Его спокойствие

Какёин был бы благодарен Полнареффу, если бы острый локоть чуть реже врезался ему в рёбра. Подремать в машине совсем не получилось. Его постоянно отвлекал возбуждённый говор Жан-Пьера, который требовал у спокойного Абдула рационального объяснения действия того отвара. Нориаки то погружался в дрёму, то резко выныривал в реальный мир, где, впрочем, не наблюдалось ничего интересного. За последнее время вид песков и холмов успел приесться, а редкие убогие домишки вызывали лишь желание как можно скорее добраться до ближайшего селения. Джостар-сан спокойно вёл машину, изредка хмыкая на ярый спор между Абдулом и Полнареффом. Мрачный Джотаро, сидевший справа от деда, молчал весь путь. Они специально не стали садиться рядом, негласно приняв это решение. Нориаки скучал по твёрдости чужого плеча, теперь довольствуясь отдающей в голову вибрацией бокового стекла. Тело быстро затекло. — Совсем скоро приедем, — обрадовал их Джозеф и поправил свою шляпу. — Мелкий городок стоит прямо возле реки. Там паромом пересечём воду и сможем наконец пересечь границу. А там и до Египта рукой подать. Нориаки не нашёл в себе сил на слабую улыбку. Он скосил глаза на немного успокоившегося Полнареффа, который за весь день и словом не обмолвился о вчерашнем вторжении к ним в номер. Возможно, так было даже лучше. Пока никто не говорил открыто о слоне, его вполне можно было не замечать. На лице Полнареффа Нориаки не нашёл ничего нового или хотя бы интересного. Аккуратно уложенные платиновые волосы не давали даже намёка на то, что вчера он был явно не в себе. Да и энергия так и струилась из него, к сожалению, не подпитывая самого Нориаки. Каждый новый день постоянной тряски начинал надоедать не только душе, но и телу. Спину размять хотелось почти нестерпимо. Даже новая встреча с вражеским стенд-юзером не казалась чем-то ужасным или устрашающим. То, что они справятся с любыми сложностями, — стало аксиомой. Битва могла бы помочь вернуть хотя бы часть сил, как бы абсурдно это ни было. Ему хотелось бурлящей крови и адреналина в ней, хотелось совсем другой усталости в мышцах и сладкого вкуса победы на губах. Но больше хотелось ещё один совместный номер с Джотаро. Желательно с двуспальной кроватью и звукоизоляцией. И если совсем уж мечтать — с кондиционером и приятно пахнущими простынями. Однако что-то подсказывало, что до победы над Дио о подобном и мечтать не следовало. Чистые простыни и кондиционер ждали его в Японии. Впрочем, как и родители. Мысль о них отозвалась внутри и досадой, и тревогой. Нориаки быстро выкинул это из головы. Что бы ни случилось после Каира, он решил кардинально поменять свою жизнь. Его родители хотели, чтобы единственный сын поступил на престижную профессию юриста, быстро обзавёлся семьёй и погряз в жизни среднестатистического японца. Нориаки всегда хотел себе другой судьбы, а теперь, когда воочию увидел, что бывает по-другому, мгновенно захотел что-то изменить. Он был обладателем сильного стенда, он мог помогать людям. Мог не запирать себя на всю жизнь в душном кабинете, а объехать весь мир. Нориаки осторожно посмотрел на скучающего Джотаро через зеркало заднего вида. У него теперь был рядом человек, с которым он хотел бы связать свою жизнь. Да, они знакомы несколько недель, а встречаются и того меньше, но почему-то этого им оказалось вполне достаточно. У них обоих вся жизнь впереди, и кто знает, куда их выведет в итоге тропа судьбы. Нориаки куда свободнее улыбнулся и прикрыл глаза. Джотаро как-то сказал ему, что заберёт его от родителей, если тем решение сына не понравится. Это давало Какёину то, чего не хватало всю сознательную жизнь, — надежду на лучшее. Чем ближе они приближались к городу, тем больше за окном было кривых домов. Какёин без удивления проводил корову взглядом, прогоняя из себя дрёму. Они вот-вот приедут, и ему следовало деликатно донести до Джостара-сана, что им с Джотаро необходим совместный номер. В очередной раз. Они ведь школьники. Этим всегда занимался Какёин по молчаливому договору. В этом вопросе Джотаро полностью полагался на него: Нориаки как никто другой умел подбирать нужные слова. Впрочем, в последнее время этого совсем не требовалось. Стоило въехать в черту города, и все в машине зашевелились. Абдул замученно потянулся, Полнарефф размял плечи, а Джозеф принялся что-то рассказывать о ближайших планах на дорогу. Неподвижным остался только Джотаро. Нориаки уже успел ярко представить, как начнёт разминать его окаменевшие плечи, едва они окажутся наедине. Это была приятная фантазия. Его немного пугало то, что с каждым днём он влюблялся в Джотаро всё сильнее. Это поглощало, затягивало в себя, как зыбучие пески, но вместе с тем вызывало покалывающий внутренности трепет. Он не собирался от этого отказываться из-за глупых страхов. Он лишь надеялся, что Джотаро чувствовал то же самое. Впрочем, их ночи говорили сами за себя. Лёгкая улыбка тронула губы. Какёин не сразу заметил взгляд Полнареффа на себе. Он чуть напрягся. — Что такое, Полнарефф? — как отголосок прошлого вечера. Лёгкое дежавю поцарапало сознание, но Нориаки отмахнулся от этого, заглядывая во внимательные светло-голубые глаза. — А? — Полнарефф встрепенулся. — Нет, ничего. Выглядишь паршиво. Звучало не слишком убедительно. Нориаки уже не знал, где начиналась его паранойя, но чутьё орало, что что-то было не так. Чувство было такое, будто вокруг них с Джотаро зрел заговор. — Просто устал, — в общем-то не соврал Какёин и решился прояснить вчерашнее. Чем-то внутри он ощутил, что Джотаро прислушался к их разговору. — Что вчера вообще было? Ты будто хотел нам что-то сказать, но передумал в последний момент. — О, — Полнарефф сцепил руки в замок и замялся, — я не помню, если честно. Та настойка Абдула — просто нечто. Попробуй как-нибудь. — Откажусь, пожалуй, — Нориаки поёжился и снова отвернулся к окну. — Правильно, — подал голос Абдул, — я думаю, что она просто испортилась из-за ненадлежащих условий хранения. Выброшу её. — Не смей!.. Между Полнареффом и Абдулом мгновенно вспыхнул новый спор. Какёин не стал вслушиваться в их перебранку, мысленно уносясь далеко отсюда до самого их приезда. Машина вскоре плавно затормозила, и они резво вывалились наружу. Во время движения в приоткрытое окно влетал едва прохладных воздух, освежая салон, но сейчас же Нориаки показалось, что его засунули в духовку. Иногда он жалел, что неизменно таскает на себе школьную форму. В Японии никогда не было такой жары в это время года. Возможно, ему давно нужно было последовать примеру Джотаро и просто расстегнуть позолоченные пуговицы гакурана, чтобы отдать сухому ветру жар, скопившийся под плотной тканью. Нориаки с интересом повертел головой, оглядывая невысокие здания вокруг. Ветер сорвал чью-то простынь с верёвки и пронёс её по пыльной дороге. Нориаки задумчиво проводил быстро ставшую грязной тряпку. Вокруг было тихо, словно весь городок спал, несмотря на ранний вечер. — Мы с Абдулом договоримся насчёт парома, — Джозеф хлопнул себя по карманам, — а вы поищите приличный отель, если тут такой вообще есть. — Без проблем, — Полнарефф махнул рукой и остановился, оглядываясь. Всё это стало привычным и вызывало только тонкую тоску. Слова Джостара-сана грозили стать пророческими: вряд ли в таком захудалом месте найдётся приличный отель. Наверняка очередной душный клоповник. Джотаро закурил, и упрямый ветер понёс дым в их сторону. Нориаки проследил, как две широкие спины скрылись за поворотом, оставляя их троих на растерзание незнакомым улицам. Им бы точно не помешала хоть какая-то карта местности. Любой город строился с определённой логикой расположения зданий, а значит, в центре они если и не найдут отель, то точно смогут спросить дорогу. Нориаки первым сдвинулся с места и зашагал по старой брусчатке, поправляя сумку на плече. Остальные быстро нагнали его, и повисшая тишина обещала быть недолгой: скоро Полнареффу надоест молчать. И, о чудо, так и случилось. — Вы опять возьмёте совместный номер? — Полнарефф хлопнул Нориаки по спине, пока тот пытался успокоить сердечный ритм от внезапной провокации. Это могла быть простая издёвка, не более. — Если комнат не будет, — пожал плечами Какёин, хваля себя за безразличие в голосе. Благо его сложно было выбить чем-то подобным из колеи настолько, что это стало бы заметно. — Прости, но я предпочитаю компанию Джотаро по особой причине. — Правда? — Полнарефф его едва не обогнал, чтобы заглянуть в лицо. Нориаки спокойно посмотрел ему в глаза, приподняв брови. — И по какой? — Он не мешает мне спать, — отрезал Какёин, наблюдая, как воодушевление на чужом лице быстро сменилось досадой. Будто косточку у щенка отобрал. Отчасти его ответ был правдой: Полнарефф был громким даже во сне, много ворочался и что-то бормотал. А ещё чаще — просто не мог долго уснуть. Понятно, почему Абдул решил его вчера напоить своим отваром. В мыслях пронеслось смущающее и немного довольное — это он вчера не давал Джотаро спать. Какое-то время. — Я тоже предпочитаю Какёина, — неожиданно вклинился Куджо, безразлично отправляя окурок на землю, — ты пыхтишь, как паровоз, Полнарефф. А дед храпит. Про Абдула они с Джотаро синхронно забыли. — И в этом совсем нет моей вины! — Жан-Пьер горячо возразил и прижал руку к груди. Он добавил что-то ещё, театрально жестикулируя, пока Нориаки напряжённо думал. Неспроста у него ведь паранойя играет? Эти наводящие вопросы были зелёным светом для новых подозрений. Полнарефф большую часть времени только прикидывался дурачком, и Какёин это знал. Только вот он понятия, к сожалению, не имел, насколько уверенными были чужие догадки. Жаль, что его стенд не умел читать мысли. Это была бы крайне полезная особенность, которая смогла бы помочь всем. Они бы давно уже знали о Дио больше. Под жарящим солнцем медленно запекалась кожа. Горячий колючий ветер делал только хуже, обжигая губы и глаза. Редкие прохожие удивлённо на них глазели. Конечно, не каждый день в их убогий городок заглядывали настолько необычные иностранцы. — Я думаю, вон то здание — отель, — перебил монолог Полнареффа Какёин, обращаясь по большей части к Джотаро. Тот кивнул, выбивая из пачки новую сигарету. Иногда Нориаки задавался саркастичным вопросом: что больше напоминают лёгкие Джотаро — изюм или гнилой грецкий орех? — О, лавка со специями, — не к месту удивился Жан-Пьер, — то, что мне было нужно! Вы идите, я догоню. Они наконец остались одни. Это вообще было большой удачей, ведь теперь можно было выбрать для себя абсолютно любой номер, не ощущая любопытного дыхания в спину. Но что-то Нориаки подсказывало, что в таком месте свободных комнат будет полно, хоть и от этого отеля не веяло такой убогостью, как от прошлого. В городе не было достопримечательностей, и туристам просто нечего было здесь делать. Настоящий упадок отельного бизнеса. — Он точно подозревает, — тихо сказал Нориаки, оборачиваясь через плечо. Он невольно поморщился из-за струи дыма, попавшей в нос — Джотаро оказался ближе, чем он думал. — Плевать. — Эй! — Полнарефф едва в них не врезался и слегка напугал громким криком. Нориаки ощутил, как внутри шевельнулся Иерофант, и резко выдохнул. — Там продавца нет, потом схожу. Повезло, что так близко! Внутри просторного холла было чисто и вполне опрятно. За стойкой регистрации стояла молодая и явно уставшая девушка. Полнарефф тут же подбоченился и аккуратно провёл ладонью по волосам. — Как я выгляжу? — Нориаки начал душить смех от этого павлиньего представления. — Отвратно, — мрачно отозвался Джотаро, и сдерживать смех стало ещё труднее. — Наглая ложь, — оскалился Полнарефф, — я сам возьму нам комнаты, ждите здесь. Нориаки проводил покачивающего бёдрами Полнареффа досадливым взглядом. Вполне возможно, что тот возьмёт всем раздельные номера, ведь кроме них троих и скучающей девушки в отеле, кажется, больше никого не было. Он уже успел настроиться на совместную ночь. Конечно, они могли в любой момент прийти друг к другу, но это было куда более рискованно. Наблюдать за попытками флирта было совсем не интересно. Нориаки повернулся к Джотаро и тихо вздохнул. — Приду, если что, — Куджо едва заметно улыбнулся, безошибочно определяя причину недовольства Какёина. Тот улыбнулся в ответ чуть шире. — Нас точно поймают и линчуют, — проворчал Нориаки не слишком убедительно, — всё же, мы с тобой в мусульманской стране. — Из нас единственный мусульманин — Абдул, — Джотаро пожал плечами, — и ему точно всё равно. Ты слишком сильно переживаешь. Они говорили тихо, но трёпа Полнареффа всё равно не слышали. Оно и к лучшему, ведь тот зачем-то указал на них двоих большим пальцем, а после наклонился к порозовевшей девушке ближе, что-то нашёптывая. Нориаки не знал, что там происходит, но ему это решительно не нравилось. Хотел бы он относиться ко всему так же непринуждённо, как Джотаро, да только получалось не в пример отвратительно. — Я не понимаю, почему ты так спокойно к этому относишься, — Нориаки наконец поделился наболевшим и не стал скрывать эмоций. Джотаро стал уникальным исключением. — Потому что мне правда всё равно, — Джотаро сжал ладонь в кулак, будто передумал что-то делать. — Если кто-то узнает, нам с тобой наоборот станет легче. В этом Нориаки сильно сомневался, но ничего отвечать не стал. Возможно, он просто не видел всей картины, потому что Джотаро в последнюю очередь напоминал оптимиста. Если он что-то для себя решил, на то явно были причины. Это слегка успокоило. — Я взял три номера, — Полнарефф протянул им один из ключей, — вам совместный, нам с Абдулом и одиночный для мистера Джостара, — Нориаки приподнял брови, насмешливо глядя на Полнареффа, — что? Он точно не выбросил ту настойку! — Наркоман грёбаный, — нелестно бросил Куджо и сразу направился к коридору. Нориаки решил пойти за ним не сразу. — Он тебе её не даст, — Нориаки покачал головой, не скрывая теперь насмешки. — О, мой друг, я прекрасно это знаю! — Полнарефф приобнял его и потянул вслед за Джотаро, который оглянулся на них через плечо. — У меня совершенно другие мотивы. — Какие же? — теоретически у Жан-Пьера могли быть абсолютно любые мотивы. Его мозг вообще работал странно и совершенно не так, как у других людей. Возможно, в этом и крылась львиная доля его обаяния. — Это маленький, — он подмигнул, — секрет, — и неожиданно наклонился ближе, опаляя ухо Какёина своим дыханием, — как и тот, что вы скрываете с Джотаро. Нориаки едва не споткнулся. — Мы ничего не скрываем, — категорично отрезал он и скинул руку Полнареффа с плеч. — Я не понимаю, к чему ты ведёшь. — Конечно-конечно, — мурлыкнул Полнарефф и прибавил шаг, оставляя Какёина в смешанных чувствах. Джотаро выглядел безразлично, только глаза из-под козырька метали яростные молнии. Нориаки не сразу понял, что это значит, только напрягся чуть сильнее. У них всех и так было сильное нервное напряжение, они все устали от постоянных битв и преследований, а теперь ещё и это… Возможно, Джотаро был прав. Если их тайна раскроется, то им хотя бы не будет нужды скрываться так тщательно. Да и вся эта ситуация в принципе исчезнет. Только вот Нориаки по-прежнему этого не хотел, справедливо полагая, что проблем станет куда больше. В номер они зашли немного злыми. Какёин раздражённо бросил сумку на двуспальную кровать, привычно разулся и подошёл к двери в ванную. Хотелось умыться холодной водой и прогнать всё волнение куда подальше. А после — провести немного времени с Джотаро, пожаловаться на несправедливость и немного успокоиться. Чёртов Полнарефф ни слова не сказал об ужине, а желудок нетерпеливо заурчал. В машине они обедать не стали, а делать остановки никому не захотелось. Джотаро прошёл в ванную следом за ним. — Всё хорошо, — спокойно сказал Куджо, будто это не он минуту назад метал гневные взгляды. Кажется, его что-то всё-таки беспокоило. Какёин посмотрел на него через зеркало. Казалось смехотворным, что такую груду мышц вообще могло что-то волновать, да только сам Нориаки знал, насколько чуткое сердце скрывают накаченные мышцы груди. Было приятно осознавать, что он тоже теперь редкое исключение и именно ему Джотаро открывался охотнее. Придумать ответ не получилось, и Нориаки уткнулся взглядом в пожелтевший слив раковины. — Нори, — горячие губы неожиданно прикоснулись к открытой полоске кожи над воротником, а большие ладони обняли со спины. Какёин развернулся и послушно подставил губы под поцелуй, обхватывая мощную шею руками и притягивая ближе. Дурацкий козырёк врезался ему в лоб, и Нориаки сорвал его с головы Джотаро. Перегретая под солнечными лучами спина благодарно отозвалась на холод кафеля. Нориаки знал, что сильно им распаляться не стоило, ведь кто знает, когда остальным приспичит вернуться. Задача найти Джостара-сана и Абдула по умолчанию легла на плечи Полнареффа. Джотаро, кажется, было наплевать, что сейчас не лучшее время для обжиманий. Какёин с трудом оторвался и почему-то прошептал: — Погоди, ты дверь закрыл? — было похоже, что Джотаро на секунду задумался. — Параноик, — Куджо покачал головой, — закрыл. Тревога вновь встрепенулась в груди, вопя, что замок здесь совсем хлипкий, но настойчивые пухлые губы Джотаро её почти погасили. Целоваться Нориаки любил и быстро обо всём забыл, прижимаясь к горячему торсу животом. С чего вдруг Джотаро на него так набросился, Какёин не понял, но против совсем не был. Только этого становилось мало. В животе закрутилась тугая спираль возбуждения, пока язык Куджо напористо вылизывал его рот. Челюсть пришлось распахнуть почти до хруста, и Нориаки от настойчивости прикосновений привстал на цыпочки. Стало ещё жарче, а воздух, отравленный зноем, совсем не хотел вдыхаться. Горячая капля пота скатилась по виску Джотаро, и откровенно голодный взгляд голубых глаз затянул на груди Нориаки стальной обруч. — Не сейчас, — вовремя остановил его Какёин и попытался вывернуться из хватки, — вечером, Джотаро. Твой дед может вернуться в любой момент. — Сколько ещё раз нужно сказать, что мне наплевать, чтобы ты понял? — Куджо чуть прищурился. — Мне не наплевать! — Какёин всё же вывернулся и наклонился над раковиной, выкручивая вентиль с синим наконечником. Ледяная вода лишь на время согнала жар с кожи, противно скатилась в рукава и застряла там. Руки немного тряслись. Хотел бы Нориаки, чтобы всё было иначе. Чтобы у них с Джотаро действительно было всё время мира только для них двоих, чтобы их отношения не были чем-то запретным или постыдным. Однако это уже пахло неправдоподобной утопией. Возможно, в будущем у них будет полно времени. Возможно, однажды они даже кому-нибудь свободно расскажут, когда скрывать от близких станет невмоготу. Он не сразу понял, что остался в ванной в одиночестве. Куджо только фуражку с пола поднял и молча вышел. Какёин не переживал, что тот обиделся — Джотаро обижаться не умел в принципе. Он либо сразу бил, либо забывал мгновенно. С Нориаки Джотаро дрался лишь однажды — в их первую встречу, и больше они силы друг к другу никогда не применяли. За ту встречу Какёину до сих пор было стыдно, хотя он и понимал, что не был виноват. Щемящее чувство благодарности за спасение своей шкурки до сих пор теплилось в душе. Нориаки вышел из ванной почти спокойным и сразу удивился виду из окна: за то короткое время, пока они тут находились, сильный ветер успел пригнать на лазурно-голубое небо тёмные тучи. Кажется, желанная прохлада от дождя совсем скоро перестанет быть недостижимым миражом. — Гроза будет, — прозвучало даже как-то мечтательно. — Ага, — Джотаро листал какую-то книгу, хмуро глядя на желтоватые страницы, — ну и ну, опять арабский. Какёин нагнулся к нему ближе, не без интереса заглядывая в книжку. — Это персидский вроде, — без удивления отметил он через какое-то время. — Тарабарщина, — пожал плечами Джотаро и отшвырнул книгу в сторону. — Как ты вообще их отличил? — Вообще-то, на персидском говорят в Пакистане. У меня даже небольшой разговорник есть, как и у Джостара-сана. Ты ведь сам заметил, как мало людей здесь говорит на английском. Нориаки присел на кровать и хотел уже пристроиться рядом, когда Иерофант шевельнулся внутри, буквально заставляя Какёина повернуть голову к окну. От возмущения и негодования от увиденного он даже не сразу понял, что делать. Он подорвался с кровати и в два широких шага оказался у окна, запахивая тяжёлые шторы так, чтобы не осталось и тоненькой полоски света. Какёин даже успел проводить платиновую макушку уничтожающим взглядом. Нет, это же надо!.. — Что случилось? — Джотаро сел на кровати и нахмурился. Из-за другого ракурса он ничего не заметил. — Полнарефф случился, — процедил Нориаки сквозь зубы. Напряжение в теле вырвалось потоком слов: — Нет, я так больше не могу. Он за полтора дня смог вывести меня из себя, чего даже у моей матери никогда не получалось, между прочим. Если он не прекратит, то я сорвусь и точно его приукрашу так, что его французская le mufle будет сиять яркими фонарями и освещать нам путь! Подглядывать неприлично, в конце концов. Он возмущённо обернулся на молча слушающего его Джотаро. Смешок с его стороны стал полной неожиданностью, а уж когда Куджо прикрыл рот ладонью, наигранно сведя брови к переносице, Нориаки совсем растерялся. — Что смешного? — он подошёл к кровати, не зная, чего сейчас в нём больше: возмущения или изумления. Но щепотка веселья определённо чувствовалась. Напряжение в теле схлынуло так же быстро, как и появилось. — Ничего, — Джотаро покачал головой, глядя куда-то в сторону, — просто… Нет, ничего. Куджо спокойно на него посмотрел, но мягкие искорки веселья всё ещё читались в его глазах. Весь негатив мгновенно рассосался; Нориаки чуть улыбнулся и снова сел рядом. В груди тёплой волной прокатилась нежность, и теперь Какёин свободнее вытянулся у него под боком, уже не обращая внимания на духоту. У них было время до следующего стука в дверь. Идиллия.