Разворот на 180

***

      — Доброе утро, детектив, как вы себя сегодня чувствуете?       К столу у окна подошла улыбчивая пожилая женщина. Ее талию обрамлял фиолетовый фартук, кожа, что пудровая, выделялась на фоне розоватых губ, а седые, но в то же время густые и ухоженные волосы, были утонченно прибраны в тугую прическу. Она ласково щурила свои маленькие глаза и с необычной аккуратностью держала руки у груди. Утренний свет падал на эту миниатюрную фигуру и освещал так сильно, что ее наверняка можно было бы сравнить с ангелом.       Сидящий мужчина повернулся и в ответ так же вежливо растянул губы. Недурно, с такой улыбкой можно и до работника продуктового магазина дотянуть.       — Доброе, Мари. Уже лучше.       — Вам как обычно?       — Сегодня просто кофе.       Старушка с удивлением приподняла седовласые брови, но после издала тихий облегченный выдох и как обычно удалилась к стойке.       Солнце только недавно одолело линию горизонта и обливало помещение теплыми лучами. Пустые одинокие столики с ажурными салфетницами сияли, будто дамы у стены банкета; пелена небольших частиц из пыльцы и пыли завораживающе парила, а воздух не томил дневной духотой, от которой легкие сковывало как кандалами. Джим Палмер любил здесь рано завтракать. Утром сюда приходило мало народу, отчего детектив мог побыть наедине со своими мыслями.       Лицо его было сейчас по-настоящему расслаблено. Несмотря на подтянутое тело, сгорбленная фигура выглядела понуро и мякло. Лохматые с проседью волосы, заметные мешки под глазами, помятая рубашка, которой, по-видимому, предрешено вечно быть не глаженой — такой облик закрепился за ним уже давно. Даже представить сложно, что раньше он не выглядел настолько жалко.       По воздуху поплыл ароматный запах свежеперемолотых зерен. Он был одновременно ярким и успокаивающим. Таким знакомым и словно совсем забытым. Палмер полной грудью вдохнул его и ощутил заметный прилив сил. Давно он все-таки не пил кофе. Когда-то ему можно было не задумываться над тем, сколько времени занимает сделать одну чашку, или сколько молока и сахара нужно добавлять, или как приятно, когда для тебя вообще делают кофе. Банальности, но почему-то их отсутствие заметнее всего.       Детектив мучительно протер глаза и хотел было уже достать сигарету, как из брюк завибрировал сотовый.       — Да, — с хрипотой в голосе поднял трубку Джим.       — Палмер? Заедь ко мне в офис, нужно сообщить тебе кое-что.       — Что случилось?       — Не задавай вопросов и просто сейчас же едь ко мне.       Гудки остались висеть в трубке. По активной речи Фостера, что являлся шефом местного полицейского участка в Хилдсбурге, произошло что-то действительно важное. Хотя за жалких полгода произошло столько событий, что уже хотелось бы, чтоб не происходило ничего. От слова совсем.        «Похоже, скоро я действительно сойду с ума».       На стол только что опустилась изящная чашка с золотистой кромкой. Старушка взглянула на Палмера, что положил телефон и будто памятый бродячий кот уставился на кофе. Не будь он ее частым гостем, то она, как и все в этом городе, не заметила бы отличия в постоянно угрюмом лице, у которого никогда не бывало хорошего настроения. Да что там до лица, сама личность Джима будто постепенно угасала, испуская последние искры, и никто не мог с этим ничего поделать.       — Я заверну вам с собой блинчики с черникой. Это за счет заведения.       Владелица кафе с сочувствием еще раз осмотрела детектива и про себя отметила, что снова он тут вряд-ли уже когда-нибудь появится.

***

      Кабинет Теренса Фостера Джим никогда не мог переварить. Его запах, вид, даже диван, на котором он сидел уже пятнадцать минут. Этот ужасный кожаный диван, что в некоторых местах трескался и проседал. Он отталкивал его так же, как от дешевой лапши или просмотра футбола по телику.       А этот стол, заваленный бумагами? Хотя не просто бумагами, там обязательно красовался какой-нибудь скомканный пакет из-под ланча или пончиков, как самая настоящая вишенка на торте. «Живописно и до мурашек беспорядочно». Но именно к этой картине шел и сам Джим. Так выглядел его дом. Место, в котором царствовало либо одиночество, либо он сам, отчего оно стало походить на свинарник, свиньи в котором сами побрезговали бы остаться. И это не расстраивало, скорее жутко злило и разочаровывало его внутреннее «я».       От тошноты он осмотрел портреты на стене. Участники совета, мэр, комиссар — одним словом, куча административных рож, которые совсем не заслуживали тут висеть. Вот и способ выловить крыс: как только корабль потонул, так все мыши и покинули палубу, не оставив за собой и весточки на прощание.       Наконец, крупная фигура Теренса появилась в двери. В руках он с особой увлеченностью поправлял неизвестную папку, которую с львиной долей вероятности раскрывал и читал по пути в кабинет.       — Что за срочность? — проводив взглядом шефа до кресла, в которое он хорошенько уселся, бесстрастно спросил Джим Палмер.       — От Уинстона Найтли письмо пришло. Я получил его вместе с этой папкой. Похоже, департамент Санта-Розы услышал наши мольбы и отправил сюда людей, — Фостер придвинул папку ближе к детективу и с облегчением навалился на кресло.       — С чего такая щедрость, — Палмер неохотно раскрыл ее.       — Сам не знаю. Я, было, хотел уже обращаться в департамент Лос-Анджелеса, но после четвертого письма Уинстон все-таки соизволил повернутся к нам передом, а не задом, — шеф массирующими движениями почесал шею, на которой размещалась черная жесткая борода.       Из-за слишком густых бровей его взгляд невозможно было определить, как и настроение в целом. Но Теренс Фостер был человеком простым, прямолинейным и честным. Эдакий крепкий дуб, в которого как кинешь что-то, так от него и отлетит. Именно поэтому, если ему не отвечали такой же искренностью и честностью, то вот тогда это уже грозило последствиями.       Джим пробежался по содержанию листов: офицер номер такой, офицер номер сякой, лаборант и…       — Еще один детектив? Они что, смеются надо мной? Да еще и зеленый совсем. Видно же, что он только выпустился.       — Не горячись, Джим, у нас большая нехватка кадров, так что любой сотрудник будет кстати.       Палмер осмотрел досье парня и в его виски как по команде ударила ноющая волна. Подкосившись, он подставил ладонь ко лбу и уткнулся пальцами в височные впадины.       Новое убийство, смена босса, да даже увольнение — все что угодно ожидал он от этой встречи, но…       — У тебя есть аспирин?       — Только коньяк.       — Доставай.       Теренс понимал Джима. Честно говоря, он не давал возможности ему пить, по крайней мере на работе, но в последнее время ему было очень тяжело смотреть на его лицо. Даже высушенный изюм имел куда больше жизни, чем эти туманные голубые глаза и резко выпирающие скулы. И в такие моменты Теренс боялся за него. Боялся как за своего сотрудника и как за хорошо знакомого товарища.       «Надеюсь этот парень вдохнет в тебя силу жизни» — разливая в рюмки дорогой французский коньяк, размышлял Фостер и сам подумывал взять отпуск на некоторое время.