here you are

аккуратные шаги проходят порог школьной ограды, пока в голове только одна неразбериха. вчера Мин в первые в жизни ушла прямо посреди учебного дня. и сейчас, как ни в чем не бывало, идет вновь учиться. кому-то это может показаться очень странным со стороны человека, уверяющего всех в культе учёбы и о том, как она ему важна, и что в жизни прогуливать не будет. иронично, не так-ли? а сейчас, даже после того, что случилось, она и вовсе будет являться главным предметом обсуждений. фотография уже разлетелась среди учеников всей школы, и теперь каждый третий в Ганбук знает о том, какие же страсти творятся на личном фронте Мин Джиён. не без помощи других слухов, сплетен и договорок. девушка гордо поднимает голову, стараясь не опускать ее под напором давления посторонних. Тэхун ей сказал — не обращать внимание на это все, ведь все их слова неправда. жутчайшая неправда, которая остается сейчас жутким пятном на репутации. на такой шаткой и непривычно хрупкой репутации. этим утром, пока Джиён проходит через школьный двор, она вновь слышит смешки и тихий шепот уходящий ей прямо в спину. она снова ощущает чужие липкие, грязные и болючие взгляды, что оставались на коже красными пятнами. но болели они как волдыри и язвы после ожогов. казалось, что еще тогда пойманная красная метка на лбу, снова появилась и теперь только жжет сильнее. — да я говорю правду! она реально ушла с ним посреди дня! — один бог знает, что эти двое делали одни, ха-ха. — тише-тише, она идет. Мин ощущает на себе все взгляды. ощущает и с трудом дышит, не позволяя себе пасть духом. как и сказал ей вчера Тэхун, нужно просто наплевать на них. не надо давать то, что им нужно, ведь главная цель таких случаев — надавить на тебя, вынести нужное из этой ситуации, а именно внимание жертвы, ее замешательство, ее эмоции… вся суть такого акта психологического глумления над человеком в том, что глумящемуся это приносит сущее удовольствие. удовольствие в том, что он унизил, а не его. в том, что кто-то чувствует себя мишенью, а не он. и даже в том, что благодаря этому ощущается сущая власть над человеком: ведь, от одной твоей фразы может и жизнь человека зависеть. эти ебучие семь минут, пока Джиён шла ко входу в школу она слышала эти слова. эти шушуканья, эти оскорбления. нервная система уже идет под откос, пока взгляд ищет только знакомые русые волосы и колкий взгляд. но вместо них, девушка видит карие глаза подруги. Каыль тут же подбегает к ней, весьма по-театральному разъяренно останавливая Джиён прямо по среди коридора. — ты куда вчера пропала? — она тут же задает вопрос. — Джиён, ах, Джиён, я уже думала, что надо было обзвонить все больницы и морги! — Пак мотает головой, касаясь аккуратно плеча Джиён. — зато мне позвонила раз двадцать точно, — несмотря на все то, что она ощущает, девушка находит в себе силы немного усмехнуться с паникующей черты Каыль. — где староста? мне нужно ее зацеловать! если бы не она, в школу сегодня вместо меня пришло приглашение на мои похороны! мама как учуяла, что я какая-то странно весёлая для обычного дня, так тут же допрос устроила. — и ты еще шутишь… — посмеиваясь, качает головой Пак. — где же моя правильная Джиён, — брюнетка берет девушку за руку, ведя к лестнице. — вот ты ведешься с тем третьегодкой, и становишься такой… — на минуту замирает девушка. — какой? — бунтаркой, — наспех говорит Каыль, вглядываясь в глаза подруги. — ну хоть сегодня ты уже не настолько расстроена и это хорошо! — да не он на меня влияет, тебе кажется. — Джиён отрезает эти слова, убирая ладонь из руки подруги. то, что Каыль замечает в ней изменения совсем не радует девушку. она только лишь устремляет все такой же пустой взор в конец коридора, чувствуя как медленно взгляды все сходят с нее и прекращается эта вакханалия сплетен и чужого шепота. это дает ей вздохнуть полной грудью, не ощущая во вдыхаемом воздухе сущее напряжение. дает ей дышать нормально, лишь бы не задохнуться от того, насколько трудно было и выдохнуть под таким прицелом. но сама Мин понимает, что это все лишь полбеды. Доён никак не успокоиться, пока не завершит начатое. его главная цель на этот промежуток времени хорошенько поиздеваться над своей новой жертвой. новой жертвой, издевательств над которой не хватило еще во время их подобия отношений. и сложно было назвать это отношениями. одно потребительство со стороны одних, и другая отдача со стороны других. разве это возможно назвать истинной любовью? после нескольких таких разов исполнения своего якобы «девичьего долга», Джиён понимала, что прекратила видеть прекрасные голубые глаза Доёна. она понимала, что больше эти глаза нельзя сравнить с её любимым оттенком синего — капри*. со временем они становились холоднее к ней и смотрели только с животным желанием. холод этот ощущался во всем: в словах, в касаниях. только если Юну хотелось чего-то — он сам разгорался, как пламя. вчера Тэхун в буквальном смысле ей показал другую сторону мира. в буквальном смысле, будто бы развеял все стереотипные понимания о том, кто же играет в игры. сама игра ей очень понравилась. пускай и первая, но вовсе не последняя. если два месяца назад она и думать не могла, что этот сумасшедший может иметь хоть каплю чего-то… доброго? даже если не доброго, то наверно каплю сострадания к людям и жалости. — расскажешь хоть, что вы делали с ним? — обрывает молчание Пак, заговаривая с подругой. — ничего особенного. — пожимает плечами Джиён, мотая головой. — играли в Теккен, он за хоуранга, а я за какого-то персонажа. — если он тебя позвал в игровые автоматы, значит что-то да и есть у него на тебя. — хихикает Пак, прикрывая ладошкой лицо. её хитрый взор пытается изобразить тэхуновы глаза, что вчера и сегодня смотрели с холодным поиском на все окружающее, пока у неё это получается очень комично. Джиён посмеивается, понимая, что даже когда она в неудобной ситуации — Каыль с ней искренна и честна. эта черта подруги и нравится Мин. перед глазами видится надпись с цифрами нужного кабинета, пока Мин только вдыхает, как перед смертью, чтобы пройти в класс. художница тут же ждёт очередных липких взглядов и щепотка. она ждёт, что снова получить удручающее внимание. Пак рядом только показывает взглядом, что держаться нужно стойко. знала бы сама Каыль, как это нелегко. и лишь еле слышное и оборванное «все будет…» говорит она, пока между девочками проскакивает их одноклассник, что спешно хочет пройти в класс. Джиён дергается назад, пропуская парня и проводя его вопросительным взглядом. — Даити, ты что как пушечное ядро летишь?! — ругается с ходу Каыль, слегка ошарашенная таким проскоком одноклассника. — а ты че, Каыль, стоишь прямо на пороге? не видишь что-ли, люди там ходют! — Даити сразу же взрывается в ответ, в спешке отвечая, пока ищет нужное место, где он может спрятаться, находя разумным сбежать в другой класс через смежную дверь, ведущую в соседний кабинет. по его отдышке можно было понять, что он от кого-то убегал. но это лишь уже подробности школьной жизни самого Даити, которые других не касаются. Каыль в своей манере раздражённо цокает, пока Джиён смеётся с этого ребячества, покачивая головой. всегда, в любой перепалке Каыль очегь смешно ругается, будто бабушка с рынка. пока девочки проходили в кабинет, Джиён заметила, что в классе, как не странно, никого не нет. но они лишь заходят в пустующий кабинет, желая дождаться учителя и звонок на урок. Джиён как всегда подходит к своей парте, которая благополучно у стенки, чтобы в дни жары не сгорать от солнца, что печет сидящих у окна. и видит она на ней несколько надписей маркером, что выкинут как раз прямо рядом. такой, маркер короткий, но зараза не смываемый проточной водой. написаны им громкие буквы, которые вырисовываются в такие же громкие слова, которые Джиён слышала сегодня утром во дворе школы и в коридорах. казалось, что родной класс тихая зона, где нет сейчас никакого шепота, насмешек. но все тщетно. здесь все куда хуже. ведь здесь, сужается круг тех, кто мог это сделать. Каыль ненароком тоже замечает эти слова, и лишь поджимает губы, ведь вновь бессильна против этого. — пиздец. — причитает Мин, вешая сумку на крючок, лишь бы никак не касаться этих таких противных слов. — полный пиздец, — приговаривает Каыль, видя то, как же грубо высказано все. — не, ну если уж и выражаться, то пожалуйста в живую, а не надписями на парте…тем более, школьным, блять, маркером! — если учитель это увидит — мне кранты. — Мин сглатывает, жмуря глаза от прилива головной боли. — кто бы это не сделал, он реально желает мне смерти, но боиться сказать в живую. — вроде, у учителя Им есть средство, отмывающее такой маркер. у неё чуть ли не все парты в кабинете были им разрисованы, — быстро додумывается Пак, кладя телефон со своей парты в карман юбки. — я сейчас сбегаю к ней, а ты пока найди тряпку в шкафу. надо отмыть не только парту, но и твою честь! — давай уже, Мойдодыр, беги, — начинает легко посмеиваться Мин, подходя к шкафу с мелом, пока подруга лишь показывает ладонью у виска, как фразой «приказ принят» и бежит к той самой учительнице Им.

***

проходит уже около десяти минут, как Каыль нет, и Джиён сидит одна во все таком же пустом классе, с тряпкой в руке, делая один звонок за другим подруге, пытаясь её поторопить, зная, что до звонка осталось очень мало. но не было видно ни учителя, ни других ребят из класса. это слегка настораживает Джиён, заставляя даже взглянуть на время не телефоне, удостоверяясь, что не спутала ничего ни с чем. на пороге кабинета появляется чужая тень. высокая, широкоплечая и довольно знакомая Мин. девушка уже было подумала, что пришёл кто-то из одноклассников и попыталась скрыть каким-то листом о безопасной эвакуации надписи на парте. но не тут было. в кабинет входит вся причина её бед. входит он — Юн Доён, нагло пустивший слух и возможно выложивший ту фотографию в сеть, подписав гадостями. огромное причинище всех её бед этим ужасным летом. глаз чуть-ли не начинает нервно дёргаться, пока сама же девушка отводит взгляд от этого чудища наяву. — какая встреча, Джиён-и, — артистично и наигранно говорит только вошедший Доён, видя как Джиён с отвращением глядит на него, отходя назад. — что такое? — он поправляет причёску. — боишься меня? — парень улыбается, в своей мразотно-противной манере произнося эти слова. Джиён отходит почти в конец класса, начиная ощущать, как его шаги близятся к ней. девушка сглатывает горький ком обиды в горле, глотая вместе с ним поступающую агрессию на него, пока шаг бывшего парня лишь приближается в её сторону. в классе нет никого кроме них. и как назло, Юн на минутку отходит назад, ища какие-то ключи в кармане школьных брюк. взгляд девушки тонко прикован ко всем его действиям. Джиён сглатывает, видя то, с каким нахальным выражением лица парень проворачивает ключи в замочной скважине, запирая кабинет. запирая кабинет, как клетку, в которой теперь он с Джиён на едине. едине, где их никто не прервет. по его замыслу, пора бы и проучить эту девчонку, ведь Доён просто так ничего не оставляет. Джиён понимает, что подсознательно боится Доёна. боится его взгляда, гнева. и сейчас, когда рядом нет Каыль, она чувствует опасность от него. чувствует, что сейчас он вновь оставит за собой ураган, который сломает её в очередной раз. девушка дергается, наровясь тут же пойти к двери, и сказать о том, что действия блондина, мякго говоря, переходят границы дозволенного. Мин, берет в руку первый попавшийся предмет и это сухая тряпка, лежавшая на парте, ожидая, что ею сотрут эти возмутительные надписи. — тихо-тихо, — блондин цыкает, ладонями хватая чужие предплечья, задерживая на полпути к дверям. — нам с тобой надо поговорить. — парень кладёт опять те же ключи в карман, пока Джиён со страхом глядит на него, пытаясь вырваться из стальной хватки чужих рук. — мне и без твоих разговоров хватает проблем, — говорит сквозь зубы Джиён, — отпусти меня, если не хочешь получить немытой, сухой тряпкой по лицу! Юн лишь посмеивается на такие смелые слова со стороны девушки, и чувствуя уже то, как же она барахтается, вырываясь из его сильных рук. почти слыша ее плачь и мольбы отпустить немедленно. сам же парень лишь припечатывает ее к ближайшей стене, заставляя больно удариться затылком о твердую поверхность. — Доён, сейчас начнется урок, открой дверь и отпусти меня! — шипит от еле отошедшей боли девушка, глазами глядя на время на настенных часах. но парень лишь что-то приговаривает о том, что большинство из класса сегодня на региональных конкурсах, пока другая часть занимается физкультурой на улице из-за того, что расписание поменялось и ее «глупая и во все вмешивающаяся подружка» могла удосужиться хотя бы чуть-чуть слушать учителя на уроке, а не сидеть в телефоне. блондин на опасно близком расстоянии, что заставляет Джиён сглатывать очередной ком в горле, вжимаясь все сильнее в стену. страх остаться с ним наедине тоже сбылся. девушка покрывается холодным потом, в отчаянии пытаясь хоть как-то избежать взаимных касаний с ним. она отворачивается на его слова и вопросы. пытается пнуть его, но он останавливает ее благополучно своим твердым коленом, заставляя замереть спокойно на месте. — ты никогда не хотела меня выслушать, Джиён. — цедит прямо Юн, останавливаясь у уха бывшей девушки. по привычке он хочет пройтись губами по бледной коже, но понимает где находится. та крупица разума все еще есть в нем, и он понимает во что может вылиться то, что он хотел сделать только что в порыве глупых и банальных эмоций. — я не хотел никак обидеть тебя, или причинить тебе боль. ты сама начала этот круг ненависти между нами. — продолжает парень, глядя в глаза художнице. — и ты сейчас получаешь по заслугам. поверь мне, никто и никогда тебе не скажет той правды, которую скажу я — ты всего лишь пустышка Джиён. все слова, что написал какой-то храбрец на твоей парте прямо относятся к тебе. девушка мотает головой, она не хочет слышать его слов. жмурит глаза, тихо выдыхая и отворачиваясь от чужих взглядов, что жгут её насквозь, проходясь по каждой косточке. они пробирают до дрожи, пока сердце стучит с бешеной скоростью. волнение адреналином бьёт в кровь, заставляя начать сильнее и сильнее брыкаться. Джиён ногтями впивается в чужую кожу кистей, оставляя розоватые полумесяцы, лишь бы ненавистный ей Юн Доён остановил наконец свой монолог. — если даже этот Тэхун говорит тебе, что ты не такая, он просто лжет. пойми уже, что ему на тебя насрать. — резко приговаривает блондин. — поиграется немного, пожалеет, и уйдёт. слова впиваются в кожу колючими иголками, заставляя весь разум трепетать словами. что он так не сделает, он не такой. но сам доенов взор твердит, что все окружающие её наглые лжецы, кроме него самого, конечно же. — что тебе от меня нужно? — уже почти плача говорит Джиён, ощущая как ее оба запястья перехватывает одна больная ладонь, а чужая свободная рука хватает девушку прямо за лицо, пытаясь прямо в него высказать все свои приобретенные претензии. — я уже устала. хватит, прошу. — девушка роняет пару слезинок, прикрывая глаза. — если ты хочешь вернуть отношения, и весь этот пиздец ради этого, то так и скажи уже. видя очередные слезы Джиён, Юн невольно вспоминает их отношения, что заставляет парня будто от резкого тока дернуться и отпустить девушку. очередная неприязнь и злоба одолевает его, заставляя отстраниться наконец от художницы. но взгляд Мин помутнен. она ничего уже не видит перед собой, и лишь отходит назад, пытаясь оградить себя от этого кошмара наяву. Доён уходит, ничего не отвечая на ее слова. он уходит. открывает дверь и уходит, пропуская уже долбящуюся минут так семь Каыль. уходит, оставляя за собой последствия, как после огромного урагана.

***

— честно, я не думала, что этот день меня настолько вымотает. — приговаривает девушка после длинной истории о сегодняшнем дне, прикладывая врученную в руки вишневую содовую ко лбу. — спасибо, ты даже угадал с моим любимым вкусом. на ее благодарности слышится смешок и собеседник садится рядом. Тэхун открывает своб банку, выпивая из нее немного, поворачивая голову к Джиён. девушка вспоминает слова своего бывшего парня, ненароком сказанные о Тэхуне. она кусает губу, пытаясь и по взгляду парня понять: правда-ли это все? правда-ли все слова, которые он сказал? невольно на душе бьётся странная судорога, заставляющая с сомнением глянуть в чужой отстраненный взор. взор карих, таких прекрасных глаз, что сейчас вовсе не смотрят на неё. не смотрят, и просто говорят словно с пустотой. они встретились после школы случайно и общим решением было пойти к магазинчику у игровых автоматов, чтобы просто «вылить» их общий проблемный день друг на друга. для кого-то это будет опять набором советов на все случаи жизни, а кому-то хорошее настроение на всю неделю. — видел бы ты его лицо, — с последующей театральной дрожью говорит Джиён, качая головой. — я чуть кони не двинула со страху. — знаешь, этот твой парень такая заноза в заднице, — Тэхун снова отпивает из банки газировку. — если бы я знал, что мне придется стать частью всего этого — в жизни не вернул бы тебе твое удостоверение. слышится цок от Джиён, и она уже посмеивается, не понимая, как обычная история с переулка и пропажей вылилась в то, что сейчас она сидит на одной скамье с кошмаром всей Ганбук и пьет газировку, говоря по душам. — ты хороший парень, Тэхун. — резко приговаривает Мин, ставит банку с газировкой на скамью, не желая сейчас пить. — кто бы, что ни говорил, я вижу, что в тебе есть эта добрая сторона, и ты очень боишься её открывать кому-то. — она подмигивает, будто намекая на себя. — во чтобы то ни было, я рада, что мы друзья. Сон ничего не отвечает. он уже слышал где-то эти слова. они слишком ему знакомы. слишком знакомы до такой боли в глазах, что кажется, будто все в его жизни воспроизводиться заново. и только сейчас, начинает и сама Джиён понимать, что даже в монстрах на подобии Тэхуна есть капля человечности. но в таких любимцах девушек и большего количества людей, как Доён — ее нет. лишь жалкое подобие сострадания, и то — «потому что совесть загрызла до смерти». сейчас ей Тэхун не кажется таким странным и немного грозным. он кажется обычным школьником со скверным характером, и смотря на это молчаливое лицо в голове только одно — во чтобы то ни было, ему можно доверять. можно доверить разговоры и говорить о чем угодно. пара его советов буквально, почти что спасли ей жизнь.