Пролог
25 мая 2021 г., 18:52
ФРАНЦИЯ, XV ВЕК
Клаус схватил свою кожаную накидку и пристегнул к поясу потрепанный меч. — Об этом не может быть и речи, — спокойно сказал он, даже не потрудившись обернуться и посмотреть на младшего брата. — Я хочу пойти с тобой! — горячо воскликнул Кол. — Почему ты один должен наслаждаться роскошными владениями барона? — Потому что, mon cher frère*, меня пригласили насладиться ими. А тебя — нет. И это ставит точку в нашей дискуссии. Ты останешься там, где стоишь, или будешь иметь дело со мной. Кол разочарованно вскрикнул. Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, был живой легендой. Легендой с изюминкой, должен был признать Кол. Когда-то он был самым богатым человеком во Франции, его состояние превосходило даже состояние короля Карла VII. Он сражался бок о бок с Жанной д’Арк и впоследствии стал маршалом Франции. Как это было с незапамятных времен, слава влекла за собой зависть, и барон в течение многих лет был в центре довольно неприятных слухов, особенно с тех пор, как его богатство начало уменьшаться в результате странного образа жизни, который был одним из чудовищных расточителей. Кол сгорал от любопытства узнать, обоснованы ли какие-либо из этих утверждений, и вот теперь его брату представилась такая великолепная возможность, его пригласили в замок барона в Тиффоже, и он отказался от всех своих развлечений. Кол топнул ногой и крикнул Клаусу: — Я требую, чтобы ты взял меня с собой! Его старший брат ухмыльнулся. — Ведя себя как непослушный юнец, ты не очень-то себе помогаешь. Кол поморщился, осознав свою ошибку. Ему так хотелось, чтобы Клаус воспринял его всерьез, позволил участвовать в своих приключениях. — Брат, я не хочу повторять ещё раз. Ты не пойдешь со мной. Ты останешься здесь со своей сестрой. — Я согласен с Никлаусом, — раздался из коридора ровный голос Элайджи. Оба брата повернулись к нему, Клаус быстро кивнул в знак поддержки. Кол начал было протестовать, но Элайджа подошел к нему и успокаивающе положил руку на его плечо. — У меня есть дела, и тебе придется остаться с Ребеккой. — Она вполне способна сама о себе позаботиться. На самом деле, я боюсь оставаться с ней наедине. В последний раз, когда вы уходили, она начала швырять в меня мебель из чистой скуки! — пожаловался он с ужасом в голосе. Клаус подавил смешок. Его брат был невероятно вспыльчив, и мысль о том, что он встретил себе равного в их младшей сестре, была поистине забавной. — Я уверен, у тебя всё получится. — Ник, я не… Клаус схватил Кола за лацканы пиджака и уставился на него с теперь почти осязаемой в комнате угрозой. — Если ты заставишь меня повторить это еще раз, я закую тебя в цепи и похороню в самой глубокой яме, которую найду по эту сторону чистилища, — прошипел он тем жутким голосом, которого научились бояться даже его братья и сестры. — Наш отец все еще где-то там, и я не позволю ни тебе, ни Ребекке остаться без защиты друг друга в случае моего и Элайджи отсутствия. Вы останетесь вместе. Я достаточно ясно выразился? — Тогда почему вам с Элайджей позволено бродить без защиты? — выплюнул Кол. — Причины, по которым я поступаю так, как считаю нужным, тебя не касаются. Достаточно того, что ты сделаешь так, как я скажу, — ответил Клаус решительным тоном. Кол видел, что брат не уступит, поэтому повернулся на каблуках и выбежал из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что она с грохотом упала к ногам Элайджи. — И ты прикажешь починить эту чертову дверь, прежде чем я вернусь! — крикнул ему вслед Клаус. Элайджа снисходительно улыбнулся и подмигнул Клаусу. — Как ты думаешь, он когда-нибудь перерастет свою юность? — спросил он с веселым блеском в глазах. — Если этот день когда-нибудь наступит, я все-таки начну верить в высшие силы, — ответил Клаус с притворным вздохом. Оба дружно усмехнулись. — Так почему же ты не берешь его с собой, Никлаус? Барон ведь не станет возражать, правда? — спросил Элайджа через мгновение. Клаус бросил взгляд на сломанную дверь и мотнул головой в сторону выхода. — Снаружи, — просто сказал он. Когда они дошли до сада, Клаус повернулся к Элайдже с задумчивым выражением на лице. — До тебя дошли слухи, — это был не вопрос. — Да. Говорят, барон питает слабость к похищениям и пыткам малолетних. Это было доведено до моего сведения довольно много раз, и притом из разных источников. Ты веришь в это? — Более того, я уверен, что эти слухи едва касаются того, что на самом деле происходит в Тиффоже, — тихо ответил Клаус. — И я намерен выяснить всё, — добавил он с авантюрным блеском в глазах. — Но это не для Кола. Я сделаю все сам. Если хотя бы часть слухов правдива, я не хочу, чтобы он видел хоть что-то из этого. Каким бы безумным он ни был, это вызовет хаос в его сознании. — Конечно, — заметил Элайджа с едва заметным намеком на сарказм в голосе, — Великий Никлаус Майклсон и его вечное стремление увидеть все зло, которое может сотворить человечество. Потому что зверство, достаточно чудовищное, чтобы повлиять на его разум, еще не придумано. Разве я не прав? — Осторожнее, брат. Это не твоё дело. — Ты мой брат, — просто ответил Элайджа. — Как хочешь, — пожал плечами Клаус и направился к конюшне, где его ждала любимая лошадь. Темпест был красивым, высоким, черным как смоль андалузцем, таким же энергичным и упрямым, как и его хозяин. Он был быстрее любой лошади, которую Клаус когда-либо видел, в нем чувствовалась странная гордость. Их отношения были постоянной борьбой за доминирование, что делало их идеальными друг для друга. Никто, кроме Клауса, не мог приблизиться к Темпест; конь был совершенно предан ему, несмотря на их непрерывные стычки. Майклсон так и не смог заставить себя сломить дух животного, хотя это было бы достаточно легко, но он просто не хотел. И так или иначе, Темпест всегда знал точный момент, когда Клаус хотел, чтобы он прекратил сопротивляться и объединил свои силы с ним. Ах, как он предвкушал поездку! — Никлаус, — раздался у него за спиной голос Элайджи. — Что теперь? — Прошу тебя, будь осторожен. С бароном творится что-то неладное, и мне от этого не по себе. Клаус презрительно фыркнул. — Ты, должно быть, шутишь. Он всего лишь простой человек. — У меня не очень хорошее предчувствие, Никлаус. Ходят слухи, что барон занимается черной магией. Говорят, в его постоянном распоряжении есть могущественный колдун. Дай мне слово, что будешь осторожен. Клаус нетерпеливо махнул рукой. — Хорошо. Если это так много значит для тебя, я обещаю, что буду осторожен, — они почти дошли до конюшни, когда он снова обратился к Элайдже. — Ты договоришься о встрече с испанским послом, Элайджа? У тебя прекрасные отношения с испанскими придворными, которые вскоре могут оказаться очень ценными для нас. Я считаю, что пришло время двигаться дальше. На этот раз мы засиделись. Люди начинают замечать, и постоянные буйства Кола становится все труднее скрывать. Испания должна оказаться отличной страной для проживания; Реконкиста держит и аристократию, и крестьян полностью занятыми, и, вероятно, будет делать это в течение некоторого времени, так что мы сможем оставаться довольно незаметными. Разве ты не согласен, брат? — Конечно. Испания-отличный выбор, и не только по тем причинам, которые ты назвал. У неё есть большой потенциал, чтобы стать ведущей морской державой Европы, поскольку мне нравится думать, что большая часть мира еще не открыта, и кто, кроме морской нации, был бы лучше подготовлен к таким рискам? Мы сможем приумножить наше богатство, и времена будут полны событий. Разве мы не всегда были там, где творилась история? Клаус склонил голову в знак согласия. — Так и есть. И я разделяю твоё мнение о перспективах, ожидающих нас в Испании. Ты очень мудрый и дальновидный человек, Элайджа, я не сомневаюсь, что твои приготовления окажутся столь же прекрасными, как и прежде. Давай поговорим более подробно, когда я вернусь, потому что теперь мне нужно идти. Он уже начал седлать Темпест, которая крутилась рядом, нетерпеливо подталкивая Клауса. — Не терпится сбросить меня с себя, а, мой мальчик? — он радостно хихикнул, глядя на своего чересчур нетерпеливого коня. — Ну что ж, посмотрим, кто сегодня будет хозяином. Не то чтобы в этом можно было сомневаться! Как будто все прекрасно поняв, Темпест запрокинул голову и попытался толкнуть Клауса в стену отсека, но первородный только рассмеялся. — Тогда давай перейдем к делу! Братья вывели лошадей из конюшни. Темпест продолжал огрызаться на светло-коричневого жеребца Элайджи, Вали, заставляя его возмущенно ржать. — Твоя лошадь очень нуждается в хороших манерах, — сухо заметил Элайджа. — Я не хочу, чтобы он был другим. Он упрям и своенравен, — улыбнулся Клаус, похлопав Темпест по шее, а затем одним быстрым движением вскочил на лошадь, не потрудившись воспользоваться стременами. — И кого же это мне напоминает? — Элайджа закатил глаза и вскочил на свою лошадь более консервативным способом. — Увидимся через несколько дней, брат, — бросил Клаус через плечо. — И кстати, Элайджа, на этот раз именно ты сообщишь остальным о предстоящей смене обстановки. Я не хочу снова становиться свидетелем одной из истерик Беки. Было ужасно, когда ей пришлось отказаться от того нелепого итальянского графа в Венеции.… помнишь, она пыталась проткнуть меня его тростью? Элайджа широко ухмыльнулся, поддавшись воспоминаниям. — Я скажу им и с нетерпением буду ждать, не попытается ли на этот раз Ребекка задушить меня одним из нелепых цветных поясов ее нынешнего фаворита. Клаус разразился таким редким за последние столетия искренним смехом. — С богом, Элайджа. — С Богом. Встретимся через несколько дней. С этими словами братья разошлись в разные стороны, один в приподнятом настроении, другой с растущим чувством беспокойства.
Примечания:
*mon cher frère — мой дорогой брат
