Арда Исцелённая

      Её Благое Величество Унах пребывала в недоумении.       Весь бессмертный край лежал перед ней открытой страницей давно позабытой сказки, каждой строкой всё сильнее погружая в воспоминания. Судьба королевы снова была только в её руках. Тревоги о престоле и народе, живущем под холмом, сгинули без следа. Ярко сияло светило на безупречно синем небе. Громко пели птицы. Да только… Унах впервые за долгие века вдруг вновь ощутила себя юной девой, которую сковывал страх перед будущим. Оно было сокрыто от королевы и сида никак не могла решить, радоваться этому или печалиться?       Тот мрачный эльф, который превратил ее тронную залу в ристалище, несколько раз навещал отведённые Унах покои. Лорд Морифинвэ сверлил гостью глазами и настойчиво предлагал «взрослой и будто бы даже самостоятельной майэ» найти Стихию, к которой она принадлежала. Её величество смущённо пунцовела, кивала, словно маленькая девочка, которую бранят старшие, а затем вздыхала и отворачивалась к окну. В душе Унах люто ненавидела себя за то, что не могла указать наглецу на дверь и приказать уйти прочь. Но вверить себя в руки кого-то, кто выше, — это значит, что придётся расстаться с прежней властью? И этот нахал предлагает ей, королеве Благого двора, превратиться в чью-то простую служанку?..       Слуг в Форменоссэ ирландская гостья, как ни пыталась, не нашла. Это обеспокоило королеву ещё больше. На какой ужасающей власти должна держаться эта крепость, чтобы каждый, от конюшего до принца, целыми днями добровольно работал и обслуживал себя сам?       К тому же, гостья пока не смогла найти того, кому можно довериться. Стоило Унах сделать попытку очаровать кого-нибудь из жителей крепости, найти юношу — на краю зрения немедленно оказывался всё тот же угрюмый лорд и выразительно похлопывал рукой по рукояти меча. А девы… Девы Форменоссэ тревожили королеву одним своим видом. Здесь дамы носили мужское платье, ходили с оружием, часто целыми стайками собирались в какой-то Уэльс на неизвестную стройку… Гостья с содроганием сердца решила, что здесь девы забыли о своём истинном предназначении — украшать мир и поменьше думать о том, что может испортить цвет лица.       Когда Бранна привела к королеве одну из верных Светлого лорда, Унах провела чудесный вечер, беседуя с эльдэ о вышивке, музыке и прочих изящных искусствах. Эта дева была безупречна — тонкая и лёгкая, в великолепного кроя платье цвета весенней листвы и с яркими лентами в волосах, улыбчивая и очаровательно скромная. Не то, что прочие.       На следующий день лорд Морифинвэ вновь попался на глаза гостье и Унах восторженно поделилась с ним впечатлениями от знакомства с прекрасной нисси. Отчего-то королеве хотелось убедить мрачного господина, который опозорил её рыцаря, что все его хвалёные эльфы отбились от рук.       — Хорошо, что вы познакомились с Лиссиэ, ваша благость, — хмыкнул Карнистир. — Чудесная эльдэ, правда? Я её ещё с Первой Эпохи знаю. Она за один бой по сорок орков укладывала…       В ответ королева изволила подавиться медовым напитком, поняв, что совершенно потерялась в этом безумном мире. Неужели она сейчас в благом краю, о котором столько грезят за морем?..       Бранна наблюдала за страданиями бывшей повелительницы издалека. Ей ли не знать, как страшен новый мир, пропастью разверзающийся под твоими ногами? Но есть дороги, которые каждому суждено пройти самому. Даже королевы не могут избежать этой участи. Сида с улыбкой посмотрела на ту, чьего гнева и великолепия столько веков боялась. Если Унах расстанется с прежним высокомерием — полдела сделано.       — Не желает ли моя госпожа встретиться с властителями этих земель? Вас примут со всеми почестями, оденут в шелка с золотом и… — не выдержала Бранна, ступив вслед за Морифинвэ на тонкий лёд.       — Ах, не выдумывай, душечка моя, — Унах отмахнулась от сиды, как от назойливого мотылька. — Эти ваши владыки будут счастливы подмять моё королевство под себя. Ужель ты не ведаешь, что холмы без меня осиротели…       — Осмелюсь сказать, ваше величество, но при вашем светлом правлении я жила в изгнании и голодала. Как крестьянская сирота, — в голосе Бранны зазвенели слёзы.       — Но в этом ты сама была виновата, моя дорогая. За шашни со смертным тебе полагалась кара…       По счастью проходивший мимо Морьо оттёр сиду в сторонку плечом. И когда он успел встать на сторону этой вертихвостки, которая самозванная жена его брата? Да не в ней дело, раукар её забери! Тёмный от врождённого благородства не мог не вступиться за леди, когда у той глаза на мокром месте.       — Я вас сейчас, ваша бесконечная милосердность, со всем почтением возьму за шкирку и за ворота выставлю. Не то, чтобы вы мне не нравились, да вот скушали нынче в саду яблочко с моей личной яблони!       — Я требую вернуть меня в холмы! — побледнев белее полотна, Унах топнула ногой.       — Да, пожалуйста! — хмыкнул Карнистир, однако на его плечо легла рука старшего брата. — Не гони коней, Морьо. Это я виноват, ваше сиятельство.       — Что?! — Тёмный обернулся на Светлого.       — Я пригласил Королеву Благого двора в гости, а сам не уделял ей должного внимания, — Тьелкормо тряхнул волосами, склоняя голову перед гостьей.       — Наглая ложь! Никто её не приглашал! — громко возмутилась Бранна, но смолкла, заметив взгляд мужа.       — Продолжай, — Унах приосанилась и благосклонно кивнула благородному лорду. Сида заметила, как к королеве возвращается прежняя спесь, однако выспросить у супруга, что тот задумал, она не решилась.       — Я желаю пригласить Ваше сиятельство на прогулку по благому краю, — лучезарно улыбнулся Тьелкормо, и гостья тут же попалась в расставленные сети.       — Прошу дать мне немного времени на сборы.             — У тебя получилось, — осанвэ произнесла Бранна и едва сдержалась, чтобы тотчас не кинуться на шею мужу. Морьо молча ухмыльнулся — в этот раз Светлый сумел его переиграть.              — Я верно поняла, мы поедем верхом? — Унах выпорхнула на крыльцо донжона, придерживая край платья, сначала позволив светилу преодолеть по небесам половину дневного пути.       — Наш дом знает иной способ передвижения, ваше сиятельство, — Тьелкормо взглянул на камень в кольце.       Унах зажмурилась от ударившего в лицо ветра и яркого света. Когда королева открыла глаза, оказалось, что она стоит на берегу озера, а над её головой парят розовые птицы. Золотое сияние не стало меньше — потревоженные незваными гостями фламинго опустились на зеркальную гладь и сида заметила два громадных Древа, чьи кроны скрывались далеко в вышине.       Бранна с силой сжала ладонь супруга: теперь-то она знала, что свет и колокольный звон не причинят ей вреда, однако всё равно не смогла скрыть волнения. Тьелкормо почтительным жестом пригласил королеву прогуляться в сторону видневшегося вдали города, а водяницы громко плеснули хвостами в зарослях камыша, хихикнув вслед столь внезапно явившейся троице.

***

            Тревожный гул разошёлся средь каменных колонн. Заметалось в темноте беспокойное эхо от шагов двух пар ног и полетело впереди Светлого лорда и сиды — словно преданный слуга, спешащий доложить хозяйке о незваных гостях.       Тьелкормо сжал ладонь Бранны в своих, залюбовавшись светом кольца на её пальце. Его перстень откликнулся, сверкнув в ответ.       — Зеркало, завеса, занавески…       — Похоже на чью-то злую шутку.       Сида неуловимо ощетинилась — умей она обращаться в зверя, сейчас бы у неё вздыбилась шерсть на загривке.       — То самое место из твоих снов, — процедила Бранна сквозь плотно сцепленные зубы. — Здесь родилась та падшая девица, что пыталась тебя завоевать, мой свет?       — Завоевать меня? — Светлый усмехнулся, но его гримаса вышла не столько кривой, сколько печальной. — Мелиссэ, я полюбил Лютиэнь с первого взгляда. Это наши покои, а рядом детская, в которой спят наши дети, два сына и дочка-малышка.              Лорд не соврал, это Бранна смогла проверить по осанвэ — Турко свободно ориентировался в подземном дворце и мог с закрытыми глазами провести сиду куда угодно.       — Т-ты шутишь?.. — Бранна не смогла продолжать разговор — вместо слов у неё остался лишь истекающий ядом ревности взгляд. Ревность была неизлечимым пороком Бранны и сейчас ужалила хуже ядовитой змеи, но мельдо, зная об этой слабости жены, никогда не играл на ней… — Милый, этому не бывать правдой, покуда я жива… Признайся, что это неправда!       — Мы ехали на железной повозке людей с отцом и братьями искать племянника, но попали в странное подземелье, а через зеркало меня занесло сюда, — Турко приложил ладонь к узкой длани сиды, залюбовавшись, как ярко сверкают их кольца суженых. — Невероятно, я что, существую одновременно в двух Эндорэ?       Бедной деве понадобилось время, чтобы попытаться осознать то, что никак не желало умещаться в ее светлой голове.       — Похоже, есть иной мир, где всё так дурно совпало, что ты женат на другой?.. Но мой лорд, это правда не большая, чем сон или отражение в кривом зеркале… Нашу любовь благословили сами боги!..       Захлебнувшись запальчивыми фразами, в которых гордость мешалась с тоской, Бранна вдруг потупилась и спросила еле слышно:       — И ты… счастлив с нею?..       — С кем, мелиссэ? Я люблю тебя, смотри, как сияют наши кольца, — Турко прижал к себе Бранну. — Я как будто я и не я!       Светлый потряс головой, пытаясь прогнать наваждение, и сида крепко стиснула ладонь любимого, пытаясь привести его в чувство.       — Ты так меня напугал, мой свет… Не очаровывайся больше этими стенами! В глубине сердца мне даже захотелось взглянуть на твоих детей…       Какая-то мысль заставила синие глаза Бранны полыхнуть игривым огоньком.       — Скажи… Ты сейчас один на оба мира или где-то во дворце есть второй Светлый?       — Не знаю, — Турко пожал плечами. — Только бабушка знает ответ, но почему бы не прогуляться по оставшемуся стоять целым и невредимым Менегроту? Похоже, тут валар ничего не затопили… — и нолдо потянул сиду за собой, явно собираясь найти свою искажённую копию.       — Я так давно мечтала узнать, что могли бы сотворить со мной двое лордов Туркафинвэ… — Бранна не смогла сдержать улыбку предвкушения. Резные колонны и золоченые потолки в крупных алмазных брызгах её мало трогали — вот ещё, выискалась диковинка! У Благой Госпожи бывали залы и побогаче…       Но мечте сиды не суждено было сбыться. Совсем скоро послышались соловьиные трели и незваным гостям пришлось спрятаться за тяжёлой тканью висящей шпалеры с изображениями фэанариона и его супруги.       Лютиэнь замедлила шаг и улыбка на её лице превратилась в злобную гримаску.       — Келегорм, ты где? Я знаю, ты здесь!       — Это её-то ты полюбил с первого взгляда? — с невыразимым ехидством прошептала Бранна. — Мельдо, дай ей Богиня тебя не найти, или я за себя не ручаюсь…       Принцесса действительно прошла мимо, как будто они были невидимыми для её глаз, но явно что-то почувствовала, подозрительно замедлив шаг. Рука Бранны тут же скользнула к поясу — туда, где покоилась такая успокоительная тяжесть ножа. Она сегодня уже видела клубок этих чёрных ужей, пытающийся срастись с её мужем воедино…       — Не ходи к ней, мельдо…       Турко не успел ответить сиде, потому что Лютиэнь устремилась вслед за своими волосами, которые были похожи на отряд ищеек, «высматривающих» законную добычу. И двигалась вся эта свора в сторону спрятавшихся…       — Кто здесь? Келегорм! Стража!       Этого сида уже не могла стерпеть. Всякая девка думает, что может возвысить голос на её светлого господина… Рванув смоляную прядь, чуть не оплётшую её лодыжку, на себя, Бранна чиркнула по гадине лезвием. Ей даже почудилось, что змееподобная тварь закровоточила, корчась на полу… Вот и славно!       У Бранны инген Колхейн были крепкие руки, из которых мало что могло утечь… И теперь она с тайным наслаждением наматывала колдовские космы на кулак.       Тут случилось странное — на конечностях Светлого вспухли вены, как будто волосы Лютиэнь незримо опутывали эльда — и теперь магия сиды, её клинок отсекали эти пряди, одну за другой.       — Ты же не из этого отражения… — Бранна схватилась за руку любимого, покрывшись холодным потом от мысли, что может навредить супругу. — Светлый мой, если она тебя заберёт, в нашем мире не останется ни одного тебя… Очнись же!       — В каком мире? — Турко потряс головой, стряхивая наваждение, но подскочившая Лютиэнь стальным капканом вцепилась в нолдо. Принцесса попыталась перехватить взгляд лорда.       — Ты — мой, мой! Не слушай это существо!              Звериным чутьём поняв, что взгляд глаза в глаза поможет ведьме закрепить чары, Бранна от страха и ненависти не нашла ничего лучше, чем зарычать, оскалив на соперницу зубы. К радости сиды, едва соперница схватилась за руку Турко, на его пальце ярко вспыхнул зачарованный любовью перстень — принцесса взвизгнула от боли в обожжённых пальцах и не успела поймать взгляд Светлого. Турко в ярости рванул чёрные узлы, тянувшиеся от волос Лютиэнь к его сухожилиям. Хлынула кровь, но взгляд лорда прояснился.       Сида кинулась зажимать его раны — Тьелкормо беспощадно выдёргивал из ран колдовские нити. Чувствуя жаркое биение чужой крови, Бранна невольно вспомнила, как ещё недавно сама жаждала алого сока из тел Воплощённых…       — Мельдо, я не знаю, как нам покинуть это мерзкое место!       — Зато я точно знаю. Мой амулет должен сработать, — Турко ухмыльнулся и свистнул Хуана.       Когда огромный волкодав явился и на полусогнутых пополз к хозяину, преданно виляя хвостом, нолдо ткнул в его сторону пальцем.       — Ты с нами или останешься с ней?       Пёс только заскулил — видно, давно израсходовал отведённый ему запас слов на восхваление принцессы.       — Было бы предложено, — Светлый одной рукой прижал к себе Бранну, а второй активировал амулет, продолжавший светиться на груди нолдо. Фигуры эльда и сиды замерцали, Хуан кинулся к ним и прижался к ноге Тьелкормо. Под громкие вопли и ругань Лютиэнь вся троица пропала в сиянии портала.              Неяркие северные краски после самоцветной роскоши Менегрота успокоили глаз. И всё же сида появилась в библиотеке Форменоссэ с отчаянным криком «Целителя!», боясь увидеть, насколько глубоко в её милом пустила корни чёрная отрава…       Лекари без промедления примчались в библиотеку, но голос матери услышал и Мейо. Он ворвался в залу, таща за руку прадеда — Финвэ грозно нахмурился при виде громко лаявшего Хуана. На глазах у всех пёс превратился в эльфа, стоящего на четвереньках. Целители на миг застыли в нерешительности, но в следующий миг уже выхватили пинцеты и стали осторожно выбирать чёрные иглы, торчащие из кожи Турко.       Один удар сердца — и Бранна уже прижимает к груди светлую голову сына, успокаивая его и прося магией помочь атьо. Едва ли достойно леди вовлекать дитя в такое дело, но что взять с сиды, которая сама могла скорее покалечить любимого, чем вылечить… Мейо насупился, отвернулся, чтобы не смотреть в чёрно-красное страшное месиво, но крепко ухватился пальцами за ладонь отца — Турко улыбнулся, почувствовав жаркий прилив силы малыша.       Хуан, хоть и превратившийся в эльфа, кинулся целовать руки Турко. Целители мягко отстранили его, смачивая раны фэанариона очищающим раствором и продолжая тщательно выбирать колючки.       — Ты помнишь, кто ты, мой серебряный? — Бранне было страшно, что она и лекари мучают эльда, пока сердцем он остаётся где-то в зазеркальном мороке.       — Я — Туркафинвэ Тьелкормо, мелиссэ, кто б сомневался в этом, — несмотря на большую потерю крови, Светлый порывался обнять сына и жену, однако целители мягко удерживали его от этого.       «Сиди спокойно, владыка мой, а после я с тобой намилуюсь за все твои страдания», — не могла не улыбнуться, сморгнув нечаянные слезы, Бранна инген Колхейн.       «Жду не дождусь этого, мелменья,» — осанвэ ответил Турко, многозначительно посмотрев на сиду. Врачеватели ускорились, желая поскорее отпустить лорда в объятия супруги, а в библиотеку впорхнула, шелестя шёлком одеяний Унах. Прикоснулась к плечу Тьелкормо, мгновенно заставив все до единой иглы искажения покинуть тело раненого. Светло улыбнулась:       — Теперь ты исцелён, сын Фэанаро.