Исповедь

      Сев на поезд в 15:30 по местному времени, в Дижоне я был в районе 8-9 часов вечера, после чего оставалось потратить ещё около получаса езды на автобусе до моего городка.       Не имея абсолютно никакого желания делать это, я всё-таки решился открыть мессенджер на телефоне и зайти в диалог с Хлоей, всё это время думавшей, что у меня нет возможности ответить. Всё равно скучно ехать, и подремать не получится — слишком мало времени.       Сразу же, открыв приложение, я знатно так прихуел — 143 непрочитанных сообщения. Быстро она привязалась ко мне. Тем не менее, читать эти сообщения не хотелось в принципе, ещё и усталость с дороги сказывалась, поэтому я просто написал ей. — Привет. — написал я, и, не успев пройти десятка секунд, появилась надпись online. — Привет. Ты вернулся? — ответ от неё также не заставил ждать себя. — Выехал из Дижона. — Устал? — Пиздец как. — Не хочешь отдохнуть, пока едешь? — Домой доеду и отдохну — лягу спать. Про сообщения — прочитаю завтра, нет сил сейчас. — Хорошо. Сможешь днём прийти ко мне? — Да. Смогу. — уже тогда пожалел, что вообще написал ей — просит же из-за английского, а за две недели мои познания в нём ни разу не увеличились. — Спасибо. — Не за что. — Ладно, дам тебе отдохнуть. Напишу утром. — Хорошо.       Завершая диалог, я уже подъезжал к дому — естественно, никто не собирался встречать меня. Занеся багаж в комнату, я упал в крепкие объятия кровати, проглотившей меня до следующего дня.

***

      На следующий день, сразу после обеда, я пошёл к Хлое — незачем было откладывать это. Через 20 минут я стоял около её двери. Девушка провела меня в гостиную, где мы и проговорили ближайшие пару часов. Ну, как проговорили — я, как вы, наверное, и сами понимаете, нихрена не слушал и лишь кивал головой, иногда произнося стандартные фразы. В один прекрасный момент я понял, что пора брать инициативу в свои руки и, хотя, она того не планировала, заставил её сесть за английский. Не зря же я утром за завтраком впервые за учебный год открыл учебник по английскому, и даже выучил некоторые правила?       К моему счастью, выученных мной правил хватило на первый раз. Даже с остатком — слишком уж сильно уставшей от уроков выглядела Хлоя — продолжение было бы лишено всяческого смысла. Вместо этого, девушка предложила посмотреть фильм и сказала, что родители в командировке и вернутся только через неделю. Не уверен, зачем она это сказала, но звучало, как намёк на то, чтобы остаться с ней на ночь. Однако, рисковать не было желания, и я проигнорировал этот возможный намёк, спросив, какой фильм она хочет посмотреть.       Уже через несколько минут мы сидели на диване напротив телевизора и Хлоя включала фильм. Какая-то старая мелодрама… Блять…       "Какая нудятина… Пожалуй, закрою глаза на секунду" — мысленно сказал я самому себе и закрыл глаза на ближайшие полтора часа. Открыв их, я увидел, что фильм закончился и идут титры, а сама Хлоя тоже не смогла выдержать фильма. Хотя и держалась лучше меня — точно помню, что, когда я "на секунду" закрыл глаза, она была увлечена просмотром. Вообщем-то, важно не то, что она заснула, а то, что заснула, лежа на моих коленях. Видимо, упала после того, как заснула.       И что я должен был сделать в такой ситуации? Конечно же, взять Хлою на руки и отнести в спальню… Не знаю, чем я тогда руководствовался. Скорее всего, мыслью о том, что это станет плюсиком в её отношении ко мне.       Перенеся её на кровать и, уже желая уйти, меня схватили за руку. — Жан, останься на ночь, пожалуйста. Мне страшно спать одной в доме. — в полусне пробормотала девушка.       И что теперь мне делать? Списать эту фразу на состояние сна и спокойно уйти домой? Или рискнуть и остаться? — Хорошо. Я посплю на диване в гостиной. — ответил я, выбрав второй вариант. Кто не рискует — тот не пьёт? — Спасибо. — поблагодарив меня, Хлоя сразу погрузилась в глубокий сон.       А мне оставалось забрать одну из двух подушек в спальне, поставить будильник на телефоне и улечься на диван продолжить спать. Благо, он был достаточно удобный, и заснуть получилось уже через несколько минут.       Следующим утром Хлоя ещё раз поблагодарила меня за то, что остался с ней, после чего мы пошли в школу. За весь учебный день ничего не произошло, и после уроков я пошёл вместе с Каримом к нему домой, как вдруг зазвонил телефон. — Тебе чего? — поняв, что звонит отец, недовольным голосом спросил я. — *…* — Чт… — не успев договорить, я потерял сознание.       Очнулся я на больничной койке через, как мне позже сказали, пару часов. Рядом с койкой на стуле сидел Карим. — Что, чёрт возьми, случилось? — ещё не вспомнив всех событий, предшествующих моему попаданию в больнице, я спросил. — Это у тебя следует спросить — мы уходили из школы, тебе кто-то позвонил, и через несколько секунд ты лежишь на земле. — Звонок… Блять! — вспомнил, кто звонил… лучше бы не вспоминал. — Расскажешь, почему вырубился? — Отец позвонил. — Когда это он начал звонить тебе? — Не начинал. Сказал, что мать умерла, посмеялся и выключил. — быстро проговорил фразу, еле сдерживая слёзы. — Ты же ненавидишь её. И теперь потерял сознание? — Шоковое состояние. Смерть. Впервые в жизни так рядом. — уже молясь о скором окончании разговора, продолжал диалог. — Понял. — Доктор не говорил ничего о том, насколько я здесь? — явная попытка, к счастью, удачная, сменить тему. — Если ничего не произойдёт, завтра выпишут. Ещё сказал, что тебе нужно отдыхать в одиночестве, — как же я с ним согласен, нужно побыть одному, — а мне лучше валить нахер отсюда. Пришлось повоевать за дополнительные 15 минут, которые уже подходят к концу — придётся уйти сейчас, но встречу тебя завтра на выписке. — попрощавшись со мной, Карим покинул палату, оставив меня одного. Какое же это было счастье — наконец-то немного побыть одному.       Несколькими часами спустя, прервав мои раздумья, в палату зашла Хлоя. Похоже, она пошла по пути Карима и отвоевала у врача разрешение на несколько минут со мной. Либо же мне просто обманули, во что, на самом деле, я не очень верю — не стал бы он врать. — Ж-Жан, ч-что произошло? — лишь войдя в комнату, спросила она робким и дрожащим голосом. — Всё нормально. Просто потеря созна… — П-просто потеря сознания?... — Хорошо, не просто потеря сознания, но со мной действительно всё нормально. — Т-ты у-уверен? — Абсолютно. Что случилось — расскажу завтра, как выпишут. — Х-Хорошо.       Ещё несколько минут она посидела со мной, обсуждая вещи, не имеющие сейчас никакого значения. После этого я снова остался один, вплоть до момента выписки, и мне стоило хорошо подумать о том, что именно я буду говорить Хлое завтра.

***

      Выписку назначили на обед, пока в школе ещё шли уроки. Хотя Кариму это не помешало и он, как и обещал, встретил меня. После этого, мы пошли к нему домой, где меня немного напоили и накормили прекрасными виноградными пирожками. Обожаю их, сделанные матерью моего друга из домашнего винограда. И не только я — вся наша компания солидарна со мной.       Доедая последний пирожок, я увидел пропущенный звонок от Хлои, и, отойдя в туалет, решил перезвонить ей. — Алло. — П-привет, Жан. Я х-хотела спросить, где т-ты, и, е-если ты не передумал рассказывать, м-можешь прийти ко мне. — Не передумал. Буду через 30-40 минут. — Х-Хорошо. — сбросив трубку, я вернулся обратно в комнату.       Попрощавшись с Каримом и, доев последний пирожок, я сразу же отправился к дому Хлои. К тому моменту я уже решил, что расскажу ей правду обо мне и матери. Чтобы ни произошло, я точно знал, что она будет молчать, а выговориться мне было необходимо.       Как мной и было обещано, через 40 минут я сидел на всё том же диване в её гостиной. — Ж-Жан… — взяв меня за руку, сказала Хлоя, сидевшая рядом со мной. — Да, — тяжело вздохнув, продолжил фразу — сейчас расскажу.       Сразу продолжить я не смог, и начал рассказывать лишь через одну из самых длинных минут в моей жизни. — Мы выходили из школы и собирались пойти к Кариму, ког… — П-подожди… П-прости, что перебила, но… В-вы общаетесь? — Друзья. То был несчастный случай. Поговорили после этого, сейчас все хорошо. — Х-Хорошо. — Я продолжу. — снова взял небольшую паузу — Тогда мне позвонили. Это был отец. Обычно он не звонил, только, если что-то случилось. Этот раз не стал исключением… — в этот момент я понял, что из глаза течёт слеза, и сразу же вытер её — Он звонил сказать, что мать умерла. Авария… Потеряла контроль над машиной, и…       В этот момент Хлоя выпустила мою руку из собственной и притянула меня к себе, обнимая. Я не мог больше пытаться сдерживать себя. Слёзы потекли одна за другой, оставляя водные следы на задней части её футболки. Я был беззащитен… Щит дал трещину ещё тогда, когда я принял звонок и упал на асфальт в школьном дворе. Теперь он окончательный разбился — я остался беззащитен, и всё, что мне оставалось — это продолжать реветь и выворачивать душу наизнанку, рассказывая дальше… — Жан, — сказала Хлоя, начав гладить меня по спине — тебе не обязательно рассказывать дальше… — Мне нужно это. — Хорошо. — Он был счастлив. Смеялся надо мной. Смеялся во весь голос. Он ненавидел её. Ненавидел меня. Нет… Не так… Ему никогда не было дела до меня… Я был его рычагом давления на мать. Она не могла уйти от него. Было некуда. И не на что. Он знал это и использовал так, как только можно. Бил, изводил, заставлял продаваться. Она терпела это. Будучи не в состоянии сделать что-либо… Сегодня было то же самое. Ехала на вызов. Чтобы у меня хотя бы было, где жить… Я убил её. — Не говори так, Жан. Ты ни в чём не винов… — Виноват. Это случилось из-за меня. — Нет, Жан, пожалуйста. Не вини себя, ты — не виноват. — после этих слов её объятия стали ещё крепче. — Не… — Замолчи. Сейчас же. Виновен твой отец, если его так можно называть, но не ты. Услышь меня. Не ты.       Я не знаю, почему, но её слова помогали. Они успокаивали меня. Мне становилось легче. Мой щит из мельчайших кусочков склеивали обратно воедино… — Жан, — спустя нескольких минут молчания, она заговорила вновь. — С-спасибо, что открылся мне и рассказал всё. — Не за что. — Н-но ты обо мне почти ничего не знаешь. Е-если тебе интересно, я могу рассказать что-нибудь… — Да, — сразу же ответил, то ли мне действительно было интересно, то ли играло роль необходимость узнать её ради исполнения моих планов. — мне интересно. Расскажи всё о себе. — В-всё?.. — Да. Я хочу знать всё. — Х-Хорошо. Сейчас… — видимо, ей тоже была необходима пауза перед рассказом. — С самого рождения я была одна… Сразу, как только я появилась на свет, родители отказались от меня. Они не хотели делать аборт, считая это убийством, и просто отказались. Оставили мне жизнь… Такую жизнь блять, — в эти секунды она впервые выглядела не как беззащитный котёнок, выброшенный на улицу. Она была зла на своих настоящих родителей, очень сильно. Возможно, это даже можно назвать ненавистью. Она очень долго, и, вероятнее всего, всю жизнь, держала это в себе. И сейчас нашла того, кому, по её мнению, можно выговориться. — которую я не просила… Не хотела… Только в августе этого года меня удочерили… В детдоме все издевались надо мной, я никому не была нужна. ЗАЧЕМ ОНИ ЭТО СДЕЛАЛИ?! — после этих слов настала её очередь отдаться слезам и моя очередь успокаивающе обнимать. — Чтобы ты жила. Хлоя, у тебя всё наладится. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю. Поверь мне, я обещаю — так и будет. — Хорошо. Я верю тебе.       Настала ещё одна минута молчания, после которой Хлоя продолжила рассказывать. — Жан, прости меня. — За что? — Помнишь первый день, когда ты провожал меня до дома? — Да, помню. — Ты тогда спрашивал, почему родители переехали и про друзей. Мне было стыдно говорить это, но… — ещё одна небольшая пауза — Приёмные родители никуда не перезжали, они всегда жили здесь, и никакой подруги у меня нет, и никогда не было. Прости, что соврала. — Всё хорошо, Хлоя. Я понимаю. — Спасибо, Жан. И, это — не всё. — Что? — Сейчас. — сказала девушка, и подняла рукав левой руки до локтя, показывая шрамы. — Я пыталась закончить всё, но не вышло. В тот день, когда ты провожал меня, я собиралась попробовать ещё раз, но передумала из-за тебя. Ты стал первым, кому было дело до меня. — Я… — это — последняя вещь, которую я мог ожидать услышать от неё. Я был в ступоре — Рад, что смог помочь. Но, Хлоя, почему ты решилась сделать это в первый раз? — Издевались из-за внешности в детдоме. И… Они были правы, во всём. Я — урод.       После всего этого диалога я осознал уровень её доверия ко мне. Я — первый, единственный, и, возможно, последний, кто хорошо к ней относился. Я стал её спасением, даже того не зная. Как же мне сейчас жаль за то, как я использовал это. — Нет… Они были неправы. Ты нравишься мне. — сказал я, и, заглянув в её удивлённые глаза, взял за подбородок и поцеловал в губы.