Сжигая пути к отступлению

      Воздух насквозь был пропитан стойким ароматом грядущей (их) революции изменений. Город горел плотным дымом без огня. С момента последнего костра инквизиции прошло достаточно времени, чтобы дать языкам пламени погаснуть, но недостаточно, чтобы позволить призрачному следу остыть. Потухший пепел разгорится вновь, когда часы пробьют двенадцать, задерживая дыхание слишком близко к чёртовой дюжине, и настанет судный день. От того, что люди давно погрязли во лжи и беззаконии. От того, что пора пронести над городом знамя очищения и уничтожить меченосцу всех нечестивых.       И как бы не хотелось быть далёким от этого всего, мелочно скрываясь за насущными делами, я не могла даже вообразить, чтобы хоть на секунду забыть про «чуму» в городе. Молодые люди, подростки заполняли улицы, подражая новому кумиру, явившемуся на землю подобно мессии. Срастались как вторая кожа с чумной маской. Воплощали образ спасителя, запирая себя в клетке подражания.       Вопреки всем нецензурным восклицаниям в адрес нового благодетеля, каждый сгорал от раздутого любопытства, ореолом витающего над его личностью. В особенности полиция.       Визит майора Грома стал отправной точкой для принятия проблемы и поиск различных вариантов её решения. И началось всё с углубления в сущность Чумного доктора. Слова Сергея о том, что «это не он, а кто-то другой» навевали различные мысли. Где-то определённо крылся подвох, затаился в углу, выжидая подходящий момент, чтобы застать врасплох, размазать по стенке. И я была твёрдо настроена справиться со всякими сомнения ещё на начальной стадии. Растоптать их в зародыше. Будь они правдивы. Или же ложны.       Нет, я не стала копаться в грязном белье. Поднимать все свои связи, чтобы раскрыть для себя тёмную сторону Разумовского. Один скелет (бронежилет с огнемётами) в шкафу у него уже был — контракт с нашей компанией. А что дело до других… Слишком низко и слишком просто использовать их для личной выгоды. Куда сложнее самолично выяснить у объекта внимания всё, что будоражит сознание. Но для этого нужно собраться с духом. С мыслями. С желанием самой написать Сергею и договориться о встрече.       А ещё принять пару грамм коньяка. А может и не пару. Почему-то в трезвом состоянии такой разговор казался несостоятельным. Или просто мне захотелось напиться спустя неопределённое количество лет, ведь последний раз, когда я потеряла голову от алкоголя, был в институте, именно в тот роковой момент, что меня подкосил — ускользнувшая прямо из рук поездка на форум. И каким поразительным всё же вышло это событие. Ведь в Америку я всё равно поехала. Не только на форум, но и на обучение, а впоследствии и строительство фундамента под названием «карьера». Что, собственно, меня и привело сюда, в офис HOLTa. И, получается, напилась зря. Проявила слабость. Поспешила выплёскивать эмоции.       Правда, я ни о чём не жалею. Потому что в любом случае я осталась в выигрыше. Даже в жутчайшем опьянении и невообразимом похмелье на утро было что-то неотвратимо поучительное. Из чего складывается огромный опыт, длиною в жизнь. Я даже не жалею, что пропахшая коньяком в этот самый момент моего самокопания поднимаюсь на вершину башни «Вместе» к её создателю, чтобы услышать волнующие меня слова. Нет, далеко не о любви (как мне не хотелось бы). Ворошить чувства прошлого, которые сама же обрубила на корню, даже не дав им шанс, не в моих правилах. Куда важнее выяснить личность Чумного доктора. Ведь как бы меня не пытался сбить с пути сам Сергей, все дороги неизменно вели к нему. Я лишь поддавалась этим всезнающим тропам, петляющим через дремучие леса, но верно выводящим к свету.       И этот свет привёл меня снова в точку отсчёта невозврата. В комнату кричащую о своей двойственности. Созерцать рыжеволосую макушку. Расслабленную спину, подставленную под обстрел не пулями, нет, взглядом. Выжидающую фигуру. Постукивающую тонкими пальцами по хрусталю бокала.       Стоит непоколебимо у городской панорамы. Наблюдает за крохотными точками. Как кукловод. Взирает свысока на своих марионеток. Ждёт, что же они начнут делать, имея небольшой шанс на свободу. Он не дёргает за ниточки. Но это пока. Он просто выжидает.       — Скажи мне, кто. Кто Чумной доктор, — с порога заявляю я, обращая внимание мужчины на себя. Он знает, что я здесь. С самого начала знал. Но в привычной манере ждал.       Это было нагло. В духе алкогольного опьянения, затуманившего голову. Но мне было всё равно. Я пришла за ответами. Я обязана их получить. В интересах самого Разумовского поделиться со мной своими секретами. Я союзник, не враг. И я могу помочь. В качестве извинений за студенческие годы, когда оставила его одного, улетев в Америку. И даже не взглянув на его сайт.       Время для обдумывания, осмысления и принятия вопроса истекло. Никакой реакции не последовало. Будто меня не существовало. Это здорово играло на самолюбии. Распаляло. Раздражало. Выводило из себя. В крови бурлили градусы. А буйный нрав проснулся после долгой спячки и был готов вырваться наружу, сбрасывая с себя оковы. Я повторила вопрос.       — Олег, — на выдохе, протяжно, нехотя. Всё ещё не поворачиваясь ко мне лицом. Стоя у окна. Боясь поверить в происходящее. Уже наверняка жалея о своих словах. — Это он Чумной доктор. Олег Волков. Мой друг.       Информация по крупицам проникала в мой мозг, запуская его, заставляя усердно работать, смахивая действие коньяка. Получалось очень плохо. Но я очень старалась запомнить хотя бы имя. Это точно должно пригодиться. Плывущие волны перед глазами так сладко баюкали меня, настойчиво клоня в сон. Тело балансировала на грани, абсолютно не слушая моих указаний. Я встала, превозмогая непокорность опьяненного организма. Сделала несколько направлений к Сергею. Он уже повернулся и внимательно наблюдал за мной, выражая на лице то ли ужас, то ли беспокойство. Я не могла разобраться точно в его эмоциях. Сейчас было важно дойти до него. Прикоснуться к нему. Поговорить с ним. Это казалось правильным. Нужным. А я лишь неумело переносила ноги, двигаясь подобно каракатице. Тянула свои руки, напрягала пальцы. Выглядела абсолютно отвратительно. Уязвлено и зависимо. Так, как я терпеть не могла выглядеть.       Пусть весь алкоголь сгорит в очистительном пламени вместе с грешниками, совершившими страшные злодеяния. Чем бутылки с коньяком, вином, мартини лучше преступников. Сколько жизней сгубили эти искусители, вестники опьянения. Сулящие смелость, свободу и эйфорию. Но вытаскивающие низость человеческой души. Её слабость. Незащищённость.       Протянувшись к окну, неумелой походкой я приблизилась ещё на пару сантиметров к своей цели. Хотя она и сама могла прекрасно подойти ко мне навстречу. Но нет. Приходилось самой зачем-то переставлять ноги, спотыкаться, скользить по полу. И, наконец, зацепившись за что-то, упасть. И больше не подняться. Тело устало сопротивляться. Веки налились таким тяжелым свинцом, что даже если объявят конец света, они ни в коем случае не разомкнутся. И я просто осталась лежать, поддаваясь напору со всех сторон. И проваливаясь в сон. Напоследок лишь ощущая чьи-то заботливые руки, подхватившие меня куда-то. В далёкое путешествие по миру грёз.

***

      Когда я пришла в себя, комната, в которой я оказалась, покрылась тьмой, окутывая меня со всех сторон чернильной дымкой. Гробовая тишина набатом стучала по голове, оголяя нервные окончания. Действие алкоголя уже выветрилось, оставив за собой лишь лёгкий шлейф. Но последствия не заставили ждать, проявлять в лёгком тумане и слабости тела. Правда, это казалось мелочью. Сущим пустяком. В отличие от крепости духа, позволяющем, наконец, мыслить здраво.       Единственное, что кто меня волновал — Олег Волков. Я должна была как можно скорее узнать об этой личности. Пока он не натворил что-то ужасное. И ещё больше не навредил Сереже.       Я позвонила своим знакомым, которые могли раздобыть любую информацию. Навести справки о каждом интересующем человеке, живущем на этом свете. Они могли всё. Правда, я крайне не любила к ним обращаться. Какая бы это просьба не была. Послевкусие всегда оставалось долгим и отвратительным. Словно съел невкусную конфету и до конца дня пытаешься перебить её оттенок у себя во рту, но ничего не помогает. Консистенция настолько глубоко въелась во вкусовые рецепторы, что остается лишь ждать, когда они очистятся от всех излишек и будут готовы работать как прежде, с новыми силами и без каких-либо помех.       Однако выбора не было. Да и я ничего не теряла, кроме своих внутренних ощущений. Перетерпеть такую малость ради Серёжи я могла. Я хотела. Я должна была. Потому что его благополучие волновало меня с тех пор, как я отдала ему костюм. Уже пожалела, что отдала. Нужно было его сломать. Уничтожить. Чтобы больше никогда не видеть. Не знать, что оно причиняет другим вред.       Глупо, конечно. Я ведь делаю оружие, чтобы убивать людей. Чтобы причинять им боль. Но в то, что с понятием смерти и убийств связан Разумовский, никак нельзя было поверить. Принять. Даже подумать. Как бы Чумной Доктор себя не называл, он всё равно маньяк. Серийный убийца. Одержимый идеалами справедливости. Достигаемых насилием.       С трудом поднявшись с кровати. Как я поняла, меня отнесли в ту самую комнату, где прятали от глаз полиции. Я принялась искать телефон. Он точно должен был где-то рядом. В любой другой ситуации это волновало бы меня меньше всего. Я куда охотнее бы обратила внимание на плед, бережно накинутый на меня, снятую с ног обувь. Да и тот факт, что Сергей отнёс меня на руках, чтобы я смогла прийти в себя. Как некрасиво всё же получилось. Крайне отвратительно. Только вот мне было не до этого. К сожалению.       Заметив смартфон на тумбочке, я подхватила его руками и тут же принялась печатать. Почему-то казалось, что я упускаю какую-то важную деталь на исходе времени. И это неимоверно пугало. Поднимая все свои связи, доставая из самых потаённых углов неожиданные знакомства, полезные при поисках информации, я пользовалась всем, что могло помочь. И воззвала к знатокам, откликнувшимся на мой клич. Работа началась, кипя в сетевом потоке.       В ожидании сводки тряслись руки. В горле застрял тугой ком, сковавший голосовые связки. Борясь с тремором, я листала новости, пытаясь успокоить пальцы. Они нехотя поддавались, скользя по экрану смартфона и давая прочитать его содержимое. В верхнем углу загорелась иконка, обещая интересную заметку. А когда дело дошло до неё, сердце замерло, не желая больше отвечать за жизненно необходимые процессы.

Чумной Доктор запустил прямую трансляцию.       Гласила тоненькая полосочка, заставившая моё сознание помутнеть. Всего одно предложение, способное так сильно повлиять на состояние человека. Несколько слов, сложенных во что-то осмысленное. Роковое. Убивающее за долю секунды.       Я выдохнула. Досчитала до десяти. Убрала пальцы подальше от телефона, чтобы не было желания нажать на обезоруживающую надпись. Закрыла глаза. Я должна посмотреть. Пересилить себя. Должна. Но не сейчас.       Телефон завибрировал, донося до меня что-то важное. А может и нет. Я выждала несколько минут, чтобы быть готовой ко всяким новостям. Сняла блокировку. Медленно вывела на экран сообщение. Оттягивая момент. Боясь написанного. И стала всматриваться в вырисованные буковки, обладающие определённо каким-то смыслом. Прокручивая в голове их предназначение.       Олег Волков — близкий друг Сергея Разумовского, создателя социальной сети «Вместе» ещё с детского дома. Ушёл служить в армию, попал по распределению в Сирию. Год назад погиб.       Погиб… Что значит погиб? Его больше нет? То есть, этого человека не существует. Он умер. Олег Волков пал жертвой в бою. Размышления не покидали меня, пытаясь сообщить о главной зацепке, которая волновала меня больше всего. Но значение моих мыслей путалось, обрывалось, не доходило до конца.       Пока я не нажала на трансляцию Чумного доктора и не увидела там тёмный силуэт в маске, стоящий рядом со связанными людьми прямо на свалке. Несущий правосудие. Пламень очищения. И смерть. Меня тут же передернуло. Всё встало на свои места. И предыдущие теории разлетелись в пух и прах. Пульс поднялся до невообразимых частот. А туловище сорвалось с место, вперед меня задумавшее что-то очень рискованное. И прежде чем я успела понять, что именно, я уже мчалась к расположению свалки, со всей силой вдавливая педаль газа в пол. Увидел бы мой инструктор по вождению, чем я занимаюсь ночью на дороге, свернул бы шею. Хотя это вряд ли остановило бы меня от превышения скорости. Ведь там, в другом конце города, решается чья-то судьба. И вершителем этой судьбы выступает Сергей.

***

      Зловонный запах пробрался в салон автомобиля ещё до того, как он подъехал к подножию бесчисленных гор мусора, грузно возвышающихся над Петербургом и отравляющих его жителей своими токсичными отходами. В небе собралась стайка воронов, будто предчувствующих скорую погибель. А всю протянувшуюся на несколько километров свалку окутал ореол возмездия. Ступишь на землю очищения и тут же убьет, коль крив душой.       И быть может, это правильно. Человечеству давно пора пройти испытание совестью. Но только в том случае, если за этим стоят высшие силы. Апокалипсис, инопланетный катарсис, конец света, судный день. Никак не изображающего героя «провидца». Даже толком не понимающего, что он творит.       И я должна была это остановить. Предотвратить катастрофу. Прекратить расщепление души на мелкие кусочки, отлетающие в момент убийства. На этот раз гибли не только виновные. Действительно шокирующие своими ужасающими поступками. Мешающие жить другим в здравии. Лишь думающие о своём благе. И набитых карманах. На этот раз выжигали всю семью. Уничтожая генеалогическое древо. Забывая о том, что «дети не в ответе за поступки своих родителей».       Пробираясь через помойные завалы, пачкаясь в сгнившие отбросы, я на ватных ногах бежала к самому центру, уже чувствуя запах гари. Я боялась опоздать, прийти к разгару пламени, стать свидетелем акта сожжения трех тел. В эту ночь суждено сгореть лишь одному. И я этому поспособствую.       Алтарь расположился на железном помосте со скованными цепями изваяниями с горящими от ужаса глазами и бьющимися в истерике беззвучным плачем. Прямо напротив, расправив плащ, словно крылья, с видом агнца отмщения стоял Чумной доктор, вытягивая руку вперёд, чтобы совершить возмездие. Ещё минута и всё вспыхнет, пожираемое огнём справедливости. Я выбежала вперед, загораживая обезумевшего Зильченко.       — Стой! — крик пронзил воронье карканье и остановил Чумного доктора у самой активации капсулы. — Остановись! — скорее для оттягивания времени. — Ты не можешь убить ребёнка и женщину. Они не виноваты, — я знала, что он услышит, поймёт, придёт в себя. Я надеялась на это.       — Все члены семьи Зильченко понесут наказание, — демоническим голосом отрезал Чумной доктор, твёрдо настроенный на публичное наказание.       — Но ты же не такой, — прошептала я, будучи уверенной, что меня слышат. — Ты не будешь убивать невинных.       Миг на осознание. Миг на смену чувств. Что-то внутри него щёлкнуло, переменилось. А я воспользовалась этим замешательством и принялась разрывать цепи, стирая в кровь пальцы, царапая руки, ломая ногти. Оковы не поддавались, крепко пригвоздив людей к алтарю, выстроенному ими же самими. Меня начинало охватывать отчаяние. Находясь здесь я рисковала своей жизнью, в любой момент могла стать горсткой пепла вместе с остальными. Случайной жертвой Чумного доктора, посмевшей указывать ему. Но я не собиралась сдаваться просто так.       Сканируя пространство взглядом, я выцепила из общей картины арматуру и, со скоростью света оказавшись рядом, схватила её в руки в качестве оружия. Я не собиралась защищаться. Я не желала сражаться. Я просто хотела помочь не допустить ему ошибку. Ошибку ценой в две ни в чём неповинных человеческих жизни.       Удар. От столба отлетели искры, в результате столкновения металлов. Удар. Цепи ослабли, высвобождая из тисков два прижавшихся друг к другу силуэта. Я отбросила в сторону железяку и принялась расшатывать оковы. После применения грубой силы они охотно поддавались мне, даря свободу двум узникам.       А он ждал. Нетерпеливо, сжимая руки в перчатках. Тяжело дыша в чумной маске. Но ждал. Борясь со внутренними демонами. Справляясь с двумя противоречиями. Переключаясь с мстителя на праведника.       Цепи распались, лязгом разносясь по кучам мусора. Мальчик и женщина нетвердой походкой ступили на землю. В их глазах плескался животный ужас. А всё нутро уже поверило в неизбежность кончины.       — Бегите, — приказала я, отрезвляя сознание, играя на адреналине.       И они послушались, со всех ног скрываясь за горами мусора, как можно дальше убегая от места грядущего преступления. Не становясь свидетелями убийства отца.       Вспыхнула капсула. Заработала перчатка. Опустевший на две части алтарь скрылся за разгорающимся костром инквизиции. Пожирая вместе с хозяином свалки и его детище. Я откатилась в сторону, кашляя от едкого дыма, разъедающего лёгкие. Скрупулёзно соображая, как отсюда выбраться. Вдали уже были слышны сирены полицейских машин, оперативно спешащих на работу. А вокруг плыл чёрный туман, сопровождаемый горячим пламенем. Близость смерти нигде не ощущалась так явно, как сейчас.       Знакомая хватка буквально поставила меня на ноги и потащила за собой. Грубые пальцы впивались в кожу, выкручивая запястье. Быстрый шаг петлял сквозь костры, волоча меня следом. Я не могла ничего толком осознать. И сопротивляться тоже не могла. Лишь принимать правила игры.