Во мраке ночи // In the Dead of Night

Проснувшись утром следующего дня, Гермиона чувствовала себя тяжело. Она встала перед зеркалом с палочкой у сердца и, прочитав вслух заклинание, вздохнула. Сон дался ей с трудом. Гриффиндорка вынуждена была задержаться на балу до поздней ночи и делать вид, что хорошо проводит время, пока в действительности проклинала себя за то, что показала ей свои чувства. Старшую ведьму тем вечером она больше не видела, предположив, что та скрылась в своей комнате. Все мысли о том, чтобы пойти и потребовать диалога, быстро искоренились. «Она ясно дала понять, что не хочет меня». Так что перед восходом солнца Гермионе досталось всего несколько часов тревожного сна. Сейчас она складывала в чемодан последние вещи, чтобы отправиться на праздники к Уизли. Какая-то её часть не хотела ехать. Из того, что девушка подслушала прошлым вечером, было понятно, что Рон непреклонен в своем намерении возобновить отношения, и она не знала, сколько ещё напора сможет выдержать, прежде чем проклянёт его. Ей не хотелось к тому же, чтобы Молли Уизли вышвырнула её из дома только из-за того, что Рон не мог уловить смысла послания. Когда чемодан был упакован, Гермиона спустилась в Большой Зал на завтрак. — Миона, а мы гадали, когда же ты придёшь. — Рон подвинулся, освобождая ей место. Она села и, оглядывая сидящих за столом, взяла тост. — Что ж, выглядите так, как я и предполагала. — Никогда ещё мне не был так неинтересен завтрак, — простонала Джинни и прильнула к плечу Гарри. Он мягко посмеялся и придвинул своей девушке немного еды. — Ты должна поесть — станет лучше. Гермиона согласилась и погрузилась в трапезу. Гарри начал обсуждать планы на каникулы, чем они займутся и всё в таком духе — Гермиона слушала лишь вполуха. — … хотя с рождественским ужином могут возникнуть трудности: не знаю, как все поместятся. — Только не говори, что придёт ещё больше народу? — пробормотала Джинни, практически клюнув лицом в тарелку с едой. — Да, мама собирается наложить ещё расширяющих чар на дом, — прохихикал Рон. Гермиона была так занята, притворяясь, что слушает, что не заметила, как прилетели совы. Как и не заметила она ворона среди них, пока ей в лицо не ударило письмо, упавшее затем на тост. — Ох, что за… — увидев ворона, она поняла, от кого оно. Раздражённая, она схватила конверт и сунула в карман. Джинни посмотрела на одноклассницу, выгнула бровь, но ничего не сказала. Гермиона догадывалась, что та снова начнет её расспрашивать, когда они останутся наедине. — Все готовы? — спросил Гарри, окинув взглядом компанию. Все кивнули, а Гермиона, чувствуя жгучую тяжесть письма в своем кармане, была уже не в состоянии доесть тост. Бросив последний короткий взгляд на пустой главный стол, молодая ведьма пошла за друзьями к выходу из Зала, затем к парадным дверям и, наконец, к экипажам, которые должны были доставить их до поезда. Гермиона испытывала горькую обиду на Блэк, хотя и знала, что та не была виновата. Девушка не могла заставить её почувствовать или признаться в чувствах, которых профессор не испытывала. Она не могла винить женщину за то, что та отвергла ухаживания, если не хотела их. Но что Гермиону действительно возмущало — что Блэк не остановила её раньше. Прежде, чем Рон встрял в их разговор. Прежде, чем они провели время в подготовке к балу. Блэк всегда отвечала ей заигрываниями, поддразниваниями… разве могла Гермиона устоять? И в тот внезапный момент близости в том алькове — Гермиона была уверена, что женщина тоже хотела её. Выполняя обязанности старосты, гриффиндорка торопила студентов к поезду; она неодобрительно смотрела на Рона, который настоял на своей помощи, но вместо этого только мешал. — Рон, иди и забирайся в экипаж, я сама разберусь, — наконец сказала она сквозь зубы. — Знаешь, Миона, — начал Рон, проигнорировав её слова, и прислонился к стене вагона, наблюдая за тем, как она поторапливала последних первокурсников, — я пошёл искать тебя прошлым вечером, после того как ты ушла одна. Я хотел поговорить. — Очень мило, Рон. — Я хотел поговорить с тобой о… — Вот так, теперь все готовы. Пойдём, поезд сейчас тронется. Рон забрался вперёд, слегка раздражённый из-за того, что его перебили. Гермиона понимала, что надо было его выслушать и объяснить, что ничего не выйдет, но ей не хотелось говорить об этом прямо сейчас. Она не хотела в очередной раз объяснять ему, почему им не стоит быть вместе. Гермиона однажды пыталась это сделать — разговор превратился в битву. — Рон, ты не слушаешь. Я не чувствую того же. Я не хочу этого. — Ты просто переживаешь из-за изменений, Миона. Я знаю, что девушки на работе ошиваются рядом, но я не могу с этим ничего поделать. — Ты такой банальный, Рон. Мне плевать, кто там ошивается вокруг тебя. Я ухожу не из-за каких-то девчонок с работы. Я ухожу от тебя потому, что не хочу быть с тобой. — Ты напугана, я понимаю, но я знаю, что ты любишь меня… Гермиона тогда буквально вылетела из Норы и аппарировала к Косой Аллее, где провела остаток дня, закупая принадлежности для школы. Вернулась она только поздним вечером, упаковала чемоданы и ушла. Рон заснул на диване. Гарри печально улыбнулся ей вслед, но он её понимал. Она уже сделала достаточно, оправдывая чужие ожидания. Она просто хотела прожить один обычный год. А теперь Гермиона поняла, что получила совсем не то, чего ожидала. В ту самую секунду в лесу, когда она увидела профессора Блэк в анимагической форме, все шансы на нормальный год улетучились. Она сама пошла на этот шаг, заставив Блэк помогать ей с трансформацией. Гермиона хотела быть ближе к женщине. — Ты в порядке, Миона? — спросил Рон, махая рукой перед ее лицом. Под пристальным взглядом своих друзей она стояла у входа в салон. — М-м, да, простите. Мне нужно в уборную. Вернусь через секунду. — Она повернулась и пошла по коридору. Скрывшись в туалете, Гермиона взглянула на отражение в зеркале. На лице отпечаталась бессонная ночь, и от этого вида девушка помрачнела. Прошаривая мантию в надежде на чудо, что она положила в карман консилер, пальцы задели письмо. Вынув конверт, гриффиндорка подумала выбросить его в окно. Но серьезно — разве это не было бы инфантильно? Ей не хватило духу сделать это. Наконец она захлопнула крышку унитаза, села и разорвала конверт.

“Грейнджер,

Будет ли гроза во время твоего отъезда из замка —

ты найдешь меня там, где тебе нужно быть.

А пока… не позволяй праздности отвлекать тебя

от того, что ты задумала.

Б.”

Гермиона уставилась на записку. Прочла её дважды. Никаких упоминаний о прошедшем вечере. В равной степени девушка испытала облегчение и удивление. Она ожидала, что Блэк откажется от дальнейшей помощи Гермионе, но вместо этого… Она сложила записку и спрятала в карман. Лучше сохранить её в целости.

***

Во время поездки Рон не предпринимал попыток вернуться к разговору. Гермиона предположила, что причиной этому стал Гарри, который тешил самолюбие друга, поощряя его рассказы о том, к чему они идут в Министерстве. Нужно будет поблагодарить его позже: он ясно видел, что она была не в духе для разговоров. Как только поезд остановился, Гермиона тут же занялась студентами, которых нужно было вывести из вагонов в порядке очереди. Рон уже хотел было пойти за ней, но Гарри вместо этого загрузил его её чемоданами. Девушке стоило бы позаботиться о том, чтобы в этом году Гарри получил от неё наилучший подарок, ведь он спасал её задницу. Когда они появились на пороге Норы, миссис Уизли первой вышла поприветствовать их, одаривая свою дочь и Гермиону щедрыми объятиями. — О, я так счастлива видеть вас обеих. Ну же, проходите внутрь. Холодно! — она поторопила их войти в дом. Гермиона проследовала за Джинни в её комнату, где они должны будут жить вместе, и оставила чемоданы. Когда они вернулись вниз, их уже ждал широко улыбающийся Джордж. — Дамы, — он указал на рождественскую ёлку, что стояла в углу, — пожертвования рождественской ёлке приветствуются — да будут они потрачены во благо. — Если ты ещё раз пошутишь про святое, Джордж, клянусь, я… — Джинни расхохоталась, обнимая брата. — Ты сам не слышишь, насколько плохие твои шутки. — Глухая шуточка — неплохо, — ответил он, обнимая Гермиону. — Как насчёт тебя, Гермиона? Никаких шуток? — Сегодня я тебя пощажу, Джордж. Как поживаешь? — Бизнес идёт в гору, — он отпустил её и пожал плечами. — Шаг за шагом. Гермиона почувствовала острый приступ грусти, как это теперь бывало, когда она была рядом с Джорджем. Он по-прежнему оставался самым смешным и весёлым человеком на свете, но временами по его лицу проскальзывала тень, будто он осознавал вдруг, что шутку придётся закончить самому. Перси взял перерыв на работе, чтобы помочь брату с финансовыми вопросами во «Всевозможных Волшебных Вредилках», несмотря на что вернулся в Министерство на полную ставку. Это была одна из тех немногих… добрых вещей, что произошли в послевоенные месяцы. Молли подняла в комнате суматоху. — Девочки, ужин будет готов через час. Ничего? — Да, спасибо, миссис Уизли, — улыбнулась Гермиона. — Отлично, мама. Мы с Гермионой пока прогуляемся, подышим свежим воздухом, я ещё не отошла от бала. — Оденьтесь потеплее, вы обе, — предупредила Молли, а Джинни подтолкнула Гермиону в сторону двери. Они надели свои пальто, шапки и перчатки, оставленные по приезде у входа, и вышли на улицу. Гермиона понимала, к чему всё ведёт, но уже не имела ничего против. Ей нужно было с кем-то поговорить. — Так, что происходит? — немного пройдясь, спросила Джинни. Гермиона нахмурилась и сунула руки в карманы. — Я… — слова давались с трудом, она не знала, с чего начать. Какая-то её часть хотела сохранить в тайне намерение стать анимагом, даже от Джинни. Лишь на время. Для неё это всё ещё было чем-то… особенным. — Не знаю, с чего начать, Джин. — Это как-то связано с Блэк? И с моим братом? Конечно, она уже догадалась. Это же Джинни. — Твой брат… Я не хочу быть с ним. Я не знаю, сколько ещё раз нужно это повторить. Я не хочу причинять боль ему или твоей семье, но он начинает выводить из себя. Я просто так… вымотана. Почему он меня не слышит? Почему он не может двигаться дальше? — Гермиона почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и Джинни остановилась, чтобы обнять её. — Но это не все… — Я знаю, — сказала Джинни, отстранившись от подруги, и потерла руки. — Тебе нравится Блэк, да? — Да… — подтвердила Гермиона. — Просто… увлечение? Или нечто большее? — Нечто… большее. — Я знала! — ликующе воскликнула Джинни, но тут же нахмурилась. — И… ты сказала ей? Потому что, честно говоря, Гермиона, мне лично эта женщина не нравится, но если она делает тебя счастливой… — Она не заинтересована. — Пф-ф! Расскажи кому-нибудь ещё, — фыркнула Джинни, но потом увидела лицо подруги. — Она сама сказала? — Вчера вечером на балу я сказала ей, что она мне нравится, и что я не ищу просто мимолётной интрижки. — Что она ответила? — Она сказала: «этого не случится». Она ясно дала понять, что я её не привлекаю. — Гермиона утёрла слезы на щеках и рассердилась, обидевшись на себя за то, что плакала. — Значит, она просто бредит, — насмешливо ответила Джинни. — Луна и я за версту видим, что она безнадежно влюблена в тебя. — Чего? — Гермиона уставилась на Джинни, потрясенная новостью. — Нет. — М-м, да, — Джинни закатила глаза. — Господи, до вас вообще не доходит, да? В смысле, я видела, как она смотрела на тебя, думая, что ты не видишь. И эти мимолётные взгляды, которыми вы обмениваетесь. И я видела вас двоих на балу, перед тем как мой идиотец-брат не вмешался. Она могла сказать, что этого не случится, но это не значит, что она не хочет этого так же как ты. — Но… — А ничего, Гермиона. Она старше, она — твой профессор, она пережила много дерьма. Возможно, она думает, что это просто увлечение: «с чего бы этой молодой, привлекательной девушке, у которой вся жизнь впереди, понадобилась бы такая как я? Серьёзно, я не должна так поступать, потому что она моя ученица». Гермиона ошарашенно смотрела на Джинни. — Эм-м… наверное… в этом… есть смысл? — Я превращаюсь в свою мать, — Джинни закатила глаза и рассмеялась. — Так значит об этом все эти письма? — Нет, это, и правда, про дополнительные задания, — пожала плечами Гермиона. — Она даже не упомянула про нашу ситуацию. — Значит, это твой план на Рождество? — спросила Джинни, продолжая прогулку, а затем изменилась в лице так, будто что-то замышляет. — О чём ты? — Она приедет на праздник, помнишь? — Сердце Гермионы подскочило к горлу. Ну конечно… Энди упомянула об этом в книжном магазине. Хотя Блэк не испытывала особого энтузиазма по этому поводу. — Ты же не думаешь, что она, и вправду, приедет? — спросила она у подруги. — Может, и нет. Но я бы хотела увидеть эту гейскую панику на твоём лице, — расхохоталась Джинни. Гермиона толкнула её и тоже рассмеялась. — Так нечестно. — Ну, я не могу говорить тебе, как поступать, Миона. Всё, что я могу посоветовать — будь настойчивее. Если она действительно тебе нравится, не отпускай её так легко. А что до Рона — игнорируй его. В конце концов он сдастся. Две подруги рука об руку вернулись в Нору и присоединились к ужину. Гермиона чувствовала себя намного легче. Она всё ещё не верила в то, что Блэк передумает, но Джинни была права. Это не значит, что нужно совсем перестать разговаривать с профессором. Просто она больше не будет предпринимать никаких попыток. Если что-то и произойдет между ними, то женщина должна сделать шаг первой. Гермиона уже переступила через себя. Теперь очередь Блэк.