Speechless

Вся неделя не могла пролететь достаточно быстро для Северуса. После первого утра без нее в Большом зале он перестал ходить завтракать. Это было не то же самое. Он все время проводил в лабораториях. Он приходил туда гораздо раньше, чем предполагал Слизнорт, и гораздо позже. У него было чувство, что его глава дома знал, потому что эльфы начали приносить ему еду. Во время длительных перерывов между приготовлением ингредиентов и стадиями зельеварения он проводил исследования лучших способов его приготовления. Где он мог срезать углы или заменить более быстрые и сильные свойства ингредиентов? В перерывах между занятиями и свободным временем, когда зельевару просто нужно было посидеть, он шел в лазарет и садился у ее кровати. Он никогда ничего не говорил и определенно никогда не прикасался к ней. Он считал, что никто не должен прикасаться к ней без ее согласия, да и его тоже. Но он отогнал эти мысли. Он видел, как неловко ей становилось от Блэка, когда он позволял себе вольности, которых не должен был. И Северус будет уважать их. Это не означало, что он перестанет думать об этом. Как ему хотелось убрать волосы Джульетты с ее лица или снова прижать ее к себе. Когда он потащил ее в лазарет, он был слишком напуган, чтобы наслаждаться этим. Когда он сидел позади нее и помогал ей для мадам Помфри, это было совсем другое. Он прижал ее к груди так крепко, как только мог. Его руки были прямо под ее грудью. И он зарылся лицом в ее волосы. От одной мысли о ее сладком запахе у него мурашки побежали по коже. Он сидел рядом с ней, как молчаливый защитник, со своим дневником записей о ее зелье. В те моменты, когда он был в тупике или заканчивал работу, он делал наброски. Он скучал по ней. Он даже не знал ее и скучал по ней до боли в груди. Он провел с ней всего два урока, и они уже чувствовали себя одинокими без нее. Он проклинал себя за свою глупую душевную боль и влюбленность в кого-то, кто даже не знал о его существовании. А она знала? Они вместе ели, глядя друг на друга. Больше всего ему не хватало ее глаз. Серые глаза не были обычными, но серебряные? Они были редкостью, а также отличительной чертой дома Олливандеров. Очень похоже на платиновые светлые волосы Малфоев. Он вспомнил, как в детстве получил свою волшебную палочку, пронзительный серебристый взгляд мистера Олливандера, когда тот пытался оценить его. Его глаза были скорее бледно-серебристыми, возможно, из-за возраста? Ее глаза блестели, как только что отполированное лезвие. Он видел в них свое отражение, когда садился рядом с ней. Он также мог видеть, когда они расширялись, когда она смотрела на него. Это было завораживающе. Он не понимал, пока не вырвался из своих мыслей, что нарисовал ее глаза внизу своих заметок. Они выглядели точь-в-точь, как они, но это было не то же самое, они были не ее. Он обдумывал, не сделать ли ей подарок на выздоровление. Это было похоже на то, что «друзья» получают друг от друга. Но ведь они не были друзьями, не так ли? Светский этикет был глуп. А как насчет открытки? Он усмехнулся над собой. Что бы он сказал? Здравствуйте, меня зовут Северус. Я тот, кто пялился на тебя в большом зале. Поскорее поправляйся. XOXO Северус. Ему снова захотелось врезаться головой в твердую поверхность. Это казалось типичным, когда речь шла о чем-то, имеющем отношение к ней. Ему это не нравилось. Эти чувства. Он всегда контролировал свои действия и эмоции. Но она? Он не имел ни малейшего понятия. Его дружба/односторонний роман с Лили едва не сломали его. Он делал все, что угодно, для этой девушки, и она все принимала. Потом развернулась и выбрала Поттера из всех людей. Она ни разу не вступилась за него. Ни разу она не стояла рядом с ним, как друг, за которого себя выдавала. Сожалел ли он о том, что назвал ее грязнокровкой? ДА. Это было ужасное оскорбление, которое никогда не следовало произносить. Но это было первое, что пришло в голову в то время. «Предательница», «пиявка», — гораздо более подходящие слова, которые могли бы донести суть. А как насчет чучела животного? Нет, это было слишком по-детски. Вот этот плюшевый мишка, которого, надеюсь, ты будешь держать ночью, думая обо мне, но мы оба знаем, что он окажется на дне твоего сундука. Конфеты? Похоже, именно это люди и привозили с собой в лазарет своих друзей. Он уже заказывал ей еду каждое утро. Честно говоря, он предпочел бы принести ей бездонную миску клубники. Эй, Джульетта, я заметил, глядя, как ты ешь, что это твои любимые ягод. Ты можешь взять их, но я хочу, чтобы ты съела их у меня на глазах. Медленно. Глупый. Глупый. Глупый. Цветы. Личное и в то же время безличное. Могут быть дружелюбными, могут быть чем-то большим. Я убил это растение для вашего визуального удовольствия. Теперь он слишком много думал. Это были цветы. Первый поход в Хогсмид в этом году был завтра, и зелье должно было вариться в течение двенадцати часов, прежде чем снова начать помешивать. Он мог бы сбегать туда, сбегать в цветочный магазин за букетом и вернуться вовремя. Это был не план, но идеальный план. Эта фраза даже не имела смысла в его голове, и он застонал. Он превращался в болтливого дурака рядом с ней. *** Его миссия в Хогсмиде оказалась больше занозой в заднице, чем он ожидал. Группа в конце концов ушла поздно, потому что какая-то третьекурсница не могла найти свое разрешение. Потом Поттер и Блэк толкнули его в кусты. К тому времени, как он встал и достал палочку, они уже исчезли. Трусы. У него было только пять галлеонов на его имя, которые он заработал, делая некоторые эссе по зельям для семикурсников. Он надеялся, что цветы будут стоить не больше, или что миска с клубникой была планом Б. Он быстро направился к цветочному магазину, стоявшему в конце дороги перед Хогом. Ошеломлен — это еще мягко сказано. Размеры, цвета, типы. Что. То. Ад. Ладно, не может быть так уж трудно. Розы? Нет. Слишком типичный романтик. Это было не свидание в день Святого Валентина. Если бы это сошло ему с рук, он сжег бы все лилии в магазине. Маргаритки казались слишком детскими. Он направит палочку на себя, если выйдет отсюда с гигантскими яркими подсолнухами. — Что вы ищете? — спросила пожилая продавщица. Она вытерла руки о фартук и положила руки на бедра. — Э-э… скорее всего цветы, — сказал он неловко. Он наклонил голову и позволил волосам упасть, закрыв лицо. — Для твоей матери? Сестры? Девушки? — спросила она, подняв брови. — Нет, она моя подруга. Я думаю, — сказал он и почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он одернул рукава и посмотрел себе под ноги. — А. Итак, она твой друг, но ты хочешь видеть ее своей девушкой. — Подождите… Нет… Может быть. Я не знаю. — Он запнулся. — О, не беспокойтесь. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она и подмигнула ему. Он кивнул и последовал за ней через дверной проем в другую комнату с более мягким освещением. Она остановилась на середине и повернулась к нему. Запах в этой комнате был менее цветочным и слаще, чем в гостиной. — Эта комната для более зрелой клиентуры; передняя комната больше для студентов, которые хотят подарить своей возлюбленной что-нибудь быстрое и сладкое. Кажется, в тебе есть нечто большее, чем просто роза и поцелуй, — она объяснила и обошла комнату большим кругом. — О…э-э… Это все, что у меня есть, — сказал он и протянул ей пять галеонов. — Держи за это. Так как тебя зовут и на каком ты факультете? — спросила она. — Северус. Я учусь в Слизерине, — гордо сказал он. — Итак, Северус из Слизерина, как ее зовут и где она учится? — Джульетта. Она на Когтевране, — сказал он с меньшим энтузиазмом. — А что она любит? Любимый цвет? — спросила она и взяла лейку. — Я… не знаю. Мы никогда раньше не разговаривали, — признался он и опустил голову. Это была плохая идея. Это было глупо, и Северус был не в своей тарелке. Он ничего не знал о ней, а этот подарок был слишком личным. Он начал паниковать. Его дыхание участилось, а руки стали влажными. Он должен выбраться оттуда, пока у него еще есть шанс. — Это не конец света. Успокойся. Цветы не всегда предназначены для людей, которые знакомы друг с другом. Тайные поклонники делают это постоянно. Если вы слишком напуганы, чтобы говорить с ней, это нормально, — сказала она. Он выпятил грудь и выпрямился. — Я не боюсь говорить с ней. — Ладно, ладно. Так скажи мне тогда, почему она? — спросил лавочник. Она поставила банку с водой на стойку в центре комнаты. Она оперлась на него локтем, подперев щеку ладонью. Она выглядела так, словно это был самый простой вопрос в мире. Так ли это? — Потому что она… завладела каждой моей мыслью. У меня в груди пустота, когда ее нет рядом. Потом, когда она рядом, кажется, что она вот-вот лопнет. Я не разговаривал с ней, потому что не знал, что сказать. Потому что все, что я скажу, никогда не будет стоить ее времени, — он просто рассказал все свои чувства случайному человеку. Он тут же закрыл рот и спрятал лицо за волосами. — Это одна из самых приятных вещей, которые я слышала. Большинство мальчиков твоего возраста приходят сюда, говоря: «потому что я ее заслуживаю» или, мое любимое: «она мне подходит», — она улыбнулась и отошла в угол комнаты. — Ты не знаешь ее любимого цвета. Итак… слизеринец заходит в цветочный магазин для когтеврана. Из зеленого и синиго получается тиловый, и это совсем не романтично, — сказала она вслух больше самой себе. — Северус, какого цвета у нее волосы? — спросила она. — Черные, как у меня. — Ну, это не для похорон. Ладно, а какого цвета у нее глаза? — спросила она, не оборачиваясь. — Серебристые, — он пристально смотрел на них каждый раз, когда они оказывались рядом. Он мог бы написать картину, если бы ей понадобилось. — Она внучка Олливандера? — она внезапно обернулась. Его лицо вспыхнуло, и он почувствовал, как румянец заливает его щеки. Он слегка кивнул и снова одернул рукава. Он не ожидал встретить кого-то, кто знал Джульетту лично. Теперь она, вероятно, побежит к Джульетте и расскажет ей все, что он сказал. Или, что еще хуже, расскажет ее дедушке! На лице старухи расплылась широкая улыбка. — Идеально. — Может, мне просто уйти… — сказал он, пытаясь двинуться к двери. — Я не имел в виду ничего саркастического. Я знаю Джульетту, и я точно знаю, какой у нее любимый цветок и какого цвета. Тебе повезло, — радостно сказала она и хлопнула в ладоши. Она прошла в другой конец комнаты, принесла букет цветов и поставила его на стойку между ними. — Это георгины. Это ее любимый цветок. Это зеленый, ее любимый цвет. Это символ обязательства и связи, которая длится вечно, — объяснила она. — Спасибо. Они идеальны. Я возьму их, — сказал он и потянулся за ними. Она быстро отдернула их и сказала: — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Я хочу, чтобы вы хорошенько на них посмотрели. Каждый. Тогда я хочу, чтобы ты выбрал один. Только один. Один? Пять галеонов купили ему один цветок? Ограбление на большой дороге! Он ничего не сказал; он решил, что если это ее любимые цветы, то он смирится и заплатит. Ему потребовалось несколько минут, чтобы выбрать один. В центре стоял самый красивый. Он было полным, живым и здоровым на вид, но его глаза постоянно перемещались к другому. Он был поменьше, темно-зеленого цвета и теснился между двумя большими. Он указал на него, и она улыбнулась. — Прекрасно. Хорошая работа. — Простите, это была проверка? — он спросил. — Да, но не для меня. Для тебя. Ты мог бы легко выбрать вот эту большую красавицу, но выбрал именно эту. Почему? По той же причине, по которой ты выбрал ее, — сказала она и отделила цветок от других. Его пустое выражение лица заставило ее рассмеяться. — Вот почему я хочу, чтобы ты взял только один цветок. Потому что этот цветок представляет ваш личный выбор. Совсем как Джульетта. Из всех девочек в школе ты выбрал именно ее. Я уверена, что есть девушки и покрасивее, которые умеют говорить и не стесняются. Но ты все равно выбрал ее. И ты выбрал этот цветок. — Я не знаю, что сказать. Спасибо. В ваших словах столько смысла, — сказал он. Она протянула ему цветок, а он протянул деньги. — Нет, оставь себе. За счет заведения. Передай ей от меня привет, — сказала она. — Спасибо. Серьезно, за все, — сказал он и пожал ей руку. *** Выйдя из магазина, он быстро направился через Хогсмид обратно в школу. Проталкиваясь сквозь толпу, он бережно прижимал цветок к груди. — Смотри, Лили, Снивеллус купил тебе цветок, чтобы попытаться вернуть, — крикнул кто-то справа. Он оглянулся и увидел Лили, стоявшую рядом с Мародерами. Это сказал Поттер, обнимая ее за плечи. — Как будто я стал тратить это на нее, — сказал Северус, проходя мимо них. Окружающие студенты засмеялись, а Лили покраснела. Они последовали за ним, оставив ее с подругами. — Эй! Думаю, он собирается отдать его новой девушке, — спросил Люпин. — О да, он часто на нее смотрит. Это действительно жутко, — спросил Блэк. Он продолжал игнорировать их и пошел быстрее. Он не хотел, чтобы они испортили цветок. Это слишком много для него значило. — Думаешь, такая горячая девчонка обратит внимание на такого жирного мерзавца, как ты? Пфф! — Петтигрю рассмеялся. — Правильно! Когда у нее есть такой мужчина, как я! — сказал Блэк и ткнул себя большим пальцем в грудь. Они двинулись и преградили ему путь обратно к замку. Он инстинктивно схватил палочку и крепче сжал цветок. — Ты имеешь в виду грязного мерзавца, который навязывает девушке ненужные чувства? — он выстрелил в ответ. — Верно, я так и не вернул тебя за ту маленькую демонстрацию превосходства, которую ты пытался устроить, — сказал Блэк и указал палочкой на Северуса. — Пытался? — его бровь изогнулась, а на лице появилась ухмылка. Блэк выстрелил первым заклинанием. Он легко блокировал его, но не открыл ответного огня. — Дай мне цветок, Снивеллус. Я позабочусь, чтобы он дошел до нее. Нет. Он ни за что не отдаст этому дураку свой с трудом заработанный дар. Он выбрал цветок точно так же, как выбрал ее, и не собирался отказываться от него. Его разум ассоциировал цветок как символическую версию ее. Он защитит этот цветок и ее от Блэка всем, что у него есть. — Я сказал, отдай мне этот чертов цветок! — выругался он и метнул в Северуса жалящее проклятие. После этого было световое шоу заклинаний и проклятий, брошенных между Северусом и Мародерами. Впервые он не отставал от них. В прошлом схватки четверо на одного долго не длились долго. Но эти бои были ради самосохранения. Сейчас? Теперь ему было что защищать. Ее. Массивное красное проклятие обрушилось на него быстрее остальных. Северус увернулся, и его палочка начала вибрировать, вызывая тревогу. Он установил заклинание темпуса в качестве таймера для ее зелий. — Мне нужно идти! Ее зелья! — крикнул он. Они тут же остановились и посмотрели друг на друга. Они знали, что Северус помогает Слизнорту с ее зельями; они смеялись над ним всю неделю. — Отпустите его, — прорычал Блэк. Они расступились и расчистили ему путь к замку. У него не было времени размышлять, ловушка это или нет. У него было пятнадцать минут, чтобы снять котел с горелки, иначе последняя неделя варки была бы напрасной. Блэк схватил его за плечо и остановил, когда он проходил мимо. — Ты вернешь мою девочку. Оставь себе свой дурацкий цветок. — Она не твоя девушка, — он усмехнулся и дернул плечом. Они смотрели, как он стремительно несется к замку, и смотрели на своего друга. — Мы не должны были его отпускать. Он будет там, когда она проснется и сыграет роль героя. Тогда Снивеллус набросится на тебя. Такая девушка? Я бы тоже. — спросил Поттер. Блэк застонал и сказал: — Пошли, у меня есть идея. *** Он добрался до лаборатории зелий с пятью свободными минутами. Когда таймер снова сработал, он выключил все горелки и снял защитный амулет с крышек всех котлов. Он снова поставил таймер на один час. У него было достаточно времени, чтобы подготовить все флаконы и очистить свои варочные станции. Слизнорт должен был помогать варить котлы, но в итоге он оставил все это Северусу. Не то чтобы он ожидал чего-то другого. Он знал, что мастер зелий умеет варить, но его приоритеты всегда были на дне бокала. Северус быстро разлил зелья по бутылкам и закрыл их, когда таймер снова сработал. Он очистил рабочие места и поставил все котлы у раковины, чтобы помыть их позже. Он отступил назад и посмотрел на десять пузырьков с зельем Виггенвельда. Он был горд собой. Он успешно сварил десять котлов, чтобы спасти ее. Это должно было быть что-то вроде рекорда; она должна была найти его впечатляющим. По крайней мере, достаточно, чтобы захотеть поговорить с Северусом. Он осторожно положил на сумку амортизирующий амулет, а на флаконы — непробиваемый амулет и упаковал их. Цветок он держал в надежном месте, под мантией, на груди, засунув в карман. Он быстро вышел из лаборатории и поднялся по ступенькам в лазарет. Он нервничал, волновался, испытывал облегчение. Руки у него вспотели, в груди тяжело колотилось. Сегодня она проснется и увидит его. Он завернул за угол и почувствовал толчок в затылок и пинок под ноги. Когда он упал, сумка сорвалась с его плеча. У него было два варианта: приготовиться к столкновению с полом или попытаться защитить цветок. Он выбрал цветок и ткнулся носом в холодный камень. Потекла кровь, и он не мог дышать. Он перекатился на бок и посмотрел вверх, когда с Мародеров сняли плащ-невидимку. Дерьмо. — Хорошо, Бродяга! — сказал Поттер. Они стояли над ним кружком и смеялись. Каждый из них дал ему один хороший пинок. Он не знал, какая нога кому принадлежит, но получил одну в спину, две в живот и открыл глаза при виде сапога, приближающегося к его лицу. Она откинула его голову назад и рассекла губу прямо под носом до того места, где она встречалась с нижней губой. Он провел по ней языком, по крайней мере, не потерял зуб. Он повернулся и сплюнул кровь на пол. Его руки были прижаты к груди, чтобы защитить цветок. — Спасибо, что принес мне зелья, Снивеллус. А теперь я пойду спасу девицу, попавшую в беду, и разбужу ее поцелуем, — сказал Блэк и снова пнул его, на этот раз в живот. — Нет, — простонал он с пола. Он потянулся к сумке одной рукой, но Петтигрю отбросил ее. — Кто-то идет! Мы должны идти, кладите его сюда! — сказал Люпин и открыл дверь в ближайший чулан. Он почувствовал, как две руки схватили его за одежду и швырнули внутрь, опрокинув швабры и ведра. Затем наступила темнота, когда дверь захлопнулась.