Исповедь

      Перед отъездом Луизы мы договорились вновь встретиться через 7 лет, когда Карим выйдет из тюрьмы. Даже если сейчас мы были разделены не по собственной воле, то в будущем сможем собраться. В качестве вечного напоминания об этом решении я оставил ножом порез на её ладони, она — такой же с моей. Рана затянется, но шрам останется и позволит нам найти друг друга. Условие было одно, с которым каждый из нас согласился — никакого общения, даже малейших его признаков это время, ведь Антуан мог оказаться не тем(своей неуверенности я не стал скрывать, сделав бы тем самым только хуже) и настоящий убийца оставался на свободе.       Я правда не понимаю, как, но Луиза пообещала мне сделать порез и на ладони Карима во время их последней встречи перед отъездом. Зная эту девушку, я готов поверить в то, что у неё получилось задуманное. Мне, к сожалению, не было места среди них в этот день — стоило позволить паре поговорить обо всём наедине.       И вот, Луиза садится в машину матери, уже ждущей её в аэропорту, и уезжает в закат, оставляя меня наблюдать за уходящим детством в ожидании новой встречи с двумя последними оставшимися у меня людьми.       Я, как и собирался, поступил в институт, проучившись там четыре года, после которых устроился на работу офисным планктоном в Дижоне(там же, где и учился). На второй год после выпускного Карима пырнули заточкой, о чём я узнал от его родителей, с которыми всё ещё пытался поддерживать связь. Благодаря напору его отца, виновному добавили несколько лет в колонии к уже и так имеющемуся сроку. Горя им это, конечно, не убавило, но хотя бы справедливость восторжествовала?       Я не был готов говорить с Луизой об этом и, даже с такими обстоятельствами, не должен был нарушать обещания. Но не смог выполнить его до конца.

***

      На седьмой, последний год, я случайно узнал о том, что у Луизы получилось начать карьеру(правда, пока любительскую) в боксе(да, меня тоже немного удивила её смена вида), как она и мечтала. И я сразу решил купить билет, чего мне сделать не удалось — было уже слишком поздно и все оказались уже распродаными к тому моменту.       Билеты на самолёт в столицу, к счастью, ещё можно было приобрести и успеть к нужному дню. Так я и сделал и через три дня уже был в Париже, где мне оставалось дождаться дня турнира — ещё двое суток.       Я не был уверен, узнает ли Луиза меня теперь, спустя столько лет, учитывая, как сильно я изменился. Не увидь я заранее её последних фотографий на сайте мероприятия, то тоже не уверен, что узнал бы её в толпе. Единственное, что могло выделить Луизу, также как и меня, — шрам, сделанный в последний день перед долгой разлукой. Да, я сделал рискованную ставку на один маленький порез.       И она сыграла — я заранее подошёл к спортзалу, зная, что участники приезжают за час до начала самого соревнования. Тогда же к зданию подъехала новая BMW, откуда вышла Луиза(не думаю, правда, что машина принадлежала ей, вероятнее всего, организаторы довезли). Одета она была в светлые джинсы с прорезями у колен и белый топ, закрывавший ей не более половины живота. Огненное сочетание, так и есть. Поверх топа была накинута синяя кожаная куртка, если судить на глаз, на два-три размера меньше необходимого — осознанное решение или недостаток средств, решите сами. Через плечо была перекинута спортивная сумка кислотно-зеленого цвета. Впервые в жизни на голове у неё красовались красные дреды, собранные в хвост позади головы. — Луиза! — окликнул я её. Очевидно, она не понимала, кто я такой и зачем зову её, пока я не поднял рукав своей куртки и не показал ей ладонь. — Жан? — наверное, в первый раз за всё время нашей дружбы в её голосе не было ноток дерзости, скорее наоборот, он был будто бы напуганным, неуверенным в реальности происходящего. Не успел я осознать этого, когда она накинулась на меня с объятиями. — А может Карим? — попытался в юмор, ответив взаимностью на её прорезки нежности. — Рано, — казалось, что она грустно всхлипнула, произнося это, впрочем, это быстро прекратилось. — да и голос его я ещё не забыла.       Видимо, в этот момент она осознала нарушенное мною условие нашего договора. — Как ты оказался здесь? — её голос резко стал встревоженным. — Не мог же я пропустить твой дебют? Случайно узнал. Не переживай. — начал успокаивать её. — Хорошо… — всё ещё переживающим, но куда более спокойным голосом она ответила.       Она предложила мне пойти с ней в раздевалку, предварительно позвонив менеджеру о вписании нового имени в список зрителей.       Зайдя в раздевалку, Луиза закрыла за нами дверь и, скинув сумку на скамейку, сняла куртку, а следом за ним и топ. Её соски были уже напряжены и дерзко смотрели в мою сторону; их хозяйку же это ни капельки не волновало и девушка начала стягивать с себя джинсы. — Не смущаешься? — заигрывающе спросил я. — Уж точно не тебя.       Она ответила, демонстративно повернувшись задницей в одних сиреневых трусах ко мне. В этот момент она заканчивала со снятием джинс, что делало её позу ещё более вызывающей. — Жан, а ты помнишь, — заигрывающе заговорила Луиза, складывая снятые вещи в сумку. — в 9 классе ты проиграл мне в покер? — Не совсем. — не понимая, к чему она клонит, ответил. — А я помню. А ещё я помню, на что мы играли. — повернулась ко мне. — На что же? — спросил, заглядывая в её синие глаза. Они выдавали странный набор эмоции: от радости до некоторой испуганности. — На желание. — девушка, подвинувшись ко мне, начала водить пальцем по моей груди через футболку. — И мне кажется, я знаю, о чём попрошу тебя. — И о чём же? — во многом я конечно понимал, о чём она попросит, но надеялся на другой ответ. — О том, в чём ты отказывал мне всю школу. — произнеся, она коснулась моей шеи своими ярко-алыми губами.       Я хотел было ответить, но не успел. — Возьми меня, Жан. — соблазняюще шептала мне на ухо. — Здесь. Прямо сейчас. — Нет. — спокойно отвечал, пытаясь отдёрнуть её от себя. Правда попытки были тщетны. — Но ты должен мне желание! — прервала меня Луиза. — Ты его потратила в тот же день на малиновое мороженое. — резко я вспомнил тот день с игрой в покер. — Ну и что? Неужели ты не хочешь стоящую около тебя голую красавицу? — делая акцент на последних двух словах, произнесла. — Впечатляющая сила воли? И ты не голая. — Ну давай же, Жан. — жаловливо просила она, опустив руку к моему паху и водя там.       Я разозлился. — Что с тобой блять? — почти прокричал я, отходя от Луизы и повернувшись спиной. — Жан, — она обняла меня со спины и тихим голосом заговорила. — прости меня, просто…       Луиза перевела дыхание, чтобы продолжить. — Просто я люблю тебя, Жан. Также как я люблю Карима и как любила Антуана с Габриэлем. Но пока нет вас, мне не нужен никто другой — за эти семь лет у меня не появилось друзей или приятелей. Никто не касался меня за всё это время. Я ждала вас: тебя и Карима, каждый день надеясь на УДО за хорошее поведение; не только ради прикосновений. Мне просто не хватало вас. Но я не собиралась делать ничего подобного, правда, пока ты не дотронулся до меня. Это стало возбудителем, причиной всплеска эмоций, из-за которого у меня такое поведение. Прости, Жан. — договорив, она склонила голову мне в шею. — Всё хорошо, я не злюсь на тебя. — ответил я, взяв её за руку. — И, я согласен, но только после боя. — Спасибо. — нежно произнесла Луиза, взяв в ответ мою руку. — А сейчас одевайся — у тебя немного времени осталось.       Она с улыбкой кивнула мне и начала собираться, попросив меня не уходить без неё.       Сразу после этого нам всё-таки пришлось разойтись: Луиза отправилась по отдельному коридору к рингу(её бой стоял первым в расписании, так всегда делают с менее интересными противостояниями турнира, которым и являлась битва новичка и бойца, идущего со статистикой 2-7-1), я — в коридор, ведущий в отделение зала для зрителей.       Вид здания снаружи оказался, мягко говоря, обманчивым. Если с улицы это выглядело достаточно неплохо(пусть и серо, может даже депрессивно, но за ним явно следили), то внутри всё было плохо.       Голые стены, покрытые лишь слоем краски, который настолько сильно пытался сбежать, что в некоторых местах уже окончательно выцвел. На потолке в некоторых местах начала(как мне кажется, уже много лет назад) опадать штукатурка, часть которой попала за шиворот одному из зрителей во время мероприятия. Запах от сигарет и пота(впрочем, вряд ли за пот стоит винить данное помещение) медленно грызли мне душу, стараясь с каждым укусом всё сильнее вцепиться в меня. Лишь главная часть комнаты — ринг, огражденный от зрительских мест — не вызывал желания блевать и приемлемо выглядел.       Первой на ринг вышла соперница Луизы — женщина немалых лет, на мой сугубый взгляд, ей 32-34 года(и я почти угадал — позднее диктор объявил возраст в 35 лет), с белыми(не натуральным, что было видно и сразу бросилось в глаза) волосами и узким продолговатым шрамом на правом плече. Звали её Морено, фамилию, уж извините меня, я не помню(но была она греческой, если судить по её окончанию, бывшим классическим для этого народа).       Сразу за ней вышла Луиза. Горящие от рвения глаза старались найти меня и пересечься взглядами. Когда это произошло, на её лице появилась, как мне показалось, немного детская улыбка. Знаете же это взволнованное лицо ребёнка, выступающего в школьной постановке, когда родители всё же успевают к началу? Уверен, что знаете. Сейчас была такая же.       Участницы боя стукнулись кулаками и разошлись по углам ринга, после чего прозвенел гонг — бой начался.       Всего должно было состояться 5 раундов, но всё закончилось победой Луизы уже во втором. Но это не значит, что было лёгко — все три минуты первого раунда она провела в защите, будучи не в состоянии как-либо ответить.       Между раундами бойцам даётся минута-две передохнуть. Сразу после начала этого времени к Луизе подбежал тренер и начал что-то(я не слышал, что, так как говорил он говорил тихо, что логично, и в зале стоял дикий шум) объяснять.       Мы снова пересеклись взглядами; она по-хитрому подмигнула мне. Если до этого я волновался за исход боя, то сейчас перестал — у неё был план, и я поверил ему, даже не зная что должно произойти.       Прозвучал ещё один гонг к началу второго раунда. Первые две минуты проходили по тому же сценарию, что и первый. Пока соперница не начала выдыхаться — не знаю, как другим, но даже мне, далёкому от бокса человеку, стало понятно, что в таком темпе(Луиза искусственно увеличивала его, заставляя противника бегать по рингу, попросту тратя энергию, которой и так ввиду возраста(а 35 для бокса — крайне много) не хватало) её не хватит на ещё три раунда. Морено конечно осознавала это и перешла в ещё более агрессивные выпады.       В этот момент я понял задумку Луизы и ухмыльнулся. Утомить соперника и добить за пару комбинаций ударов — план не самый оригинальный, но рабочий, учитывая бешенную выносливость его автора.       За полминуты до ещё одного гонга об завершении раунда, во время очередного выпада, Морено промахнулась. Вернее, Луиза увернулась, после чего начала контратаку — она хотела нокаутировать соперника прямо сейчас, и у неё это получилось. Серия ударов(а силы у неё тоже было немало) и падение соперника; рефери сигнализирует о досрочном окончании боя. Стратегический разгром.       После поднятия руки победителя Луиза перепрыгнула(буквально) через канат ринга и бросилась ко мне через толпу зрителей. Мы обнялись и я похвалил её. — Собирайся. — хлопая её по спине, заговорил. — Я буду ждать на улице.       Она согласилась и также быстро убежала обратно в раздевалку. В это время проигравшая с ринга заявляла о завершении карьеры. Предчувствую эти заголовки(конечно, если хоть кого-то из них этот бой будет волновать) журналистов:

"Дерзкий дебютант завершает карьеру ветерана"

"Уничтоженная карьера легенды. Кто она такая?"

"Нокаутировала в дебютном бою. Будущий чемпион?"       Я, не став дожидаться окончания её речи, вышел на улицу и закурил. Скоро Луиза присоединилась ко мне, будучи в том же наряде, в котором я впервые увидел её сегодня. — Ты же помнишь, что обещал мне? — сказала она, облокачиваясь об меня. — Видишь тот бледно-жёлтый пятиэтажный дом? — я показал пальцем в направлении здания. — Вижу. — непонимающе кивнула девушка. — Я кое-что оставил там в подвале, что нам понадобится. Сходим? — спросил я. — Конечно, раз оно тебе нужно. — нежно проговорила Луиза и мы пошли к дому.       Когда мы подходили ко входу в подъезд, она обратила моё внимание на стоящий рядом Citroën, на вид которому было не меньше десяти лет, а может и все пятнадцать: — Я не знала, что этот хлам ещё кто-то держит. — Я тоже. — выпустив смешок из горла, ответил.       Я заметил, что Луиза смотрела в салон, на водительское сидение, где сидела одна девушка. Её рука покрылась гусиной кожей. Я не знаю, почему, но её охватил ужас. Зрачки забежали от меня к машине и обратно. — Всё хорошо, Луиза? — взяв её за руку, я спросил. Она почти отдёрнула руку от неожиданности, но тут же прекратила действие, видимо, вернувшись с небес на землю. — Устала, наверное… Пойдём внутрь? — конечно, это было не так, и я понимал это. Но решил сделать так, как хочет она.       Мы прошли в подвал. — Раздевайся. — твёрдо произнёс я, копаясь в маленьком чемоданчике, похожем на столярский, лежавшем на столе в центре комнаты. — А ты? — хоть она и возразила, но послушно делала то, о чём я сказал.       Как только она закончила, я повернулся к ней со шприцом в руке. — Что это? — заинтересованно, но с небольшим страхом спросила она у меня. — Препарат один. Усиливает чувства. — спокойно ответил, пододвигаясь ближе. — Жан, если это наркотик, то мне нельзя. Будет дисквалификация. — да, так и есть — в случае, если это наркотик, её волнует лишь возможная дисквалификация. — Наверное, это можно и стоит называть наркотиком, но официально его ещё таковым не признали. И даже так, время полного выведения из организма — одна-две недели. Нечего бояться.       Я пытался успокоить Луизу, и в целом это получилось — через секунду она встала раком, удерживаясь с помощью стула, лицом к стене. — В вену надо колоть. — практически смеясь, произнёс.       Она, хоть и не желая разворачиваться, но сделала это и я вколол препарат ей в руку. — Засы… — она зевнула, но так и не смогла договорить фразу, упав на пол. — Не переживай — помимо сильного снотворного, там действительно был усилитель чувств. Но вряд ли тебе понравится то, зачем он нам. — с ненавистью к лежащему около меня телу я проговорил это, хотя и знал, что она уже не услышит.       Я переложил тело в мусорный пакет(которые огромные такие и выдерживают намного больше веса одной худой девушки, знаете, наверно) и аккуратно завязал, оставив небольшую дырочку в мешке для попадания воздуха. Задушить её я всё-таки не хотел — это было бы слишком безболезненно.       Я позвонил по телефону сообщнику(пока назовём его так) и спросил о людях вокруг подъезда. Получив необходимый ответ(что было не сразу, так как люди там всё же были и приходилось ждать, пока они разойдутся), я поднял мешок с телом и вынес на улицу. Все её вещи, как и шприц, остались на месте, так как мне они больше не нужны, а полиция найдёт их и всё осознает слишком поздно.       На улице меня ждала Клэр, вышедшая из машины. Мы кое-как смогли затолкать мешок на заднее сиденье и поехали в заранее выбранное мною место для окончания всего.       Не понимаю, каким образом, но Луиза(или её подсознание) действительно осознала угрожающую ей опасность, глядя в салон старенького автомобиля. К счастью, у неё не хватило мозгов понять, что с этим делать и она просто решила постараться забыть об этом.       А куда же мы ехали теперь?       Туда, где никто не будет мне мешать исполнить то, что я задумал. Туда, где никого не будет в расстоянии десятков километров до ближайшей деревни — идеально подходящее место. В старый дедовский дом, доставшийся мне после смерти прошлого владельца.       Там всё закончится. Там завершится моя исповедь.