Цена смерти

      Альсина сидела в белоснежном покрытым цветочном орнаментом кресле. Она продолжала пить кровь из бокала уже второй час, - насытиться всё никак не получалось. Поэтому, причмокивая с каждым долгим глотком, женщина продолжала растягивать удовольствие. Леди слышала, как за дверями её покоев копошатся служанки, вычищая ковёр от красных пятен. Когда молодые девушки тащили целую сырую бочку из винного погреба, «вино» ненароком разлилось на пол, но мисс Димитреску было уже плевать, когда в нос вновь ударил манящий запах крови. Она уже лучше контролировала себя, чем в первые пару месяцев после обращения Мирандой, которая постоянно находилась рядом с ней.       Когда леди открыла глаза в то самое морозное утро, она была способна услышать, как за закрытым окном пролетают птицы или как ветер едва колышет листву. Сначала ей было очень непривычно, но после она научилась с этим справляться. Теперь аристократка стала бессмертной, её раны быстро заживали, даже не успевая толком пролить кровь. Кажется, болезнь полностью покинула её тело, и она, несомненно, была рада этому, ведь судьба решила поиздеваться над ней, подкидывая на почве недуга самые различные сложности в жизнь.       Однако Альсина долго не могла отойти от потери собственного дитя. Когда она очнулась после спасения нынешней главой деревни, Миранда стояла у зашторенного окна, через которое всё-таки пробивались несколько лучей света. Женщина держала какой-то маленький тряпичный свёрток, смотря на него с лёгкой грустью. Как оказалось позже, это была мёртвая дочь леди, которую она с дрожью в руках приняла от светловолосой женщины. Сидя на всё той же, залитой кровью постели, аристократка очень долго рассматривала её. Ребёнок был явно недоношен - такой маленький и весь посиневший, зато прослеживались редкие чёрные волосы на макушке - наверное, в скором времени бы слегка закудрявились, как у матери.       - Забери её, - хотелось плакать, но почему-то слёзы всё никак не могли пролиться, скапливаясь где-то в уголках глаз. - Унеси...       То, что потеряла леди, было невыносимой утратой. Что сделала Миранда с её дочерью, она так и не поняла, и никогда не желала узнать правду. Вскоре все эти эпизоды померкли в её голове, когда леди почувствовала настоящий голод. В разграбленном крестьянами замке осталось лишь пару кусков хлеба да мешки, полные листьев крепкого сорта чая. Но чем больше аристократка поглощала обычной, человеческой пищи, тем голоднее себя чувствовала. В неё словно вселилась та самая богиня голода из детских легенд, что уничтожила одного очень гордого скифского царя. Она долго не понимала, что с ней не так, пока внутри что-то не всколыхнулось диким огнём. Словно горячая магма разлилась по её чёрным венам, выжигая нутро. И что случилось дальше - об этом Альсина практически не помнила. В голове возникала полностью алая пелена, застилающая сознание плотной стеной, и странная резь начинала беспокоить зубы.       Матерь Миранда первой догадалась, что нужно превратившейся в монстра мисс Димитреску. Кровь. Простая человеческая кровь смогла наконец охладить разум леди, остужая пыл и успокаивая чудовище внутри неё. Судьба и здесь влезла, будто в последний раз иронично насмехнувшись над ней. Только когда она наконец пришла в себя, то заметила, как собственное тело стало в два раза больше. Что именно вызвало побочный эффект неясно - ни одно из прежних платьев теперь не могло скрыть её наготу. Так она и сидела, завёрнутая в простыню, на собственной кровати, которая теперь едва могла уместить на себе свою хозяйку, и смотрела на проломленный чудовищем потолок.       «Наконец в замок забрёл тот самый монстр», - думалось ей при воспоминаниях о детских страхах.       Наверное, Альсина должна была мучительно кричать сейчас о том, что сожрала какую-то невинную девчонку, затащенную Мирандой ей прямо в пасть. Но почему-то таких правильных для её прежней жизни эмоций она больше не ощущала. Лишь спокойствие и умиротворение мягко стелились где-то внутри, вызывая в ней усмешку. Аристократка всё смотрела и смотрела в проломленную дыру явленным её внутренним чудовищем, пока в один из дней, снова почувствовав пустоту в желудке, наконец не поднялась, скидывая с себя кровавые простыни. Снег, что редкими хлопьями заполнял спальню из пролома, за пару дней даже сложился кое-где сугробами, грозясь сделать через пару месяцев дорогой дубовый паркет гниющим. Леди подошла к зеркалу, которое до сих пор могло показать её в полный рост, и облокотилась о бронзовую неровную из-за рези орнамента раму.       Несомненно, она изменилась: волосы стали чуть пышнее, кожа побледнела до синевы, а глаза... Глаза пришлись ей больше всего по душе: ярко-золотого цвета очи, в которых она больше не видела прошлой тусклой (как ей теперь казалось) зелени, что передалась ей от матери. Теперь там различалась самая настоящая властность, - и, правда, - ведь теперь она единственная из рода Димитреску. Отец погиб от рук обезумевших крестьян, которых впустила в замок Миранда, - аристократка и не сомневалась в этом. Однако на отца ей было плевать, потому что теперь наконец она здесь главная, только она важна и никто больше.       Так и началась её новая жизнь - под веером шёлковой ткани и звоном дорого стекла хрустальных бокалов, которые всегда теперь были наполнены горячей густой кровью. Золото заполонило всё: от статуэток до патины на дверях, от рам портретов до крепежа огромной люстры в главном зале. Здесь Альсина не могла не усмехнуться, взирая теперь на бесконечную роскошь своих владений, - теперь она как самый настоящий дракон, только ей не пришлось захватывать золото силой, всё это принадлежало целиком и полностью полновластной владычице замка.       Кровь явила себя проводником в райские сады Адама, становясь единственным смыслом существования. Все рабочие, что отреставрировали замок, и первые десять служанок, которых леди наняла, - все они сгинули от твёрдой стали её когтей. Но кажется, кто-то из них всё ещё был жив, когда Альсина, совсем не стесняясь, поднимала хрупкие маленькие тельца вверх и вгрызалась в столь манящую плоть. Делать особенное вино в голову ей пришло не сразу, лишь когда под пеленой очередной ностальгии по детству она откупорила дымчатую бутылку вина не такого уж многолетнего урожая, - мысль, как натянутая струна скрипки, взвентилась где-то в висках.       Мисс Димитреску было по-настоящему счастливо на душе, когда она смотрела на разложенный перед ней в белоснежном платке серебряный герб её рода. Новый, обновлённый - благородная лилия с двумя мечами за своими лепестками. Теперь герб был везде: на дверях, на этикетках вина, в предметах мебели и даже на крышке гроба покойного отца. Альсина не могла не упиваться этим чувством могущества, настолько сильно оно обвило её душу своими корнями, что даже Миранда, которая несомненно являлась для неё авторитетом, иногда не могла воздействовать на мисс Димитреску.       Для леди происхождение сил, с помощью которых глава деревни смогла спасти ей жизнь, долгое время оставалось загадкой. Но всё же, когда Альсина смогла начать контролировать свою, казалось бы, нескончаемую жажду, светловолосая женщина поделилась с ней секретом, и тогда аристократка немного поубавила свой пыл, замечая, как ледяные глаза с напускным спокойствием и пониманием взирают на неё, как на только что родившееся дитя. Почувствовать в Миранде весь контроль над происходящим было просто не невозможно, и леди замка довольно быстро стала обращаться к ней, как к матери, - как того и желала глава деревни. Но Альсина даже и не догадывалась, какова настоящая Миранда, что ей движет, однако никогда не пыталась этого понять, зная что светловолосая женщина не раскроет своих тайн никому.       Сейчас, откинув голову на спинку кресла, делая очередной глоток, что будто жгучими прикосновениями оседал у неё где-то внутри, хозяйка замка прикрыла глаза. Всё-таки в последнее время леди начала чувствовать другую боль: голод перестал быть проблемой уже давно, в данный момент это было что-то неприятно тягучее, медленно разливавшееся в душе тёмным морем. Это была грусть, что хладнокровной змеёй успела заползти к ней в сердце, разбрызгивая там свой яд. Хотелось, чтобы кто-то так же смеялся, как и она, в этом обновлённом замке, понимал её и смотрел с любовью.       Всё чаще леди вспоминала по-младенчески уродливое личико своей мертворождённой дочери, что могло через пару лет вытянуться, чьи щёки алели бы румянцем от любых эмоций. Любой, кто видел высокую женщину, вызывал в Альсине сейчас лишь безразличие (конечно, пока она не становилась голодна), сердце начало покрываться камнем от яда тоски, замедляясь с каждым закатом, проведённым хозяйкой замка в одиночестве.       Однако леди не смела и догадываться, что где-то совсем близко к ней, томятся в такой же грусти три маленьких бесприютных создания, что с последней надеждой продолжают смотреть на заходящее огненное солнце.

***

      Когда Миранда провела троих сестёр, что не переставали восхищённо рассматривать замок, за большие каменные ворота, Андриа ощутила волнение: неужели теперь они будут жить где-то здесь? Она, как и сёстры, совершенно не представляла, что их ждёт, но продолжала крепко сжимать за руку Александру, которая, в свою очередь, вела за собой Юстицию. Миранда, словно гусыня-мать, вела за собой выводок по-юному жёлтых неоперившихся птенцов, - так казалось самой старшей сестре, только вот глава деревни думала сейчас совершенно иначе. У неё всё-таки были опасения, что девушки, покорно шествующие за ней, могут и вовсе умереть сегодня же ночью. Ведь, наверное, это так привлекательно - молодые, юные, иноземные...       Послышался очередной удивлённый вздох, когда четвёрка женщин прошла во внутренний двор, где, несмотря уже на довольно прохладные осенние порывы ветра, до сих пор цвели многие виды растений, над которыми порой порхали бабочки. В центре стоял украшенный белокаменной статуей фонтан, чьё журчание воды заласкало слух. Андрии ещё никогда не приходилось видеть столь прекрасные сады, даже у них, в морских землях, не было столь пёстрого и органичного палисадника хоть где-нибудь, ну и когда пришла война, на фоне голодных криков и обстрелов стало больно смотреть на такие нежные цветы.       - Если мы здесь теперь будем драить полы, то наша жизнь явно удалась, - шепнула своим сёстрам Юстиция, в глазах которой давно не встречалось такого восхищения.       И Андриа была согласна с этим, рассматривая дорогое убранство самого настоящего замка. Какова же леди, что живёт здесь? - думалось светловолосой девушке. Наверняка, это была высокая статная дама в летах с огромными богатствами за плечами.       Они миновали несколько коридоров, когда наконец перед ними предстали обитатели каменной крепости. То были служанки, кажется, такие же юные, как и три сестры, с удивлением взирающие со спины главы деревни. Четверо гувернанток сидели на полу рядом с дощатыми вёдрами. Они смывали какие-то красные разводы и, когда Миранда высокой фигурой показалась из-за угла, тут же встали, запыхаясь и опуская слегка задравшиеся юбки своих чёрных платьев.       - Ждите здесь, - бросила Миранда через плечо и двинулась прямо к огромным дверям в конце коридора.       Сёстры почувствовали себя слегка неудобно, когда служанки с тяжёлым вздохом опять упали к полу, продолжая выжимать красную воду из тряпок в вёдра. Андриа то и дело замечала, как гувернантки смотрят на них исподтишка, что-то шепча себе под нос. Но светловолосой не нужно было явно слышать их сплетни, ведь она уже по губам могла прочитать это слово: «Чужие».       Время всё шло и шло, служанки уже ушли, и Юстиция от долгого стояния опустилась на корточки, сложив руки на колени. Её рыжие немытые локоны, как и у остальных сестёр, свисающие вниз, смотрелись почти как ветви молодой ивы, словно плотные жгуты. «Хотелось бы помыться», - подумала Андриа, рассматривая, как блестит серебром средневековый доспех, что стоял в другом конце коридора, будто сторож. Чем больше она здесь стояла, тем сильнее в её голове билась мысль о том, что девушки здесь действительно чужие: такие неприглядные и измученные, - портящие своим жалким видом благородный блеск окружающей обстановки.       Наконец створки огромной двери совсем бесшумной отворились, представляя стоящую на пороге Миранду. Она кивком головы подозвала томившихся в ожидании сестёр, которые в тот же миг сбросили всю усталость с лица. Они робко и несмело прошли в просторные комнаты. Их взгляд сразу приковала сидящая к ним спиной на зеленоватом диванчике дама. Женщина была в два раза больше любого человека, и Андриа вздрогнула, когда та резко поднялась, выпрямляясь во весь рост. Сёстры старались не смотреть слишком долго, но то и дело поднимали свои опущенные в лёгком поклоне головы, ведь юношеское любопытство до сих пор было так сильно в них.       - Теперь они твои гости, Альсина, - Миранда слегка огладила костяшкой указательного пальца предплечье аристократки, посылая по телу той странный холодок. Мисс Димитреску кивнула, медленно отодвигая руку от прикосновений, которых она не желала, смотря прямо в голубые глаза напротив. - Будь с ними аккуратна.       Глава деревни сделала два шага назад, желая рассмотреть общую картину. Она взглянула на троих сестёр, две из которых по привычке, совсем не осознавая, начинали жаться к самой старшей из них.       - Я вас оставлю, - Миранда ушла, но в комнате всё равно осталась её странная вязкая аура.       Андриа опять взглянула на леди, которая наконец обернулась к трём девушкам. Светловолосая могла сказать только: «Очень красива!» - лицо женщины, что принялась рассматривать их, дышало величаво и гордо с полным сознанием власти, но крылья носа то и дело раздувались, и между ровными густыми бровями пролегла морщинка.       - Приветствуем вас, м-миледи, - Александра подала голос, что из-за волнения повысился на несколько тонов. Юстиция в испуге вдохнула шумно воздух через рот, схватившись покрепче за руку Андрии.       Хозяйка замка взглянула на такую же темноволосую, как и она, девушку, которая стояла, чуть скрывшись за спиной своей сестры и комкая её платье.       - Здравствуй, - кончики губ леди слегка взметнулись вверх от вида сестриц, которые боялись, но, не зная этикета, продолжали бестактно рассматривать её с детской наивностью в глазах.       Андриа всегда считала, что красный - это цвет пошлости и вульгарности, но алое платье высокой женщины смотрелось совсем по-другому. Точнее сама леди была другой. В их родном портовом городе кто только не носил красные платья: и цыганки, что заполонили всю гавань, и проститутки, - но сейчас Андриа с таким интересом разглядывала настоящую дворянку былых лет, та словно держала эгиду: так была пряма её осанка. Ей даже стало немного стыдно, что она посмела сравнить эту женщину, которой явно шёл алый, что придавал ей только большей благородности, со всей той халадурью.       - Прежде чем вы расскажите мне о себе, вы сходите в ванну, потом вас накормят, - Альсина рассмотрела тёмные девичьи платья, что, казалось, задубели от слоёв грязи.       Для Андрии было странным, что леди сама повела их в ванну, которая была простой огромной, поистине королевской. Сама керамическая бадья, отдающая бронзой, с лёгкостью вместила в себя всех троих сестёр. Андриа заметила, как её дорогие сестрицы обрадовались, завидев горячий пар, что влажной дымкой испускала вода, и сама невольно улыбнулась. Наконец они ототрут от себя грязь, ей хотелось вспомнить, когда в последний раз они вот так могли расслаблено понежиться в воде, - и, кажется, это было тогда, у моря, когда немецкий солдат ещё не успел увезти их в своём тесном металлическом грузовике.       Вода приятно начала щипать кожу, но грязь просто так не хотела уходить, и Андриа взяла люфовую тряпку, что висела рядом на крючке, и натёрла её душистым мылом, разгоняя белоснежную пену. И пены было настолько много, что она, как белый снег, заполонила всю поверхность воды. Юстиции всегда было приятно, когда Александра мыла ей голову, ещё с ранних детских лет это был их ритуал: Андрию мыла мама, Александру - Андриа, а маленькую Юстицию - Александра. Только вот теперь замкнуть круг было некому, но младшие сёстры не стали отчаиваться и со смехом сами принялись отмывать до сих пор сальные светлые волосы удивлённой девушки.       - Да что вы делаете? - принимать такую заботу от младших было неправильным для Андрии, ведь это она должна им помогать всегда, потому что она старше, сильнее и мудрее.       Но Юстиция почти с диким звонким смехом вдруг навалилась на сопротивляющуюся старшую сестру - послышался плеск, Андриа почувствовала, как её утягивают под толщу воды. В панике она замахала руками, отчего вода большими волнами вытекала за бортики ванны. Девушка вынырнула, громко откашливаясь и отфыркиваясь, как только почувствовала, что её больше никто не удерживает. Влажные капли продолжали саднить нос, когда Андриа, поддавшись воле сестёр, смирно сидела и ощущала приятные прикосновения пальцев к коже головы. Александра с до сих пор намыленными тёмными волосами мыла голову старшей сестрице, а Юстиция, в чьих глазах наконец блестела самая настоящая радость, сидела рядом и раздувала пену со своих ладошек прямо в лицо светловолосой, что тихо смеялась, ведь тоже чувствовала, что под нарастающей радостью наконец смогла немного расслабиться.       Мисс Димитреску же, которая произвела большое впечатление на девушек, прошла в свой будуар, открывая там шкаф, дверцы которого слегка скрипнули. В самом низу находился небольшой чемодан, тот самый, что она привезла с собой в замок, будучи ещё беременной. Тяжкий вздох вырвался сам, когда Альсина долго смотрела на кожаную вещь, о которой она старалась никогда не вспоминать. Было бы резонней сжечь всё это, но рука не поднималась.       Хозяйка замка спустя пару минут всё-таки порывисто вытащила чемодан, едва почувствовав его вес. Открыв верхнюю крышку, она тут же увидела деревянную погремушку. Сейчас новая на вид игрушка с лёгкостью умещалась в большой ладони. Альсина провела пальцем по шершавей поверхности, вспоминая, как собирала этот самый чемодан, который так и не успела разобрать от ощущения эйфории родного дома. Женщина думала, что родит в замке, поэтому за погремушкой лежало не так много пелёнок.       Леди подумала, что всё же сожжёт всё это, когда вспомнила свои мечты о маленькой ручке, что отчаянно бы хваталось каждый раз за материнский палец, едва почувствовав родной запах.       Женщина отложила в сторону все эти больные её сердцу вещи и наконец добралась до того, что изначально хотела найти здесь. Заставлять одеваться бедных голубок в те старые лохмотья она не собиралась, поэтому развернула уже пожелтевшую бумагу свёртка, доставая оттуда свои старые однотонные платья. Они всё равно были не по размеру совсем миниатюрным девушкам, но большим Альсина не располагала. Наверное, потом леди сможет подарить им что-то более подходящее.       «Потом...» - высокая госпожа пощупала шёлковую ткань одного из нарядов, вспоминая слова матери Миранды.       «Это твой шанс, Альсина», - мисс Димитреску вспомнила этот опечаленный взгляд голубых глаз, который совсем не казался ей искренним. - «Стань кем-то большим наконец, чем одинокая княжна».       Леди заправила выпавшую прядь за ухо, удивляясь тому, как Миранда постоянно угадывала её настроения и чувства. Раньше её это злило, но сейчас, прислушиваясь к своим ощущениям от вновь брошенного взгляда на детские предметы, ей показалось, что пора немного довериться своей спасительнице.       Женщина встала, беря все три платья, что отобрал её взор, и вышла за дверь будуара. Сердце леди вдруг впервые в жизни пропустило пару ударов, когда она услышала, как за неприкрытыми до конца дверями в её личные ванны раздался почти детский смех.       Она вспомнила, как зеленоглазая черноволосая юная особа поздоровалась с ней парой мгновений ранее, преодолевая свой страх. Женщина никогда не была такой: до одури робкой и трусливой не перед кем, даже перед собственным отцом, что точно наводил все тридцать лет своего осознанного пребывания в кресле главы роды на округу замка страх. Пугливость всегда только отталкивала её, запах ужаса успел надоесть ей в самые короткие сроки новой жизни. Но в зелёных, таких же, как и у неё самой когда-то, глазах плескалось ещё и это детское любопытство, соблазняя леди с первых секунд.       Женщина тихо прошла в ванную комнату, замечая, как три девушки, уже достаточно чистые с алым румянцем на щеках, дурачатся в тёплой воде. Как самая настоящая семья. Хозяйка замка, оставив платья на пуфе у самого выхода, позволила себе пару минут понаблюдать за яркими улыбками незнакомок. Кажется, эта картинка ещё долго будет мучить мисс Димитреску, но уголки губ сами поползи вверх, когда её заметила одна из сестёр, светловолосая, - её карие очи в удивлении расширились и рот чуть приоткрылся. Она продолжала помалкивать, смотря прямо в раскосые по-хищному глаза.       Очарованная золотым блеском, Андриа не могла отвести взгляд. Девушка разглядела там ответный интерес, и этот немой диалог продолжался, наверное, пару минут. Отчего-то опять хотелось понравится, чтобы эта женщина смогла разглядеть в ней и её сёстрах то, что не смогли все остальные. Хотелось почувствовать за долгое время себя кому-то нужными. Они словно пересекли огромный океан, наконец причалив к берегам неизвестности. Может быть здесь потерянные голубки отыщут то, что так долго искали?       Андриа, заметив кроткую улыбку высокой леди, набралась смелости и неуверенно улыбнулась в ответ, однако она не успела понять, как отреагировала хозяйка замка, ибо Юстиция, что продолжала дурачиться, вновь дунула в её лицо мыльной пены, которая уже постепенно начинала таять, растворяясь в тёплой воде. Светловолосая насмешливо шлёпнула младшую сестру по руке, вновь возвращая свой взор туда, где мгновением ранее стояла леди, но она успела лишь разглядеть, как пышная юбка красного платья скрывается за дверным проёмом.       Андриа снова улыбнулась, только теперь самой себе. Надеяться было глупо, но, может быть, в этом большом замке всё же живёт их самая настоящая мама?