушка схватилась за корни своих волос, нещадно потянув их верх. Служанка рухнула на пол, кусая губы в кровь, чтобы на зареветь в голос. Спереди свисал её отец, деревянная ножка проходила прямо через грудь, вывернув лёгкие и ребра назад, а мать находилась позади отца почти в такой же позе, но голова её была повёрнута в сторону двери, и поэтому, когда гувернантка вломилась на кухню, первым, что Она увидела, было перекошенное и почерневшее лицо матери. С грохотом выломив дверь, Она распугала мух, что сейчас вновь поспешили обратно к висящим трупам. На груди уже по всю копошились личинки и выедали мясо. Ей хватило лишь мига, чтобы разглядеть все детали, и Она больше не смела поднять голову. Опустив свои волосы, девушка обняла себя за предплечья, завыв, как раненный зверь.       Столько мыслей вертелось в голове: кто и за что, почему именно они. Последний раз служанка видела родителей два месяца назад. Тогда Она всё так же принесла им буханку хлеба, урвав с замковой кухни даже небольшую бутылку молока. И они были так рады, обнимая её. Осознание того, что именно тогда они последний раз улыбались ей, било набатом в голове очень сильно.       Откуда-то послышался треск, но она совсем не обратила внимание, впившись своими ногтями в открытые плечи. Вдруг снизу, проломив дощатый пол, её за ногу схватила огромная рука и потянула прямо за собой. Она почувствовала жгучую боль в районе лодыжки. Кровавые борозды от длинных когтей тянулись прямо до самого верха голени, причиняя невероятную боль. Оказавшись в небольшом затхлом подвале, девушка не представляла, как сможет выбраться из него. Посмотрев наверх, Она заметила, что кто-то промелькнул за дверь в кухню, издавая при этом нечеловеческий рык. Единственным источником света в подполе служила дыра, которую Она проломила своим телом. Послышался писк крыс, которые, не ожидавшие нарушения своего покоя, разбежались в разные стороны. Ей понадобилось очень много времени, чтобы собраться с силами и прийти в себя. Её моментально окатил озноб, еле шевеля руками, опираясь о твёрдую без пыли землю, девушка облокотилась спиной о несущую балку, дабы не упасть. Небольшая дверца, что вела наружу из подвала, была заперта на замок с другой стороны, поэтому оставалось только одно.       Служанка огляделась: вдоль стен стояли различные ящики с полуоткрытыми крышками. Она поковыляла к ним, может там хранились старые инструменты отца? Ей было повезло найти садовые ножницы, с помощью которых можно было, хорошенько потрудившись, разрезать металлическую сетку, что огораживала полностью подвал дома, который стоял на сваях.       Постепенно свет уже перестал проникать сквозь прорыв наверху, когда Она наконец смогла выбраться. Ей пришлось ползком пробираться сквозь проделанную дыру в сетке, пачкая платье, запятнанное собственной кровью и пылью, ещё больше.       Девушка, шатаясь, шла к главной площади, где стояла Дева войны и неподалёку находилась церковь. Встретив первого человека на своём пути, Она с силой схватила того за грудки. То был какой-то мужчина в чёрном берете и серой от застиронности рубашке. - Что случилось? - спросила Она шёпотом, будучи уверенной, что все вокруге знают ответ на её вопрос. Но прохожий лишь с силой оттолкнул её, от чего служанка спиной упала на землю. Не ожидав, что девушка свалится, мужчина хотел было протянуть руку помощи, но резко отдёрнул себя и огляделся по сторонам. Он быстро ушёл, натягивая свой берет ниже. Ей больше не было нужды спрашивать у сельчан, ибо Она понимала, что те не ответят ей, не заговорят. Больше ей никто не поможет. Она осталась одна без семьи. Встав с земли, девушка прошла дальше. Теперь, когда жители деревни встречались ей на пути, гувернантка даже не смотрела на них, чувствуя за своей спиной удивлённые взгляды - они смели смотреть ей лишь в спину, думая то, что Она совсем не догадывается.       Было уже слишком темно, когда главная гувернантка вернулась замок, совсем за полночь. Она шла так долго и медленно из-за своей ноющей раны, выбросив свои туфли где-то на половине пути, потому что даже на таких невысоких каблуках было больно идти. Возле входа в служебные сени стояла одна из прислуги, держа тяжёлый уличный фонарь в руках, она вглядывалась в даль. И когда взор её заметил девушку, что еле перебирала ногами, она спешно направилась вперёд. - О Боги, - она оглядела главную гувернантку, поравнявшись с ней. - Что произошло? Служанка поставила фонарь на землю и взяла за руки девушку. Но та лишь отмахнулась, моментально вырывая свои ладони. - Где госпожа? - голос охрип, будто Она заболела. Слуга в ответ отрицательно покачала головой, беря фонарь обратно. Они вместе прошли в замок. Девушка пыталась помочь главной гувернантке, придерживая за локоть, и та не сопротивлялась, как минуту ранее. - Твою рану нужно, как можно быстрее обработать, пока не началась инфекция, - помогая подниматься по лестнице, проговорила служанка.       Сейчас леди могла находиться лишь в своих покоях. И Она направилась прямиком туда, проигнорировав слова своей помощницы. Ей нужно было увидеть леди, рассказать обо всём, попросить о помощи. Она навалилась на массивные двери, проходя в хозяйскую спальню без предупреждения. И, кажется, госпожа ждала её, уже одетая в ночную сорочку, едва облегающую её большое тело, и читала книгу, слегка потирая переносицу, прикрывая глаза - видимо, хотелось спать. Но от вида девчонки, сон, как рукой сняло. Гувернантка, услышав, как за её спиной закрылась дверь, потянулась руками к подходящей к ней женщине, желая ухватиться за неё. Её подбородок подрагивал - Она пыталась сдержать свои рыдания, но получалось плохо. - Почему ты в таком виде?! - удивлённо вопросила женщина с нотками негодования. Почувствовав, как грязные руки схватили её одежду в районе талии, она схватила девчонку за плечи, отодвигая ту от себя. Но служанка упорно желала прижаться к ней лбом, схватившись практически мёртвой хваткой за бока хозяйки. Послышался плач, и Альсина почувствовала влагу в районе своего живота. С силой отдёрнув от себя гувернантку, она влепила ей пощёчину, не так сильно, чтобы та мигом потеряла сознание, но достаточно, чтобы прийти в себя. Перстень, который она не снимала, пока совсем не ляжет в постель, проехался по щеке и губе служанки, разрезая тонкую кожу в тех местах и оставляя за собой царапины. Она подняла лицо вмиг замолкнувшей девушки вверх, схватившись за её подбородок. Выглядела та очень скверно: осунувшееся и бледное, всё в ссадинах и грязи лицо, отчего скулы смотрелись острее, красные от слёз глаза. - Расскажи мне, - женщина, отпуская лицо гувернантки, провела пальцем по выступившим каплям крови и взглянув вниз. Правая нога девушки до колен была почти вся разорвана, и хозяйка замка удивилась, как та вообще смогла вернуться обратно в таком состоянии. - Что с тобой произошло, дитя? - Пожалуйста... - но послышалась лишь мольба. Чувствуя, как ткань её ночного платья сжали сильнее, Альсина завела распущенные и растрёпанные волосы служанки за спину. Ослабляя свою хватку на плечах, она позволила обнять себя, как того отчаянно желала девушка. Та уже не плакала, лишь шмыгала носом и громко сглатывала слюну.       Чувствуя щекой тепло, Она постепенно начала успокаиваться, и ясность ума возвращалась к ней. Юная служанка уткнулась ещё сильнее, вдыхая запах леди полной грудью. Наверное, ей было бы обидно полтора года назад, знай Она, что единственным человеком, кто сможет даровать ей тепло и защиту станет её госпожа. Но сейчас ей было плевать на все предрассудки и слухи. Сейчас есть только то, что Она чувствовала - тепло женщины, позволяющей себя обнимать ей. - Их убили... - не отрываясь, произнесла почти шёпотом девушка. - Убили! - произнесла Она уже громче, поднимая свою голову, желая увидеть взгляд леди. В золотых глазах плескалось много чего, но главным для неё было узреть хоть каплю сочувствия. Но женщина не дала ей толком осмотреться, вытирая большим пальцем слёзы с её глаз и обратно прижимая к себе. Пусть лучше это останется тайной для заплаканной гувернантки - то, как смотрела на неё Альсина. С жалостью и, действительно, в её взгляде можно было прочесть сочувствие.       Хозяйка замка вдруг вспомнила события многолетней давности, когда она тоже осталась одна, без семьи, и тогда леди была бы рада, чтобы болезнь забрала её, с которой она боролась с самого рождения. Понимая печаль девчонки, она не могла остаться в стороне, ощущая, как та отчаянно жмётся к ней, как слабый неоперившийся птенец. Альсина заметила, что брошь, которую утром получила от неё девушка, была на месте. Тогда рану на ноге ей оставил точно не человек. - Иди к себе, - отпускать девчонку сейчас было рискованно, но навряд ли леди могла ей чем-то помочь. - Нет... Пожалуйста... - Она уже еле стояла на ногах, но все равно упорно продолжала хвататься за госпожу. - Займись своей раной на ноге, - с нажимом в голосе перебила одна из четырёх владык. - Завтра ты придёшь ко мне утром и мы всё обсудим. Её глаза снова увлажнились. Женщина сама отцепила руки девчонки от себя. - Я обещаю, - хозяйка сжала плечи главной гувернантки, смотря той прямо в глаза, давая понять, что её обещание серьёзно.       Уголки губ то и дело дёргались, опускаясь вниз, когда леди проводила её до двери. Там в коридоре её ждала обеспокоенная служанка, что недавно встречала девушку у входа в замок. Та поклонилась, увидев госпожу, и приняла из её рук заплаканную гувернантку. Выслушав все указания насчёт раненой, она повела девушку в прислужьи спальни.       Альсина закрыла дверь, облизав пересохшие губы, и тяжело вздохнула. Она подошла к окну, за которым царила ночь. Опёршись руками о подоконник, женщина всматривалась в темноту, взгляд её потяжелел от осознания того, что бедняжка скорее всего не проснётся утром.