Арда Исцелённая

      — Я видел голубой цветок, окутанный шипами, — вспоминал Нолофинвэ, когда торжественный прием закончился и хозяева с гостями вышли на открытую террасу, где в воздухе тончайшей взвесью переливалось сияние, исходившее от смешения света Древ. — Атаринья, я вспомнил, где ещё такие видел! Ангамандо, врата.       — Врата твердыни врага мира? — нахмурился Финвэ.       — Не к ночи будет помянут, — от последних слов Ингвэ поморщился: сам он ни разу не покидал Аман, но о значении этого мерзкого слова был наслышан.       — Ещё я видел некую крепость, — продолжил Нолофинвэ. — Высоко в небесах она окружает что-то яркое, что тоже окутано такими же шипами.       — Неужели правда, что солнечный диск настолько яркий, что скрывает истинный облик ладьи Ариэн? — полюбопытствовал Арьо.       — На один ваш вопрос я могу с уверенностью ответить, — Ингвэ облокотился на перила, вглядываясь в очертания величественных Древ. — Их пытались исцелить. Слушайте же все. Когда Валар узнали, что вы ушли, они очнулись от своего горя и стали держать совет о восстановлении ран, нанесённых Арде. Прошло не менее полусотни лет во мраке, освещаемом лишь светом звёзд Варды. Вы знаете, что после уничтожения Унголиант Древ воздух в благом краю стал остывать, хоть в нём и остались частицы света Телпериона и Лаурелин. Это спасло Валинорэ от быстрого угасания. После долгих раздумий самый светлый из айнур, Манвэ велел Йаванне и Ниэнне пустить в ход все свои силы роста и исцеления — они направили всю свою силу на Древа. Однако слёзы Ниэнны не смогли исцелить их смертельные раны.       Долгое время Йаванна пела одна в тенях и она вложила в эту Песню всю свою силу, но и это не помогло исцелить Древа.       И всё же, несмотря на то, что надежда рухнула и её Песня угасла во тьме, произошло невероятное! Пока Валар во мраке слушали пение Кементари, под её чарами Телперион наконец-то принёс один огромный серебряный цветок, а Лаурэлин — единственный золотой плод. Их забрала Йаванна, а затем Древа умерли, а их безжизненные стволы стали памятником исчезнувшей радости. Последние дары Древ Йаванна отдала Аулэ, и Манвэ освятил их; и Аулэ и его народ сделали сосуды (или суда), чтобы удерживать цветок и плод и сохранять их сияние. Так рассказывают в Нартилионе (Narthilion), Песне о Солнце и Луне.       Эти сосуды-суда Валар отдали Элентари и стали те светильниками небесными, затмевающими древние звёзды, находясь ближе к Арде; и она дала им власть пересекать область звёзд и пересекать нижние области Ильмэн. Это Варда отправила их в путь — с запада на восток и обратно. Солнце с тех пор плавает с востока на запад через южный Ильмэн. Валар решили, что безопаснее всего вверить Луну и Солнце могучему Ульмо.       Вот что сделали Валар, вспоминая в сумерках тьму земель Арды; и решили они теперь осветить Средиземье и светом воспрепятствовать делам Моринготто. Ибо они помнили о квэнди — об авари, которые остались у вод их пробуждения, и не оставили полностью нолдор. Манвэ знал о том, что час пришествия людей близок.       Итиль (Ithil) Сияющий, цветок Телпериона, мы, ваниар, в древности назвали Луной. Анар Огненно-золотую, плод Лаурелин, мы прозвали Солнцем.       Ингвэ обернулся и указал на барельеф, где был изображен тот самый цветок, а рядом с ним золотистый плод, напоминающий яблоко.       Нолофинвэ шагнул ближе. Это они. Те самые вещи, что были явлены ему в видении.       — Плод познания…       — Что? — удивился Арьо.       — Торонья, это одна из легенд второрожденных, — торжествующе улыбнулся Мудрый. — В одной из книг, привезённых из Эндорэ, записана эта история. Век памяти человека настолько короток, что многие события забыты или пересказаны иначе. По этой легенде люди уверены, что причина их смертности в том, что праотцы вкусили некий запретный плод. Но этого…       Нолофинвэ ещё раз посмотрел на барельеф.       — Этого они никак не могли знать. Так последние дары Древ и есть источники света? Поэтому-то свет Анар и Исиль так похож, и так далёк от изначального. Но у нас проблемы.       — Проблемы? — переспросил король всех королей. Ваниaр сильно не любили это слово.       — Уходя из благого края, Моринготто спрятал здесь ловушку. Да, всё сходится, — рассуждал вслух Мудрый король, расхаживая по террасе. — В пророчестве Намо сказано, что враг мира найдёт способ уничтожить Солнце и Луну, но не сказано, каким именно образом он это осуществит. А пакость Моринготто похоже в том, что яд Унголиант изначально проник в Светила.       Когда Лаурелин стала по одному закрывать свои огненные цветки, во дворце заметно посвежело. Система охлаждения, давным-давно придуманная Фэанаро, продолжала исправно работать, но она не была рассчитана на двойной жар Анар и Лаурелин. Колокольчики нежно звенели, качаясь от дуновения прохладных ветерков с Ойолоссэ, которые только к вечеру посетили Валмар. Ладья Ариэн неторопливо плыла в сторону чертогов Мандоса, а собравшиеся на террасе ваниар и нолдор молчали, пытаясь понять то, что сейчас сообщил им Нолофинвэ.

***

      Изнутри поезд казался слишком живым. Дребезжащие стенки походили на звериные бока, вздымающиеся и опадающие от дыхания. И, как и всякая тёмная тварь, эта должна была гнить…       — …С головы, — закончил уже вслух Морифинвэ. — Атьо, нам бы не только пройтись, но и того, кто управляет этой многоножкой, на отдых отправить…       — Кого? Давай попробуем дозваться Курьо.       — Я сейчас могу только недобрым словом… — и всё же Карнистир честно попытался дотянуться до брата осанвэ.       Поезд трясся, без остановки двигаясь вперёд, а отец с сыном, не убирая огненных мечей, прикрыли глаза. От того, что оба перешли наполовину в незримое, видение того, что они находятся внутри тёмной твари только усилилось.       — Тебе не кажется, что эта скотина, — Морифинвэ с силой двинул кулаком в жестяной бок вагона, — как будто питается нашими мыслями? Всё исчезает, как в трясине болота.       — Осанвэ не работает. Посмотрим, если ли связь через палантир, — Фэанаро после тщетных попыток мысленно дозваться Искусника, вытащил из поясной сумки видящий шар. — Он сказал, что едет в поезде.       — Я бы не рисковал ценной вещью, — нахмурился Морифинвэ. — Эта голодная тварина впитывает светлую магию с таким наслаждением и скоростью, словно она для этой сущности самое изысканное лакомство. Что ж, тогда подрумяним её кишки огнём.       — Ты прав, — отец взглянул на тёмную поверхность камня, который так удобно лёг в ладонь вместо эфеса клинка, но убрал обратно.       С пальцев левой руки Морифинвэ сорвался огненный шарик. Лишь краткий миг повисел в воздухе, а потом сжался до искры. Та потухла, мёртвым мотыльком опустившись к ногам нолдо.       — Раукар тебя…       — Даже, если Искусник действительно едет в этом поезде, нам его не дозваться. Попробуем найти, — отец вновь сотворил в руке огненный клинок.       Сколько они с Морифинвэ шли? Мечи раз за разом сжигали тёмных тварей, но это не доставляло ни тому, ни другому особой радости. Куруфинвэ не находился.       Тяжело дыша, эльдар упрямо двигались вперёд: то запуская файерболы, то перерубая мечом тщетно пытавшихся ускользнуть тёмных. Если бы они оглянулись, то увидели, как поезд с жадностью пожирает трупы убитых тварей и на полу остаются лежать лишь похожие на папирус пустые, насухо высосанные оболочки...       Сколько они так шли, неизвестно — время остановилось, слившись в единую череду сражений. Когда перед нолдор показалась глухая перегородка вместо прохода, Морифинвэ заметил, что поезд замедлил ход, а за окнами самую малость посветлело.       — Мы приехали?       — Похоже на то. Какая-то большая станция, — за мутным пузырём окна Фэанаро разглядел очертания похожих на их многоножку составов. Или существ? Кроме стальных гусениц стали попадаться и грузовые, а своды подземелья словно раздвинулись.       Морьо почему-то был уверен, что платформа будет пуста. Но оказалось, что там толклось столько народа, что яблоку негде было бы упасть.       Двери вагона нехотя разъехались: эльдар шагнули на пыльный перрон и в сторону от них тут же шарахнулась стайка призрачных существ, молочно-серых, как утренний туман. Отчего-то от привезшей их многоножки вокзальное сборище отхлынуло, как будто та была заразной, да ещё и зубастой зверюгой.       Прямо перед собой нолдор увидели двух крепко стоявших на задних ногах носорогов, чьи животы были туго подпоясаны ремнями. На них висели предметы, похожие на палки и чехлы с оружием, а на левых ушах у зверюг красовалось по жетону с непонятными надписями или цифрами.        Когда они обратили внимание на вышедших эльфов, стоящий между ними высокий худосочный человекообразный тип сорвался с места и постарался затеряться в толпе. Несколько сиренево-зелёных троллей громко заржали, поспешив скрыться за спинами других пассажиров.       Один из носорогов направился к вышедшим из стальной гусеницы эльфам.       — Ваши билеты, ушастые!       — Вот он — мой билет, — Морифинвэ, наконец почувствовав, что вырвался из подавляющей магию сущности, играючи сотворил огненный клинок прямо перед мордой зверюги.       — Ты полегче, ушастый. Соблюдай порядок, — нахмурился контролер, но ближе подойти не решился. — Я могу и Стражей вызвать.       — Стражей? Это можно.       Между тем, как только эльфы покинули стальную гусеницу, та вновь захлопнула «челюсти» и отъехала от перрона. Второй носорог хрюкнул, но подпихнул того, кто спрашивал у эльфов билеты, к другой подошедшей «многоножке».       — Пойдём, там новый товар подвезли.       — А не проследить ли нам?.. — ухмыльнулся Морифинвэ, кивая на ретировавшихся зверюг. — Хоть узнаем, что здесь за стража и какие товары в ходу…       — Стой. Не до них сейчас, — Фэанаро остановил сына, напомнив о цели путешествия. — Пойдём. Нужно найти место потише и взглянуть в палантир. Надеюсь, здесь он будет показывать.       Толпа расступалась перед ними, словно даже стоявшие к ним спиной сущности чувствовали свет, исходящий от эльдар. Так что отец с сыном без особых помех покинули перрон.       Оказавшись в относительно тихом месте, осмотрелись.       — Ты о том же подумал?       — Мне это напоминает внутренности какого-то громадного зверя.       — Мы внутри дракона?