From Sarah With Love

      Сара ненавидит пятницы. Пятницы, выходные, ненавидит вечера и ненавидит ночи, потому что только днём и на работе она забывает о своей настоящей жизни. Казалось бы, прошли уже долгие пять лет с тех пор, как она видела Майкла в последний раз, а сердце до сих пор любит, с каждым годом всё сильнее и сильнее, и тем больнее, чем дальше день их выпускного.       Сара ненавидит пятницы, потому что знает — Вишня не оставит её в покое, и они снова обязательно встретятся, чтобы провести вместе выходные, съездить за город к Драконам или просто проваляться в постели. Иногда они бывают в домике у озера, но и там слишком много воспоминаний, которые терзают душу и не дают расслабиться. О’Нил ещё ни разу не приходила в это место одна — всё ещё тяжело, всё ещё больно, всё ещё хочется вернуться назад и не произнести тех слов, что проложили огромную, на тот момент непролазную пропасть. А сейчас все кажется таким глупым, и Сара до сих пор понять не может — неужели в семнадцать лет можно быть такой легкомысленной и наивной? Неужели жизнь за семнадцать лет в Сенфторе не научила тому, что здесь всё не то, чем кажется. И даже дружба их с Майклом всегда была чем-то большим, но поняла это О’Нил, когда всё было далеко позади.       День рождения Тёрнера приближается быстрее, чем Сара того хочет, и уж в эти выходные ей точно не нужны никакие встречи и сюрпризы. Выплакаться, выстрадать всю боль, что так и живёт внутри, чтобы на всю жизнь хватило. Она решила для себя, что прошлое пора оставить в прошлом, и начать, наконец, жить дальше, не оглядываясь на ошибки юности. Их уже не исправить, а вот будущее вместо неё никто не построит. Сара очень любит Вишню, и это вовсе не самообман, не самовнушение, а настоящая любовь, которая зародилась пару лет назад. Чувства к нему — это что-то необыкновенное, настолько необходимое, что спасает её каждый день из пучины размышлений и самобичеваний. Ей стыдно, безумно стыдно, что после стольких лет, даже сейчас, когда до свадьбы остаётся чуть больше месяца, Сара всё равно льёт по ночам слёзы в подушку по Майклу.       И дело не в том, что Тёрнер стал навязчивой идеей, как считала Стефани, а любить его — привычка, от которой не хочется избавляться. Стеф постоянно твердит, что Саре нравится страдать и строить из себя вечную жертву, но сама девушка была бы правда рада, если бы всё было так легко. Но оно, черт возьми, сложно.       Сказки про первую любовь с Сарой не прошли. Они просто сбылись, только принцессы в конце всегда счастливы — их принцы, чьи взгляды покорили их сердца, готовы горы сворачивать, чтобы иметь честь преклониться перед первой и единственной любовью всей жизни. Только в сказках живёт первая любовь. И у Сары.       По законам жанра, первая любовь всегда проходит, после себя оставляя либо приятные воспоминания, которые ты с трепетом хранишь в памяти, как нечто прекрасное, напоминающее о молодости и юности. Либо наоборот заставляет тебя страдать от невзаимных чувств, после которых боишься вновь кому-то открыть сердце.       Ни то, ни другое не про Сару. Она никогда даже подумать не могла, что за двадцать два года сможет полюбить только один раз, да так, что ни на кого больше смотреть не захочется. И её это постоянно съедает изнутри, ведь каждый раз она себе напоминает о том, что рядом с ней человек, готовый перевернуть весь мир, лишь бы его принцесса была счастлива.       Сара ненавидит пятницы, но прилагает все усилия к тому, чтобы их полюбить. Но каждый раз что-то идёт не так, и сегодняшний день тоже не исключение.       — Принцесса, собирай чемоданы, мы улетаем на все выходные, — здравствуйте, приехали. Все планы по выстраиванию психики на нужное место летят в пропасть, потому что на этой неделе Сара точно не планировала даже из квартиры своей выползать. А тут лететь, да ещё и с чемоданами.       — Стой-стой-стой, о чём ты? — тараторит она в трубку, тут же соображая, какую можно придумать отговорку, чтобы казалось правдоподобно. — Ви, я не могу на этих выходных, сейчас столько экзаменов в школе, куда мне?       — Отказы не принимаются, я уже взял нам билеты. Мы просто обязаны туда поехать, тем более, ты хотела красивое свадебное платье.       Сара вздыхает, прикрывая глаза рукой, и начинает мерить шагами комнату из угла в угол. Если бы она знала хотя бы чуть раньше, чтобы спокойно взять себя в руки и отвлечься, но пятница не просто наступает на пятки. Пятница стучится в дверь, ведь на часах без двадцати восемь.       — Хорошо, но ты знаешь, как я не люблю подобные сюрпризы, — Сара слышит смешок в трубке и закатывает глаза, но всё же улыбается.       — Не сердись принцесса, я просто хотел сделать тебе приятное. Ты сто лет уже нормально не отдыхала.       В этом весь Вишня — сначала свалится, как снег на голову, а потом слушай его сладкие речи оправданий, в которых он всегда давит на нужные точки. За это О’Нил его и полюбила, и сейчас ей до безумия стыдно, что душа её принадлежит совсем другому человеку. Сара любит Вишню умом, но сердцем — всегда Майкла.        — Ну, колись давай, где я буду тебя убивать?       Сара всегда чувствует, когда в словах и действиях есть подвох или скрытый подтекст, но в этот раз её буквально захватывает нехорошее предчувствие. Почему-то мысленно она уже знает ответ, но надеется, что её опасения не подтвердятся. Сара не дышит, потому что просто нечем, стоит в ожидании ответа и молится всем известным богам, чтобы Вишня не произнёс название того самого города. И сердце её прямо так и замирает, вырывается из груди и разбивается на маленькие кусочки, когда в трубке звучат два слова, способные перевернуть спокойную размеренную жизнь Сары с ног на голову.       — В Филадельфии.

***

      Если бы можно было убивать, гневно дыша в трубку, от Вишни бы не осталось мокрого места. И всё же факт остается фактом, а объяснять причины нежелания ехать в город, о котором Сара прожужжала кудрявому все уши, откровенно странно и не правильно. А что вообще в этой жизни правильно? Можно ли вообще её жалкое существование назвать правильным, если всё, что она ни делает, идёт не так и постоянно рушится?              Сара уже два часа сидит перед раскрытым чемоданом, в который не сложила ни одной вещи, разбросанной по кровати, и прожигает взглядом в стене дыру, пытаясь успокоить себя и свое бешено стучащее сердце. Ей не впервые скрывать свои чувства, но сейчас не тот момент, когда это сделать легко. Единственный плюс, который она видит в этой поездке - возможность увидеться, наконец, с мамой, и надеяться можно лишь на то, что та войдёт в положение и не станет давить на больные точки.       Май — месяц, который подарил Саре Майкла, а потом точно также жестоко забрал его. Хотя, конечно, виновата в этом только она. Ни разу за все пять лет О’Нил не осмелилась написать Майклу или узнать его номер у мамы, чтобы позвонить и поговорить, как взрослые люди. Сначала было сложно себя уговорить, а потом просто стало слишком поздно.       Сара долго пыталась понять, почему от самого Тёрнера не было ни одного известия — они ведь не чужие всё-таки, и пусть в последнюю их встречу девушка сглупила, но это же не повод рубить с плеча и прерывать общение. Но это только отговорки, а на деле же Сара прекрасно помнила тот вечер. И если бы она только могла вернуться назад, то ни за что бы в жизни не упустила возможность.       — Я не прошу тебя ответить мне сейчас, вижу, что ты была не готова к такому. Но прошу, маленькая, подумай. Пока есть время до моего отъезда, я буду ждать, даже если придётся сходить с поезда. Не обижайся, умоляю, ты знаешь, Сара, что ты — самое дорогое, что у меня есть.       Эти слова Майкла до сих пор бьют молоточком по голове. Маленькая, глупая, наивная девочка. О’Нил до последнего не знала, как ей быть, стоит ли оно того, и что делать дальше. Её пугала неизвестность, но ещё больше пугало то, что Майкл — её друг с пелёнок, с которым они и в огонь, и в воду, но отношения… Сара боялась, очень боялась и это была самая большая ошибка в её жизни, за которую она сама себя до сих пор не может простить.       Сара оставила Майкла без ответа, не пришла даже проводить на перрон — не смогла. Она не знала, что сказать, что думать, не знала, действительно ли Майкл говорил ей тогда правду или просто выпил лишнего. За весь месяц после выпускного он не написал ей ни строчки, а в телефоне Сара так и не услышала его голос. Гуляя по Сентфору, она высматривала знакомую каштановую макушку и сама не понимала — зачем. Не имея ни одной идеи, о чем говорить с Майклом, ей было очень важно его увидеть хотя бы мельком, хотя бы на минуту, чтобы определиться, но так и не встретила его ни разу.       Время убегало, утекало из-под пальцев, как песок, и Сара ничего не могла поделать ни с тем, как быстро оно летит, всё приближая день Х, ни с тем, какое решение ей принять. Она ждала от Майкла хотя бы малейшего знака на то, что он ждёт и не забыл о своих словах, но так ни разу не получила даже намёка.       Время было 21:45, как и сейчас показывают электронные часы на прикроватной тумбочке, пока Сара предаётся воспоминаниям пятилетней давности. Та маленькая О’Нил так и не нашла в себе силы встать и прийти на вокзал. Она вжималась в матрас, в кулаках сминая белоснежную простынь, и старалась убедить себя, что поступает правильно.       Сейчас Сара сидит уже в другом доме, совсем на другой кровати, и простыни уже не белоснежные, а шелковые голубые. А время летит всё так же быстро, всё так же мысли роятся у неё в голове, и возможно, она опять совершит ошибку. Но О’Нил уже давно принять жизнь такой, какой она сложилась. И если с чего-то начинать, то точно с освобождения своего сердца от старой любви, которая до сих пор не утихла.       Сара решительно настроена побороть саму себя и свои чувства, поэтому без лишних раздумий собирает вещи и отставляет готовый чемодан в угол комнаты. Она уже опоздала однажды, и во второй раз не собирается терять то, что нажито с Вишней таким трудом и любовью.       В своем стремлении забыть Майкла, как страшный сон, О’Нил даже не замечает, как кладёт написанное ровным аккуратным почерком письмо вместе с паспортом и остальными документами в нужную папку.       И как бы сильно Сара не хотела убежать от правды, сердце всё равно всегда побеждает.