The last banquet

Глава 4

      Настроение с утра было отвратительным, голова раскалывалась, а жуткий сон напоминал заезженную кассету, которая снова и снова прокручивала ненавистную и пугающую мелодию. После ночного кошмара спать не хотелось, поэтому Антон провалялся до утра, завернувшись в одеяло.             Он не испытывал особого желания идти в этот гадюшник снова, события вчерашнего дня до сих пор всплывали яркими образами, мельтеша перед глазами. Не хотелось пересекаться ни с брюзжащей Катей, ни добродушной Полей и, уж тем более, ни с одним из той уголовной малолетней шайки. Но разговор с матерью отталкивал, после недавних событий затаенная обида душила, желая вырваться и выплеснуть на женщину все, что накопилось. Поэтому, подумав, что разговор можно отложить на потом, подросток решил сбежать с одной головомойки в другую, до лучших времен.       Антон пообещал себе, что как только вернется домой, сразу же пойдет избавляться от заячьей маски, а пока эта жуть была благополучно спрятана в столе. Есть особо не хотелось, аппетита с утра никогда не было, но обычно маму это не волновало-нужно было съесть невкусную кашу до последней капли и лучше без каких-либо возражений. Проверив сестру напоследок, которая, раскинувшись на всей кровати, мирно посапывала, мальчик пошел запивать свои таблетки на кухню. Спустившись со скрипучей лестнице на первый этаж, он завернул в нужную сторону, но остановился как вкопанный. Одна. Вторая. Третья.             Три бутылки вина лежали рядом со спящей матерью. Можно было догадаться, Карина никогда не поднимала руку на своих детей, видимо, ссоры с отцом сказались на ней сильнее, чем он думал. Глубокая горечь охватила юношу, слезы скопились в уголках глаз. Забыв про таблетки, он выбежал из дома, направляясь в сторону школы.              Следом за ним мчался бурный вихрь, ноги сами несли его сквозь застилающие все вокруг деревья, непослушные ветви и лучи восходящего, только встающее из горизонта солнца. Однако несчастный мальчик не мог долго бежать – он уже совсем вымотался, все-таки у него не было телосложения атлета, а на физкультуре появлялся, дай Бог, раз в год. Добежав до середины поля, на котором его вчера чуть на куски не порезали, он замедлил бег, чтобы окончательно остановиться. Потом, как только он немного отдышался, он вытряхнул снег из сапог, руки покалывало от ледяного ветра, а свои варежки были безнадежно потеряны и, должно быть, уже где-нибудь на две четверти под снегом. Конечно, у него были с собой еще Ромкины перчатки, но одевать их казалось чем-то странным, все же ему только на время дали поносить.             На самом деле Антона мало волновали мысли о холоде и каком-либо дискомфорте, даже наоборот, это помогало привести голову в порядок. Мысли об их ветхой семейной жизни сами собой лезли в голову. Каждый день в груди росло чувство, будто осталось совсем немного, маленького толчка и его семья безнадежно развалиться. И что будет с ними? С Олей? Что случится, если родители все же разведутся? Их разделят? Он больше не увидит свою маленькую сестричку, больше не сможет с ней смотреть эти глупые детские мультфильмы и рисовать чертовых динозавров?             Отдышаться полностью не получалось, каждый глоток воздуха причинял обжигающую боль в грудной клетки, а голова раскалывалась и трещала, словно крошечный молоток бил в такт его сердца. И все потому, что он снова не выпил проклятые таблетки, так еще и гонки без правил устроил. Мальчик чувствовал, что если не произойдет хоть какое-нибудь чудо, он рухнет в колкий снег и просто-напросто умрет от переохлаждения. Руки и ноги были налиты свинцом и слушались плохо, голова кружилась и плохо соображала. Полу бессонная ночь тоже давала о себе знать, и, несмотря на свежий воздух, глаза слипались. Еще немного и рухнет, распластавшись на этом одиноко усеянном снегом полем.             Из ступора его вывела опустившаяся на его плечо знакомая мозолистая рука.       - Чего ворон считаешь?Да еще и бледный весь, как смерть. Ты это, нормально все? Смотри коньки не отбрось, - из бессознательного состояния его вывел приятный бархатистый голос, раздавшийся около уха. А вот и чудо в спортивной олимпийке.             Петров повернул голову в сторону звука, наткнувшись на обеспокоенные глаза напротив. Это был Рома. Он так близко наклонился к лицу Антона, что юноша даже смог рассмотреть черные глаза напротив, которые, в предрассветных сумерках, казались демоническими, с тёмной радужкой и обрамлёнными неожиданно длинными для парня ресницами.             -Н-немогу дышать, - кое-как закончив предложение, мальчик навалился на стоящего рядом парнишку.             -Ты чего это вдруг? – впав в ступор, он не сразу понял, как начал поддерживать облокотившегося на него светловолосого ботана. Было видно, что в таких ситуациях Рома никогда не оказывался, для него лечебная помощь была сродни спасательной оплеухи. Но что-то подсказывала ему, что случай явно был не тот. Зарядишь вот так, а он гляди и помрет. Набивать морды приходилось практически каждый день, а вот откачивать полудохлых очкариков у него опыта было никакого.             В голову ничего не приходило, пацан почти потерял сознание, а помощи искать в глухом лесу не было никакого смысла. Кроме прерывистого дыхания, рядом развалившегося на нем подростка, ни один звук не нарушал тишины. Ничего больше не придумав, он осторожно опустил Антона на снег, крепко обняв и, в надежде успокоить, стал поглаживать по растрёпанным волосам, медленно раскачивая из стороны в сторону и нашептывая какие-то ободряющие слова, которые и сам в скором времени не вспомнит. Через некоторое время дыхание юноши выровнялось, а голова, которая мирно покоилась на плече местного хулигана, наконец, поднялась, чтобы оценить обстановку.             Оцененная обстановка не радовала. Мало того, что вчера он успел опозориться перед этим маленьким уголовничком, так еще и на следующий день использовал его, как антистресс подушку. У Петрова была явно подпорчена карма, иначе он не понимал, как за несколько дней могло произойти столько незабываемых моментов.             -Я в норме, - посмотрев в глаза напротив, тихо проговорил парнишка.             -Да я это, блять, уже заметил, - наступившая тишина давила мертвым грузом. И что теперь нужно сказать? Извиниться? Просто встать и уйти, притворившись, что ничего этого не было? Видимо, он слишком долго переваривал сложившеюся ситуация, потому что рядом снова раздался злой голос Ромки. И чего он, собственно, злиться то?             -Ну и чего притих то, объясниться не хочешь? Это у тебя привычка такая, отрубаться на ровном месте?       -Это все из-за таблеток, - и снова напряжённая тишина, съедающая нервы и давящая на рассудок. Рома находился так близко к нему, что он невольно засмотрелся. Недовольство явно читалось на его лице: темные брови нахмурены, а тонкие губы были крепко сжаты.             -Мне, бляха, из тебя клешнями объяснения вытягивать? Чего опять притих то? – вздрогнув от неожиданности, подросток опустил голову, чтобы собраться с мыслями.             -Эй, ты чего, тебе опять плохо, что ли? – прозвучавшее в голосе беспокойство, заставили Антона поторопиться с объяснениями.       -Н-нет, просто забыл с утра выпить таблетки, так еще и от дома всю дорогу бежал на всех порах, - мозолистая рука, сжимающая до сих пор его собственную, сжалась, а русые брови сильнее нахмурились, выдавая беспокойство хозяина. Не дожидаясь очевидных вопросов, мальчик продолжил объяснение.             -Слышал про эпилепсию? – по скептическому взгляду, направленного в его сторону, стало понятно, что даже спрашивать не стоило.             -Эпилепсия-это хроническое заболевание с повторными судорожными и бессудорожными приступами, возникающими из-за избыточных электрических разрядов в головном мозге. В детстве, при шокирующих обстоятельствах, случались приступы — спазмы, при которых я застывал и не реагировал на обращения, тогда меня и повели к врачу. Иногда приступы сопровождаются потерей сознания, как вчера. Таблетки, которые я пью, называются антиэпилептическими препаратами. Ну, это если вкратце, - мальчик осторожно посмотрел на сидящего напротив юношу в кожаной куртке, наполовину закопанного под снег, у которого в голове происходил мозговой штурм. Интересно, ему не холодно? Точно, нужно же отдать перчатки и, если они не начнут закругляться, еще и в школу опоздают. Он уже было хотел предложить двинуться с места, но его прервал охрипший голос.             -Так ты вчера из-за пощечины, как контуженный вырубился или…- было видно, что продолжать фразу ему не хотелось, но собравшись с силами, Рома таки закончил предложение, - или из-за того, что мы тебе проверки решили устроить?             Антон несколько минут раздумывал, перед тем как просто пожать плечами. Ответа на этот вопрос он дать не мог, все таки за несколько дней навалилось так много всего, что он даже не мог уследить за столь скоропостижно развивающимися событиями. Скорее всего, его нервная система просто не выдержала навалившихся проблем.             -Блять, ты это, прости еще раз, я…- не закончив фразу, Ромка уставился на снег, не в силах посмотреть в глаза собеседнику, да и что тут можно было сказать, он так сильно накосячил, что просто словами не отделаешься. Решив, что его брюки достаточно промокли в снегу, а в школе все еще нужно было показаться, Антон прервал невнятные извинения.             -Кажется, нам уже пора, скоро должен прозвенеть звонок.             -А, точняк, негоже такому хорошему мальчику, как ты, прогуливать занудные уроки, - на лице сидящего напротив подростка появилась вчерашняя самодовольная улыбка, а глаза снова акцентировали внимание на сидящем напротив Антоне. Никто из них не двинулся с места, Петров просто-напросто боялся пошевелиться. Рука, которую все еще крепко сжимали пальцы сидящего рядом головореза, горела от соприкосновения его ладоней.             -М-может пойдем? – робко проговорил юноша, чтобы, не дай Бог, не разозлить пацана, который в карманах держит нож бабочку. Все таки он совсем не знал Ромку и на что тот был способен, поэтому решил вести себя аккуратно с ним.             -Ага, - но мальчик так и не сдвинулся, продолжая смотреть в васильковые глаза напротив. Становилось неловко, поэтому нервно улыбнувшись и собравшись с силами, Антон смело встретил направленный на него взгляд.             -Рука. Можешь отпустить мою руку?             -Что? А, да, черт, совсем забыл с твоим припадком, - Рома нервно почесал затылок и, напоследок, бросив на него еще один обеспокоенный взгляд, все же отпустил согревшуюся руку Антона.             -Ну че, пошли в школу что ли? – вытащив пачку из кармана, Ромка закурил дешевые сигареты.             -Ну пошли.