From Sarah With Love

      Несколько часов долгого и мучительного перелета, и молодую счастливую пару встречает солнечная Филадельфия за тысячу миль от родного дома. Со стороны и правда кажется, что Саре очень повезло идти за руку с Вишней — на людях, да и вообще в последнее время она все чаще старается быть для него самой лучшей, подальше запихивая свою душу и чувства. На деле же ее недовольству нет предела, и пару часов назад безопасности полета угрожала разгневанная О’Нил, которой следующие несколько дней предстоит провести без компании ее кудрявого суженого.       — Я знаю, что ты меня сейчас захочешь убить, — Сару всегда напрягала эта фраза, и даже просьба не злиться и не обижаться не имела никакого веса, ведь внутри уже все вскипало от подобных новостей. — У меня здесь пара неотложных дел, которые мне нужно решить до свадьбы, иначе Драконы не отпустят меня в законный медовый месяц.       А это значит лишь одно — Сара остается одна в огромном незнакомом городе. В городе, где так же, как и она, ходит и дышит одним воздухом Тернер, и вероятность встречи с которым равна нулю. Даже не дослушав до конца, ее терпению пришел конец, который, как ни странно, Вишня быстро вернул в прежнее состояние.       — Твоя мама в курсе, и она уже освободила свои выходные, — Вишня взял руку Сары в свою и начал нежно целовать пальчики, не отрывая от нее извиняющегося взгляда. — Прости, малышка.       Она не виделась с мамой так давно, что уже и забыла, каково это — укрыться в ее объятиях от всего мира и говорить обо всем, наверняка зная, что мама никогда не осудит. Миссис Никсон, наверное, единственный человек, которому Сара может открыть свою душу, даже если дело касается Майкла. Поэтому О’Нил уже почти не злится, пока они с Вишней проходят паспортный контроль, а спустя еще двадцать минут едут в такси заселяться в отель в том же районе, где живут Никсоны.

***

      Уже пять часов они ходят от одного бутика к другому, но ни одно платье, ни один фасон не подходит Саре. Нет, на ней все сидит, будто специально сшито по ее замерам, и мама удивляется, как одно за другим платья вылетают из примерочной, а следом за ними из магазина и они сами. Все совсем не так, не правильно, и так не должно быть. О’Нил с грустью смотрит на целующиеся парочки, но тут же себя одергивает и напоминает самой же себе, что и сама Сара вообще-то тоже должна быть счастлива. Нет ничего страшного в том, что мозговой штурм пришлось перенести на неопределенный срок. Она подождет. Она сможет принять то, на что уже дала согласие несколько недель назад, и обратного пути уже точно нет.       Сара только одного понять не может — как так вышло, что в Филадельфию, где себе спокойно живет Тернер, ее угораздило занести именно в эти выходные. Сегодня суббота, а это значит, что завтра у Майкла день рождения, и никак эта мысль не покидает ее голову, снижая настроение к нулю. Ей вовсе не так хотелось провести дни с мамой, и жаловаться на жизнь и личные переживания уж точно не входило в ее планы.       В каждом кафе, в каждом парке, в каждом магазине, и даже в каждом прохожем парне с каштановыми волосами Сара ищет Майкла. Она знает, прекрасно понимает, что в огромном городе нельзя надеяться на случайную встречу, и все равно продолжает всматриваться в чужие лица. Только бы его увидеть. Хотя бы раз, чтобы вновь услышать голос, заглянуть в любимые зеленые глаза и просто убедиться, что он счастлив. За эти пять лет так много изменилось, и кажется, что отпустить она Майкла сможет, только если еще хотя бы раз увидит.       Спрашивать маму о Тернерах всегда казалось странной идеей. Сара сама оборвала с ним все связи, и жаловаться можно было только на себя. Из редких разговоров О’Нил удалось узнать лишь то, что Майкл женат на Адель, но легче от этой новости совсем не стало.       — Я знаю, о ком ты думаешь сегодня целый день, — Сара вздрагивает, ведь совсем не ожидала, что эту тему поднимет именно мама. Они вдвоем заходят в номер, чтобы оставить сумки с покупками и спуститься на ужин, но О’Нил сразу понимает, что разговора не избежать. — И все жду, когда ты спросишь.       — Не спрошу, мам, — она садится на диванчик, подогнув под себя ноги, и устремляет взгляд в панорамное окно, за которым светят последние лучи уходящего солнца. — У него своя жизнь, у меня тоже.       — А ты сама в это веришь? Мы прошли сегодня все центральные магазины, в которых можно было купить каждое второе платье. Думаешь, я не видела, как ты смотрела на каждое из них? Будто это не твоя жизнь.       В комнате воцарилось молчание, прерываемое одним лишь тиканьем секундной стрелки на часах.       — Что я могу сделать? — глаза щиплет от слез, но Сара держится, ей вовсе не хочется плакать при маме. — Он женат, и я тоже скоро. Люди годами живут друг с другом без любви и не жалуются, чем я отличаюсь? Неужели я так не смогу?       — Сара, мы никогда не знаем, в какой момент наша жизнь повернется, что ты даже поверить в это не успеешь. Будешь стоять, смотреть, как на твоих глазах мир меняется, и ты либо примешь его таким, какой он есть, либо так и останешься жить в мечтах, до которых дальше, чем до звёзд.       — Я знаю, мам. Но я иду по улице, и вижу Майкла в каждом прохожем. Захожу в школу и в каждом старшекласснике пытаюсь разглядеть его макушку, найти его глаза и… Я не могу его забыть, но ты представить не можешь, как сильно этого хочу.       — Любовь — такая сволочь, доченька, но мы либо принимаем ее правила, либо остаёмся с тем, что есть. А у тебя сейчас есть все, чтобы быть счастливой.       — Что мне делать, если счастливой я могу быть только с Тернером?       — Быть, — что бы ни значила эта фраза, это одно простое слово, после нее О’Нил несомненно становится легче.       Мамины руки крепко обнимают и нежно поглаживают Сару по плечу, пока у самой девушки катятся слезы по щекам, которые уже не остановить, как бы ни пыталась. Она прижимается к маме ещё сильнее, и только ее прикосновения дарят хотя бы мимолётное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Сара совсем запуталась, и развязывать этот клубок вопросов с каждым днём всё труднее. Потому что скоро она больше не будет носить фамилию О’Нил, а внутри так и не может свыкнуться с мыслью, что рядом будет совсем не Майкл.       Тишину в номере нарушают только их всхлипы, и глаза уже совсем застелила пелена слёз, но звонок телефона заставляет Сару оторваться от мамы и пойти за сумочкой.       — Ви?       — Соскучилась, принцесса? — слышать его голос в трубке Сара так и не привыкла, и все это уже давно кажется таким неправильным, как бы сильно ей не хотелось полюбить Вишню не только головой, но и сердцем.       — Мы так и не нашли платье, — О’Нил умело переводит тему и складывает губки бантиком. Конечно, она не соскучилась. За все это время Сара ни разу даже не вспомнила о нем, и даже удивилась, если честно, когда увидела на экране фотографию Вишни.       — Не расстраивайся, завтра ещё будет день, все успеешь, — голос мужчины кажется Саре каким-то потускневшим и даже грустным, но О’Нил списывает это все на усталость, ведь после перелета Вишня практически сразу отправился по своим делам. — Прости, что вот так бросил тебя в чужом городе, но я бы не заставил тебя ехать, если бы здесь не было твоей мамы.       — Не переживай. Мы хорошо провели день, сейчас пойдем ужинать. Ты не присоединишься? Уже поздно и ты не отдыхал.       — С удовольствием, если успею, — Вишня вздыхает, и от Сары не укрывается, что всё-таки он чем-то расстроен.       — Все хорошо? — она смотрит на себя в зеркало, и не понимает, как можно не открыть ему сердце. Но это Сара, и она любит один раз в жизни.       — Конечно, принцесса. Просто устал.       О’Нил кивает своим мыслям, и обменявшись ещё парой фраз, сбрасывает трубку и кидает телефон на тумбочку, где лежит папка с документами. Сара понять не может, что движет ею, когда она протягивает руку, и на глаза ей попадается знакомая бумага. Она, будто зачарованная, берет ее и идёт к дивану, на ходу раскрывая завёрнутый вчетверо лист. Ошибки быть не может, и ей это вовсе не снится, когда глаза пробегают по строчкам, где слова написаны ее же рукой. Не вникая в суть текста, О’Нил доходит до последнего слова и трясущимися руками сворачивает лист обратно, бросая его на кофейный столик. Кажется, в этот самый момент сердце отбивает такой пульс, с которым организму не справиться, и Сара даже не понимает, что происходит. Внутри все обрывается, и она не замечает маму, что в этот самый момент с интересом и каким-то волнением смотрит на дочь, но не произносит ни слова.       Сара не понимает только одного — как так вышло, что это письмо оказалось вместе с другими документами, к которым доступ кроме нее имеет ещё и Вишня. Она хорошо помнит, как, дописав последнюю строчку, аккуратно свернула бумагу и отложила, но не в альбом, как делала это всегда. И теперь остается только гадать, видел ли ее жених это письмо, или так же, как и она, не обратил внимания.       Погруженная в свои мысли, Сара убегает в ванную, чтобы прийти в себя и успокоиться, не показывать, как сильно перевернулось все внутри. Легко сказать, а сделать намного труднее, и ей нужно чуть больше времени, чем обычно. Спустя минут семь она идёт обратно к маме, и вместе они выходят из номера, не говоря друг другу ни слова о том, что произошло минутами ранее. О’Нил старается всеми силами сделать вид, что она в порядке, и даже не замечает, что столик, на котором она оставила письмо, уже пустует.