Цена смерти

      Девушка тяжело вздохнула, смотря как пчела садится на ярко-красный тюльпан. Она сидела за плетённым белым столиком в оранжереи и пила крепкий чёрный чай, вдыхая цветочный запах, который ей так нравился с самого детства.       Альсина часто проводила время здесь со смерти своей матери. Оставаться в собственной спальне было порой невыносимо, зная о том, что когда-то здесь отец убил свою жену, пока маленькая девочка мучилась в лихорадке. Где-либо в замке ей становилось неуютно от вида каменных стен; только здесь, где круглый год росли цветы, она чувствовала себя спокойно и умиротворённо.       Ей было уже двадцать пять лет, и Альсина до сих пор жила в отцовском замке. Она была на вид юна, её кожа всё так же блестела здоровым блеском, волосы были черны и немного кудрявы к кончикам прядей. Однако девушка уже была стара для замужества и её родовой возраст постепенно угасал. В её возрасте некоторые леди могли уже иметь трое детей, будучи в браке, но ей ещё не представилось заиметь собственную семью. Из-за этого с каждым годом, начиная с первых смотрин, когда ей только-только исполнилось полных семнадцать лет, её отец становился всё холоднее, переставая замечать в Альсине собственную дочь, видя в ней лишь вещь, которая всё никак не найдёт места на своей полке. Она как будто просто валялась то тут, то там, каждый раз находясь у главы рода Димитреску на пути, мешая проходу, но деть ему собственную дочь было некуда, поэтому девушка продолжала жить в замке, ожидая своей участи.       Раньше Альсина совсем не задумывалась о муже и детях, но сейчас, смотря на детей прислуги, которых порой можно было заметить на заезжем дворе, где живёт вся прислуга замка, она беспокоилась. Не только из-за отца, но и потому что хотела, чтобы и её сын или дочь, когда-нибудь так же бегали по двору, собирая цветы или играясь в прятки. Собственная семья - вот, что она хотела, о чём думала постоянно и что выводило её из душевного равновесия.       Девушка была одинока, после смерти матери только главная камеристка и учителя были для неё главными собеседниками. Но постепенно время учёбы кончилось, а слуги начали сторонится её, опять же замечая отношение к ней отца. Она давно поняла, что в этом замке по-настоящему все служат лишь главе рода. Юная леди лишь разочаровано хмыкала каждый раз, слушая от слуг: «Господин не разрешал, миледи» или «Господину это не понравится».       Каждый день она вышивала гладью и читала много книг, беря их из огромной библиотеки, что находилась в западном крыле каменной крепости. В детстве девушка любила читать вовсе не сказки, хотя, когда ей читала их мама, они были по душе Альсине. Маленькая девочка любила читать про моря, другие страны, - её будоражила мысль о том, что где-то за огромными воротами находится столько неизведанного. Но теперь юная леди предпочитала не думать об этом. На неё это наводило грусть и тоску от осознания того, что, наверное, ей никогда не удастся увидеть морской песок, ощутить лёгкий солёный бриз и влажный воздух.       Сделав очередной глоток прохладного чая, она поправила высокий воротник своего платья, взглянув на стеклянный купол оранжереи. Свет весеннего солнца растворялся на множество лучей, проходя через плотное матовое стекло, скреплённое железной арматурой, которая была покрашена под золото. Но кое-где краска уже сыпалась, обнажая ржавое железо. Альсина словно дева в золотой клетке, обычно в сказках кто-то спасает прекрасную принцессу в таком случае. Однако она была в безопасности, в собственном доме, что ещё могла желать та самая прекрасная принцесса, находясь в опасности? Аристократка пыталась убедить себя, что её складываемая судьба совсем не так драматична, но постоянно хотелось плакать, когда взору представали старые каменные стены, потёртые рамы портретов, затоптанные ковры в коридорах и зелёные обои в фойе.       В последнее время у её отца не ладится с торговлей, и он стал чаще проводить время дома, и поэтому Альсина подолгу задерживалась то в библиотеке, то в оранжереи, то в музыкальном зале, не желая пересекаться с главой рода. Тем более сейчас пожилой мужчина постоянно был чернее тучи, к тому же крестьяне, что жили рядом с замком, в той самой деревне, где в детстве Альсину чуть не погубили свора ведьм, начали бунтоваться. Приходили вести с запада о том, что там крестьяне давно служат лишь самим себе, не имея нужды кормить господ. И начались волнения, большинство было согласно с тем, чтобы просто перестать снабжать господина Димитреску едой, выращенной на собственных полях. И, конечно же, это все незамедлительно достигло ушей его сиятельства. Поэтому теперь мужчина много просиживал в своём кабинете с главой охраны, что-то то и дело обсуждая и возясь над огромной старой картой замка. Альсина чувствовала, что скоро, что-то произойдёт, и это изменит её жизнь навсегда. Такие ощущения уже были ей знакомы. То же самое она чувствовала и тогда, когда она села в повозку много лет назад по приказу матери.       Время клонилось к ужину, и юная аристократка, поставив пустую чашку на поднос рядом с сахарницей и чайником, встала с кресла, захватив с собой книгу. Она поправила шёлковую шаль, ёжась от дуновения ещё прохладного ветра, и пошла обратно в замок. Ужин с отцом в столовой она никогда не пропускала, поэтому, зайдя в фойе, девушка сняла свои атласные перчатки в тон платью, откинув их на тумбу с телефоном, и поспешила прямо в столовую, где уже вовсю сновали слуги, расставляя тарелки с едой.       Отца ещё не было, и Альсина присела на недалеко стоящий диван, ожидая хозяина замка. Девушка пялилась в одну точку, выпрямив спину, пока не услышала голос отца. - Укрепи вторые ворота, и ещё позаботьтесь о главных, следуя плану. Я уже отправил ходатайство на счёт увеличения числа охраны легионерами из военных. Так что... - мужчина не потерял в своём росте с летами. Рядом с ним шёл мужчина чуть младше, Альсина дала бы ему лет сорок. Светловолосый был одет в тёмную военную форму, на его поясе висела кобура с пистолетом. Он держал свой берет в руках, внимательно слушая отца. - Не беспокойся, - отец положил руку на плечо военного, слегка похлопывая, будто утешая. На входе в столовую глава рода скрестил руки за спиной и вошёл в зал, а мужчина, завидев вставшую незамедлительно дочку господина, слегка поклонился, встречаясь с ней взглядом, и прошёл вдоль коридора, выходя прочь из замка.       Отец сел во главе стола, привычно кладя салфетку себе на колени. Юная леди села рядом, по его правую руку. Каждый раз она волновалась, но все ужины практически проходили в тишине - это печалило и радовало её одновременно. Ей хотелось, чтобы отец стал таким же, каким был почти пятнадцать лет назад, но Альсина осознавала, что это невозможно. Как всегда крупные куски баранины, что так любил хозяин замка, она еле могла прожевать и проглотить. Поэтому ела аристократка не спеша, постоянно скрепя ножом по тарелке, разрезая жаренное мясо.       Она заметила, как отец встревожен чем-то, он то и дело косился на неё каждый раз, когда поднимал бокал с тёмным вином. Но леди не смела заговорить первой, если её отцу есть что сказать, пусть скажет это сам. - Как твои дела, дитя моё? - вдруг спросил он, поставив локти на стол. Альсина, не ожидав такого резкого вопроса прямо сейчас, подавилась. Сдерживая кашель, она потянулась за бокалом. - Простите меня, - она промокнула рот салфеткой, обращая теперь все своё внимание на мужчину.- Как всегда, папа́, я читаю книги, прогуливаюсь, вышиваю. Пожилой мужчина закивал, что-то подмечая для себя. Его взгляд не был злобным, лишь безграничная усталость читалась в глазах, и Альсине стало его даже жаль. - Я хотел сказать тебе, что на следующей неделе приедут гости. - глава рода встал из-за стола, и леди поднялась незамедлительно за ним. - Будут смотрины. Готовься. Я с уверенностью могу обещать, что в этот раз, ты точно уедешь отсюда. Мужчина даже не взглянул на неё, он вышел вон из зала, оставляя дочь совершенно одну.       Альсина, растерявшись, медленно опустилась обратно на стул. Посмотрев на свою тарелку, ещё полную кусками мяса, она тяжело вздохнула. Аппетит как рукой сняло из-за появившегося чувства тревоги. Когда отец говорит подобным тоном, значит всё, о чём он говорил, сбывается. Рано или поздно. Принимая ванну вечером, леди ощутила, что её настроение совсем упало. Не было желания даже помыть саму себя, поэтому ей помогали молчаливые служанки. Сидя в воде, отдающей ароматом роз, она задумалась - каков был её будущий жених? Отец даже словом не обмолвился об этом сегодня.       Она повидала множество мужчин благодаря смотринам, проводимым с её семнадцатилетия. Ни один не взволновал её юное сердце, как это было в парочке романов, прочитанных ею из интереса. Но то были книги, а в реальной жизни ей хотелось лишь найти человека, с которым леди могла бы построить счастливую семью. Однако с её недугом, болезнью крови, кажется, это было невозможным.       Когда глава рода Димитреску говорил матерям потенциальных мужей своей дочери о том, что та не совсем здорова, те с притворными улыбками, говорили, что девочке не повезло, но это не страшно, ведь та может жить практически нормальной жизнью. Но через пару часов после ужина, они выносили свой отрицательный вердикт, сколько бы драгоценностей, денег или провизии не предлагал отец, все отказывались от плохой и дурной крови, которую никак нельзя излечить.       Её отец никогда никому не лгал, страшась поставить свою репутацию и репутацию семьи под удар, поэтому просто с такой же мнимой улыбкой соглашался каждый раз, принимая соболезнования от отцов и матерей. Но эти дурацкие пожелания ему были вовсе не нужны. Мужчина даже не смотрел на неё никогда, когда очередная семья уезжала из замка ни с чем.       Альсина зевнула, прикрывая рот рукой, чувствуя, как её постепенно клонит в сон. Встав из воды, девушка приняла халат из рук прислуги, надев его прямо на мокрое тело. Послышались недовольные возгласы гувернанток, но ей было плевать. Выставив всех за дверь своих покоев, она принялась самостоятельно разжигать свечи по всей спальне - боязнь темноты с детства так никуда и не ушла. Задвинув плотно атласные тёмные шторы, юная леди легла на кровать. Её подушки тут же намокли от взъерошенных от влаги волос. Её короткие волосы так и не смогли отрасти нормально, как это было прежде - до её восьмилетия.       Треск поленьев в разожжённом прислугой камине приятно отдавался в её ушах, успокаивая и без того нервное сердце. Укрывшись одеялом, аристократка потянулась к ящику прикроватной тумбочки. Достав оттуда чистый серебряный кулон, она раскрыла его. На одной половинке находился маленький портрет её матери, который был довольно близок к реальности. По крайней мере, она помнила, что подумала именно так, впервые получив этот кулон в далёком детстве. Сейчас она не была уверена, что помнит, как выглядела её мама. Погладив серебряную рамку портрета, она поднесла кулон к губам.       Девушка давно дала себе слово, что никогда не будет задумываться о причинах смерти светловолосой женщины, потому что Альсина знала, что это разобьёт ей сердце. Всегда прогоняя подобные мысли прочь, юная леди проводила с плачем подобные вечера воспоминаний о маме. Но сегодня слёз не было. Была лишь неясная пустота от взгляда на портрет миловидной бывшей леди замка. Наверное, этот кулон - единственная вещь, которую она никогда не забудет взять собой, если покинет замок в ближайшем будущем. Отложив украшение обратно в ящик, Альсина повернулась на левый бок, натягивая одеяло до носа, желая поскорее заснуть.       Оставшуюся неделю аристократка провела в напряжении. Даже книги не помогали расслабиться, лишь вышивка спасала, поэтому всё своё время она проводила в музыкальном зале, слушая вокальные оперы, которые издавал граммофон, и вышивала различные цветочные орнаменты на хлопковой тонкой ткани.       Под конец недели отец сообщил ей наконец немного информации о той семье, что вскоре посетит их замок. Её предполагаемый жених был младше её на пять лет. Его семья раньше имела дворянский титул, но сейчас переквалифицировалась в семью военного человека. Это значит, её муж, если начнётся какая-нибудь война в будущем, обязательно отправится на смерть. Альсина не знала, что чувствовать и думать. Решив для себя, что для начала нужно хотя бы встретиться на смотринах, она продолжала упорно ждать. Нервозность возросла в ней, отчего под руку попадали невинные служанки. Девушка то и дело срывалась на них, желая провести всё время до приезда гостей в одиночестве. Ей казалось, что она совсем не умеет злиться, но видела бы леди себя со стороны прислуги, попавшей под удар, то точно бы сказала, что похожа на своего отца во всём - даже в гневе леди уже начинала вызывать страх.       Когда наступило утро приезда гостей, служанки надевали на неё самое дорогое платье в будуаре аристократки. То был наряд из красного атласа, с пышной юбкой и без рукавов. На груди была замечательная алмазная брошь Её волосы круто завили, слегка припудрив получившиеся кудри. Служанки радостно повздыхали, увидев оконченные труды своей работы. Молодая госпожа была точно самой красивой леди в округе, но Альсина сама прекрасно понимало это, только вот, что толку с этой красоты, когда она двадцать пять лет сидит в каменной клетке?       Когда она услышала, как во внутренний двор заезжает автомобиль, она подошла к окну своей спальни, но не слишком близко, оставаясь чуть поодаль, чтобы её нельзя было заметить со стороны улицы. Таких красивых автомобилей здесь, где она жила, не водилось. То был более новее - значит семья при деньгах. Из машины сначала вылез мужчина, который поспешил открыть заднюю дверцу и подать руку женщине, что вылезла из авто в тот же миг. Затем показался ещё один член семьи. Её жених, судя по тому, какой он был молодой. Альсина не могла как следует разглядеть их всех, поэтому закусила губу от досады. Скоро за ней должна прийти камеристка и попросить выйти в столовую, где будет подан обед.       Она ходила из угла в угол, как волчица в клетке, ожидая, когда за ней придут. Леди понимала, что приём гостей - дело небыстрое, но спускаться до смотрин ей было строго запрещено. Аристократка села на кровать, уже не зная, куда себя деть, когда в её двери наконец постучались. - Вас просят, миледи, - поклонилась камеристка. Альсина даже не удостоила вошедшую женщину взглядом, она мигом поднялась, расправляя платье, и, выпрямив спину, вылетела из покоев.       Замедлив шаг на половине пути, она пару раз вздохнула полной грудью. Подойдя к столовой, двери которой были нараспашку открыты, она тут же встретилась взглядом с черноволосым парнем. Тот сразу опустил глаза в свою тарелку, выдавая своё смущение. Он и вправду был ещё совсем мальчишкой. Громко кашлянув, аристократка вошла, расправив плечи, желая показаться, что она настоящая леди. - О! - воскликнула женщина, сидящая рядом со своим сыном. - Вот и ты! Мы всю дорогу гадали, какая же ты в реальности. И я скажу, такая же красивая, как и на фото! Женщина засмеялась, прикрывая рот рукой. Её муж по-доброму улыбнулся и сын - тоже. Но Альсина не поняла, что в данной ситуации можно найти смешного, и лишь сдержанно улыбнулась, следуя этикету. Присаживаясь рядом с отцом, девушка взялась за столовые приборы. - Надеюсь, ваш путь сюда был лёгким, господа, - обратилась она к семье, сидящей по другую сторону стола. - Конечно, дорогая! Тем более здесь такие живописные места, до сих пор не могу налюбоваться здешним горным пейзажем. - продолжала говорить женщина. - Мы, Петраке, городские, не шибко привязаны к природе. Миссис Петраке улыбнулась, продолжая разглядывать молодую леди, которая сдержанно улыбалась ей. В её рыжие волосы уже прокралась седина, лицо было выбелено пудрой, а щёки ярко накрашены румянами. «Отвратительно», - подумала молодая леди. - Познакомься, милая, - миссис Петраке, спохватившись, взяла своего сына за плечи, и взглянула аристократке прямо в глаза. - Это Леонард, но думаю, позже вы чуть больше успеете познакомиться, - этот Леонард даже не взглянул на неё, пока его мать не толкнула его локтем в бок. Он нервно ей улыбнулся. - Приятно познакомиться, Леонард. Я Альсина, - леди мило улыбнулась - так, как её этому учили на уроках. Девушка поспешила отвести взгляд от парня, не желая больше смотреть на этого странного мальчишку. Она взглянула на отца. Мужчина молча сидел, не улыбался. Он, подперев щёку рукой и надавив пальцем на висок, смотрел на Леонарда, сидящего напротив. Кажется, главе рода, этот парень тоже не пришёлся по душе.       Обед проходил за оживлённой беседой, во многом благодаря разговорчивой миссис Петраке.       - Как твоё здоровье, Альсина? - вдруг спросила женщина, когда аристократка сделала маленький глоток чая. Обычно на такие вопросы отвечал её отец, поэтому она стушевалась, не зная, что сказать. - Она абсолютно здорова, можете не переживать, - сначала Альсина толком и не приняла во внимание слова мужчины. Но потом, когда она поняла, что его слова отличались от всех тех разов, когда задавали вопрос о её здоровье, она резко подняла взгляд на отца. Тот сидел и мило улыбался семье напротив. - Ну и славно, - радостно произнесла миссис Петраке, продолжая разговор с переведённой недавно темы.       Глава рода ведь никогда не лгал на счёт её болезни, так что его заставило поступить иначе в этот раз? Альсина резко встала, чувствуя, как ей становится плохо. Нервозность возросла до предела от осознания того, что ей придётся стать соучастником этой лжи. - Тебе нехорошо, дорогая? - взволновано спросила женщина. - Извините меня, просто стало дурно от нехватки воздуха. - Альсина постаралась улыбнуться. - Позвольте нам с Леонардом немного прогуляться? На территории замка находится огромная оранжерея, такую вы ещё никогда не видели. - Конечно, дочка, конечно! - лицо леди чуть не перекосило от нового к ней обращения. - Давай, Леонард, вставай, прогуляйся с леди!       Двадцатилетний мальчишка встал из-за стола, подходя к девушке. Он, немного погодя, протянул ей свой локоть. Аристократка ухватилась за него и сама повела его прочь во внутренний двор, выход в который находился прямо в столовой. Альсина кусала то губы, то внутреннюю сторону щеки от негодования. Столько эмоций плескалось в ней в данный момент, что она еле сдерживалась, чтобы не закричать. Обман отца, нахальная миссис Петраке, которой ещё стоило поучиться хорошим манерам, и её сын, что сейчас просто молчал, не смея даже взглянуть на неё в силу своей робости, - всё это просто выводило из душевного равновесия. - М-мама говорила... То есть... м-м-м... - начал было говорить Леонард, но стушевавшись от своих слов, замолк. - Что говорила твоя мать? - Альсина резко остановилась и сама развернула к себе юношу. В её голосе проскочили требовательные нотки, мальчишка никак не мог вызвать в ней даже собеседнеческого уважения, потому что был ниже её на пару дюймов. - Ч-ч-что мы точно поженимся... - Это я и без того поняла, - девушка тяжело вздохнула, отвернувшись. Пара всё-таки дошла до оранжереи, немного разговорившись о цветах. Но Альсина поняла, что с этим человеком она точно не будет счастлива.       Вечером того же дня, две семьи отужинали вместе. Юная леди не представляла, как будет терпеть свою свекровь, живя с ней под одной крышей. Та была болтливой и нахальной, либо совсем не понимая этого, либо миссис Петраке любила мучить окружающих.       Когда все разошлись по своим комнатам, юная аристократка незамедлительно отправилась в отцовский кабинет, зная, что там он коротает время перед сном. Постучавшись в дверь, Альсина вошла, замечая, как мужчина закинув ноги на стол, пьёт вино из бокала и, не моргая, смотрит в огонь камина. - Папа́? - девушка позвала его, стоя у двери, не смея заходить без приглашения. - Дочь моя? Что ты здесь делаешь? - мужчина часто заморгал, сонным взглядом встречая леди. - Кажется, нам нужно поговорить, - впервые она была так храбра в разговоре с хозяином замка после смерти матери. - Нам не о чем разговаривать, - раздался злобный голос. - Я уже всё решил. Через три дня вы обвенчаетесь в церковном зале, а затем ты уедешь с новой семьёй отсюда. Расставляя интонационные паузы через каждое слово, проговорил отец, подходя к ней все ближе. - Но... - Никаких но, - вдруг смягчился он, беря девушку за плечи. - Ты уедешь и точка. Другому не бывать. - Но, папа́, зачем ты солгал им? Почему именно сейчас? И зачем так быстро устраивать свадьбу? Я не успею подготовиться так быстро! - сегодня упрямства ей было не занимать. - Я уже всё подготовил, больше никаких вопросов. Возвращайся к себе. - отец отвернулся от неё к окну, больше не смея смотреть на свою дочь. И Альсина, лишь злобно цыкнув, выбежала прочь, громко хлопая дверью.       Заходя в покои, леди увидела, как служанки расправляют её постель и зажигают свечи. - Миледи, - поклонились они, завидев девушку. - Давайте мы вам поможем с ванной. - Уходите. - сказала Альсина отмахнувшись, однако прислуга лишь переглянулась, не сдвигаясь с места. И тогда она закричала: - Все вон! Немедленно! - схватив одну девушку за ворот чёрного платья, она яростно вытолкнула её за двери. - Вон! Все служанки мигом вылетели из спальни, оставляя её одну. Наконец девушка осталась наедине, сама с собой, позволив громко расплакаться.       Аристократка упала на мягкий ворс ковра, обнимая себя за плечи. Всё рухнуло сегодня, все её надежды и мечтания про счастливую семью рухнули. Больше не осталось света, только тьма. Она не помнила, как встала с пола, снимая платье, как рухнула на постель, совсем не умывшись перед сном. Хотелось поскорее уснуть, провалиться в спасительную черноту ночи. Но, кажется, она плакала даже во сне, на утро обнаружив, что всё лицо было мокрым, а глаза до сих пор - красными.       Все три дня, что прошли в ожидании свадьбы, по просьбе миссис Петраке она проводила с Леонардом. В их встречах не было ничего необычного, часто юноша молчал, а юная леди, оставив попытки разговорить будущего мужа, молчала в ответ, сжимая челюсти до скрежета.       Оказалось то, что подготовил для неё отец, было свадебным платьем её матери. Таких уже сейчас не носили, но Альсине понравилось: там были пышные плечи, открытая спина и юбка, ровно уходящая вниз. Она сразу представила в этом платье маму и улыбнулась. Однако, надевая его в утро венчания, ей все равно было плохо. Альсина заставила смириться свой разум, но сердце - ещё не удалось. Свадьба прошла быстро, лишь её отец, родители Петраке, глава охраны и, конечно же, священник заполнили огромный каменный зал. Она долго думала за ночь до свадьбы, каким будет поцелуй её юного жениха, но он оказался совсем безобидным. Лёгкий чмок в губы, который она едва смогла прочувствовать, даже разочаровал её. Но на что ещё она могла надеяться, стоя рядом с таким юношей? Отец был в своём репертуаре и подарил ей в честь свадьбы пару платьев и роскошных драгоценностей, на что леди сухо ответила благодарностью. Теперь, когда к ней обращались, как к миссис Петраке, в шутку подчёркивая её новый статус, она вежливо улыбалась, но в мыслях поправляла, что она Димитреску. Она навсегда останется ей, аристократка дала себе слово, сжимая локоть своего мужа.       Семья Петраке засобиралась домой уже через два дня. До этого момента Альсина настояла на том, что будет спать в своих спальнях одна под предлогом, что хочет проститься с домом, пока есть возможность. - Береги себя, - сказал ей отец, сжимая маленькие пальчики леди в кожаных перчатках. Он смотрел ей прямо в глаза, и там Альсина узрела то, что давно не могла разглядеть в мужчине: нежность и печаль. Это немного привело её в чувство, она хотела подольше поговорить с хозяином замка, но старшая миссис Петраке позвала её поскорее сесть в автомобиль. Отец сам отцепил её руки от своих, осознавая, как ей будет тяжело это сделать. Подталкивая дочь к машине мужчина сказал: - Я буду тебе писать, а ты обязательно пиши мне в ответ.       Глава рода поцеловал Альсину в лоб, и её тут же затолкали в авто. Кажется, леди моргнула всего пару раз, а они уже проехали намного миль вперёд от замка. Только сейчас она поняла, что впервые уезжает так далеко от родного дома. Но радости в её сердце не было, сейчас она мечтала лишь о том, чтобы вернуться в замок, где были знакомые каменные стены, на которых висели портреты её предков с потёртыми рамами. Все, что она раньше считала отталкивающим, теперь казалось ей родным. Пара слезинок скатилось с её глаз, и Альсина отвернулась к окну, поспешив вытереть мокрые дорожки с щёк, чтобы рядом сидящая женщина не заметила, что она плачет.