The last banquet

Глава 2

      В сгущающемся сумраке было невозможно что-либо разглядеть, не говоря уже о том, что в этот раз он был без своих очков. Благо, у него осталась запасная пара, которую решила оставить мама. Ребята шли рядом, обсуждая одним им ведомую тему, Антон не особо старался вникнуть в суть разговора, сейчас его мысли кружились вокруг неизвестно откуда появившейся маске, нагоняе от матери за пропажу очков, и, конечно же, неожиданно скрывшейся Алисе.      Может она испугалась парней и поэтому решила спрятаться? И что это за новоприобретенное желание рвануть вместе с лисицей навстречу ветру, срывая с себя одежду, словно она стесняла его, мешая и сковывая. Мысли о наличие одежды на нем казались чем-то неправильным в тот момент. Словно он был, как дикое…       -Чего задумался то? Мы, в роде как, пришли, это же твой дом, верно?       И вправду, они стояли перед деревянной постройкой, ослепительные огни дома прорывали ночную мглу своим светом. Улыбка тут же озарилась на юном лице, прогоняя болезненный вид. Мальчики, наконец, перестали держать его локти, позволяя Антону двигаться самостоятельно. От всего пережившего за сегодняшний день, накатывала неимоверная усталость, онемевшие ноги от холода, отказываясь слушаться своего хозяина, подкосились. Упасть в грязь лицом, в прямом смысле этого слова, перед новоиспеченными «друзьями» стало бы последним гвоздем в крышке его гроба. Какой позор, не успел он наладить хоть какой-то авторитет перед местной шпаной, как тут же припадает к их ногам. А ведь до дома осталось несколько метров.       -Ты чего это? Ноги совсем, что ли, не держат? Как девица, ей Богу, – не успел Петров опомниться, как его подхватывают сильные руки Ромы, - может тебя до двери еще довести, а, принцесска?       Лицо парня расплылось в озорной ухмылке, но, находясь так близко к подростку, Антон мог разглядеть нечто большее в скрывающем свои эмоции, юноше. Это было беспокойство. За кого? Антона или же это был страх перед матерью, которой принесли бледного, как смерть, полуживого ребенка, какие-то маленькие головорезы?       Мальчик хотел было ответить, что он никакая не кисейная барышня, но тут дверь с оглушительным грохотом распахнулась, предоставляя обзор на разгневанную мать. Вот тебе и уют, и тепло дома, прекрасно.       -ГДЕ.ТЫ.БЫЛ? – она чеканила каждое слово, предавая себе устрашающий вид, ее миловидное лицо исказилось в злобной гримасе. Маленькие чёрные глаза старались проникнуть в самые сокровенные мысли, а губы растянулись в злобном оскале, обнажая белые ровные зубы. До переезда и ссор с отцом его мать никогда не повышала на него голос, лицо всегда ослепляла завораживающая улыбка, а от ласкового взгляда, который внушал понимание и принятие в любой возникшей ситуации, всегда хотелось поделиться даже самым сокровенным. Он не мог назвать эту женщину своей матерью. Это все походило на затянувшийся кошмар, не желающий отпускать свою жертву от мучительного сна.       -Какого черта ты молчишь, отвечай сейчас же! - она решительно направлялась в его сторону, не замечая ничего вокруг, кроме долгожданной добычи.       -Я…       -Он был с нами, извините, мы… - не успел договорить Антон, как в разговор вмешался Рома, закрывая юношу своим телом перед надвигающейся женщиной. Но ему так и не дали закончить жалкое оправдание, оттолкнув в сторону.       -Ах ты маленький кусок дерьма, решил, как и свой тупой отец бросить меня в этом гнилом месте? – звонкая пощечина разнеслась по всему двору, - Думаешь, я позволю тебе это сделать? Решил, что можешь развлекаться допоздна, пока я сижу в этом жутком доме, паршивец?       Слезы наворачивались на глаза. Нет, это не его мать, она бы никогда так не поступила. Она бы никогда не ударила его, это все очередной кошмар, теперь он был в этом уверен. Но почему же тогда эта хлесткая пощечина вызывала так много нестерпимой боли, не столько исходя от уже покрасневшей щеки, сколь от испуганно сжавшегося сердца.       Глаза пробежали взглядом по двору. Бяша стоял столбом, смотря на разыгравшуюся сцену совиными глазами. Хотелось встряхнуть его, схватить за грудки и отправить этих уголовников подальше, от разъяренной матери и его позора. Было так стыдно. Глаза невольно остановились на Роме, было так страшно, что теперь с ним перестанут общаться или, что еще хуже, начнут смеяться над этим нелепым спектаклем. А что, если вместо очередных шуток, он встретиться с нежелательной жалостью? Увидят в нем маленькую жертву, не способную постоять за себя - это было еще хуже. Но, взглянув на подростка в старой олимпийке, он не увидел там ни глумливой насмешки, ни, тем более, жалости. Мать продолжало что-то кричать, но он уже не слушал, только смотрел на эти горящие гневом глаза.       -Слушай меня, щенок, - схватив его за грудки, она вновь продолжила свою гневную тираду. Антон видел, как Ромка рванулся вперед, порываясь остановить это сумасшествие, но его остановил оглушительный крик сестры.       -Прекрати, мама, это же Антон, он никогда тебя не бросит, прошу, остановись, - его миленькая маленькая сестренка кинулась на руку матери, пытаясь остановить вновь занесенную руку. Антон мог только стоять и смотреть, будто это вовсе не происходит сейчас с ним. Словно он посторонний наблюдатель, смотрящий на очередную сцену, вдалеке от разгневанной матери, застывшего Бяши и, пытающейся остановить эту вакханалию - сестры. Рома. Рома тоже что-то кричал, но он уже не мог разобрать слова, ноги подкосились, а глаза неумолимо закрывались.       Точно, он забыл выпить свои таблетки. Последнее, что он услышал, это оглушительный крик сестры.