From Sarah With Love

      Она еле держится, чтобы не попросить водителя остановить машину и не вернуться обратно.       Он из последних сил держит себя в руках, чтобы не сесть на байк и не рвануть за ней вслед.       Они знают, что между ними пропасть. Знают, что еще не поздно ее преодолеть. Но чем дальше отъезжает такси, тем больше между ними расстояние. Тем выше и крепче стена, разделяющая их по разные стороны.       Сара ненавидит города, в которых они с Майклом не вместе, но, находясь в салоне автомобиля, который уносит ее все дальше и дальше от ее единственного любимого человека, понимает, что уже ничто не будет препятствовать ее возвращению в Сентфор.       Майкл ненавидит Филадельфию с той минуты, когда этот город подарил ему счастье, а через пару часов его лишил, и если только чудо не случится, то скорее всего навсегда.       За ключами обратно в квартиру Тернер решает войти только спустя пятнадцать минут, после того, как от такси не осталось и следа. Подниматься на двадцать пятый этаж без нее уже непривычно. И гостиная кажется пустой без О’Нил, но каждый уголок, каждый сантиметр пропитан ее ароматом. Словно Сара всегда была здесь, все эти пять лет. И только этот аромат, который окружает Майкла повсюду, еще внушает какую-то надежду на то, что еще не все потеряно. Мысленно он понимает, что обратной дороги нет, и Сара уехала не просто так, хоть в глазах ее и читалось неимоверное желание остаться. И все же сердце кричит, что сдаваться еще рано, еще совсем не поздно все вернуть.       Время уже не просто позднее, и часовая стрелка до неприличия убежала далеко за одиннадцать. На удивление, уже нет желания разгромить квартиру и напиться до потери памяти. Хочется только ждать, и уж если окончательный ответ О’Нил будет отрицательным, тогда и можно будет все это воплотить в жизнь.       Сейчас же мысли Майкла в другом месте и с другим человеком, разговора с которым не избежать, учитывая даже то, что он не появился на собственном дне рождения.       К двенадцати ночи Тернер добирается домой, но заходить не спешит, чтобы как можно больше отсрочить неприятные часы разбора полетов. Его загоняет в подъезд вновь начавшийся дождь, и Майклу приходится подняться на лифте на нужный этаж, где его встречает квартира полнейшей тишиной.       Слышно только тиканье секундной стрелки, и в нос ударяет аппетитный аромат, но совсем нет ощущения, что здесь кто-то живет. Майкл подходит к стеклянному столу, где догорают красные свечи, а на тарелках разложен явно вкусный, но давно остывший ужин. Он обводит взглядом вычищенную до блеска кухню, и понимает, что здесь что-то не так.       Адель любит готовить сама, но никогда за собой не оставляет порядка на кухне, и это настораживает Тернера. Он окликает ее, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где расположены спальни, но не слышит в ответ ни звука. Майкл понимает, что провинился, знает, что не должен был так поступать и бросать жену, которая и правда готовилась к празднику. И ему бесконечно жаль, что именно так он позволил себе поступить с Адель, не предупредив ее о своих планах.       Майкл готов был ко всему: к крикам, скандалу, разбитой посуде и истерике, но только не к звенящей тишине. Он аккуратно приоткрывает дверь в их комнату, чтобы не разбудить скорее всего спящую жену, но и здесь его встречает абсолютная пустота. Кровать заправлена, будто на ней уже давно никто не спал, тумбочки пустые и никаких на них украшений или прочей девчачьей ерунды. Неприятная картина. Открыть шкаф кажется странной идеей, но вполне логичной, что Тернер и делает, встречаясь с опустевшими полками. Майкл отгонял до последнего эту мысль, но теперь ее нужно принять.       Адель ушла.       Так же, не объяснив своего решения, ушла, оставив квартиру пустой без единой принадлежавшей ей вещи. Майкл сидит на кровати, сложив ладони вместе и опершись локтями о колени, и не перестает думать, как стоит ему поступить и нужно ли вообще? Спустя минут пятнадцать на комоде справа от кровати Майкл замечает лист бумаги и усмехается, ведь именно так сегодня с ним начинают общение девушки. Записка, написанная на маленьком клочке бумаги, вырванном из ежедневника, конечно, не сравнится с письмом Сары, но все равно вызывает смешанные, совершенно непонятные эмоции. Судя по размашистому почерку, Адель не особо старалась выводить буквы, и Тернеру приходится вчитываться в каждое слово. «Знаю, Майкл, ты удивлен, а я просто не знаю, как нам жить дальше. Я не слепая, если вдруг ты не заметил, конечно, я видела все, что с тобой происходило на протяжении года нашего замужества. Вчера ты заявился в дом пьяным, распевая мне оды о своей единственной и неповторимой Саре О’Нил, а сегодня даже не соизволил явиться на свой день рождения. Я все понимаю, Майкл. Не дурочка. Но я жила с тобой, зная, что никакой любви от тебя ждать не стоит. Но знаешь, надоело. Мне плевать, где ты провел сегодняшний день, пока я ждала тебя за семейным ужином. Знаю, что ты был с ней. Но плевать. Я устала. Нам по двадцать три, и я уверена, что каждый из нас может начать свою жизнь, а не ту, которую мы жили с тобой весь этот год. Все свои вещи я, как ты мог заметить, забрала, ключи оставила у консьержа. Как только документы о разводе будут готовы, я тебе их вышлю. Не ищи меня, мне это больше не нужно, а тебе тем более. Привет малышке О’Нил. Интересно, она все такая же серая мышка, что и пять лет назад?»       «Стерва», — проносится в голове у Майкла, пока он читает последние строчки. Ему действительно неудобно перед Адель и, наверное, даже стыдно где-то на подсознательном уровне, но ничего, кроме облегчения он сейчас не испытывает.       Даже если бы причиной была не Сара, Тернеру все равно стало бы легче, потому что приходить домой к нелюбимой женщине в последнее время все чаще становилось испытанием. Легче остаться на работе или уехать на часок-другой в старую квартиру, чем возвращаться туда, где никто не спросит, как прошел день, устал ли, голодный ли. Надоели бесконечные ссоры на пустом месте, которых избегать можно было все тем же способом — не приходить домой. Майклу было бы жаль Адель, если бы только от него исходило равнодушие. Но терпеть ее скверный характер просто выше его сил.       Еще какое-то время Майкл сидит неподвижно, всматриваясь в пустоту квартиры, и вспоминает прошедший день с такой теплотой и нежностью, что не перестает удивляться тому, как они могли все это упустить. Как могли потерять друг друга, при этом еще и потеряв себя в этом одиночестве. Как смогли научиться жить? Как он сам существовал без этих неземных глазок, без ее улыбки с ямочками на щеках, без поцелуев ее губ, таких мягких, что просто улетаешь.       Тернер не замечает, как, погруженный в мысли о Саре, он укладывается на постель, и всем известным ему богам молится, чтобы никто их больше не разлучил. Майкл засыпает с ее именем на устах, с мыслями о его маленькой и с надеждой на то, что поймет, насколько сильна его любовь даже сквозь прошедшие года. Что-то делать сейчас он не видит смысла, потому что боится все испортить. Но утро еще не наступило, а Майкл верит, что оно все изменит.

***

      Такси неспешно подъезжает к самому входу отеля, а Сара не может собраться с силами и заставить себя выйти из машины. Сейчас придется улыбаться Вишне и делать вид, что все хорошо, что ничего не произошло этим днем, а потом и вечером. В голове роятся мысли, постоянно возвращаясь на несколько часов назад, но О’Нил старательно гонит их от себя, чтобы не дать слабину и не разреветься на месте.       Номер встречает Сару тишиной, и девушка облегченно вздыхает. По крайней мере, теперь не придется объяснять Вишне, почему она вернулась далеко за полночь. О’Нил снимает с себя куртку, которая за эти несколько часов успела вобрать в себя аромат Тернера, и вешает ее рядом с обычной кожанкой кудрявого. Проходит в душ, не вспоминая, как раздевалась в ванной Майкла, а после расхаживала по его квартире в одной рубашке. Снимает макияж, убирает волосы обратно в высокий хвост и ныряет в свою шелковую пижамку.       Пустая холодная постель, такое же неуютное одеяло, которое ни разу не согревает, а только заставляет Сару поежиться, и потом и вовсе скинуть его с себя. Спать ужасно хочется, но заснуть она не может. Ругает ли она себя за то, что наконец-то послушала сердце и доверилась ему? Конечно, ведь она ни на секунду не задумалась о том, что ее ждет дома Вишня, а бросилась в объятия Майкла, стоило ему только позвать.       Ей больно, потому что впервые в жизни почувствовала себя счастливой в руках мужчины, которого она любит. Правда любит, а не уговаривает себя. Ей больно, потому что знает, что не может вот так просто все бросить и оставить Вишню — человека, который заставлял ее чувствовать вкус жизни и отвлекал ее сердце от бесконечных страданий по Майклу. И Саре бы остаться, позволить себе быть счастливой, но и уйти она не может.       Какой бы выбор в итоге она ни сделала, кому-то в любом случае будет больно.       Она встает с кровати, уже поняв, что сон этой ночью ей только снится, и подходит к шкафу, где сложены их вещи. Странно было брать чемодан на два с половиной дня, и тем не менее, Сара умудрилась уже в Филадельфии наполнить его до отвала. Так уж сложилось, что хорошая одежда редко посещает Сентфор. За сборами она и не замечает, как летит время, пока мысли все никак не собираются приходить в норму и трезво оценивать ситуацию. В конце концов, принимать решение сейчас глупо и безрассудно, пока эмоции держат верх.       Как только последняя пара обуви отправляется в чемодан, Сара слышит в коридоре шаги, а за ними и звук отрывающейся замочной скважины — все внутри нее стягивается в один большой комок нервов, который готов лопнуть в любой момент. О’Нил переживает, боится разговора, который, наверное, неизбежен между ними. Ладошки потеют, но Сара заставляет взять себя в руки и начинает ровно дышать. Никто не заставляет ее рассказывать Вишне, как она провела день. Он остался в прошлом, в том самом воскресенье, когда Сара на несколько часов позволила себе быть счастливой в объятиях любимого мужчины. Но вот она — реальная жизнь, которая никуда не делась и от которой не убежать.       Не успев даже слова сказать, Вишня подлетает к Саре, которая уже встречает его у порога, и заключает ее в объятия, такие крепкие, что дышать тяжело. А ей и правда тяжело, потому что каждое прикосновение к нему отдается ноющей болью в сердце за такую несправедливость. Почему О’Нил не может полюбить его так же сильно, как Майкла? Почему не может подарить ему всю себя, свое сердце и стать единственной и неповторимой?       — Ты почему не спишь так поздно? — Ви нехотя отрывается от Сары и заглядывает в ее глазки, в которых, наверное, читается грусть, но девушка не хочет ее показывать.       — Не могла уснуть, решила собрать вещи, — она виновата поджимает нижнюю губу и отходит назад вглубь номера. Сердце снова стучит, отдаваясь неприятной пульсацией в висках. — Как все прошло? Разобрался со всем?       — Очень надеюсь, что да. Скажем так, налаживать дружеские отношения с восточными Драконами весьма… специфично.       — Зачем Аарону Драконы из Филадельфии? — Сара бросает непонимающий взгляд на Вишню, но тут же отворачивается к окну, где мерцают огни ночного города. Теперь для нее это не просто красивый вид — это воспоминание, которое в сердце отдается одновременно болью и невероятной любовью.       — Хороший вопрос, принцесса, но не бери в голову, — мужчина подходит к О’Нил, чтобы приобнять ее за плечи, и утыкается носом в ее макушку, касаясь губами шелковистых волос. — Как прошел твой день?       Сара нервно усмехается, ведь буквально пару минут назад она уже слышала этот вопрос в своей голове голосом Вишни, и понимает, насколько хорошо за несколько лет успела его узнать. Она уже хочет начать рассказывать про бесконечные девчачьи разговоры с мамой, как вдруг неожиданно для себя выдает:       — Я виделась с Майклом.       Спиной чувствует, как напрягается Ви, но он не произносит ни слова, покорно ждет, что последует далее.       — Я виделась с Майклом, и весь вечер мы провели вместе.       — Хорошо, малышка, ты виделась с Тернером, и дальше что? — железные нотки в его голосе пугают Сару, но она не подает виду.       — Не знаю, Ви, — она качает головой и поворачивается лицом к будущему супругу, боясь при этом смотреть в глаза.       — Сара, давай не будем играть в кошки-мышки, ладно? — Вишня отходит от нее на пару шагов и запускает руки в кудрявую шевелюру, сжимая волосы. — У вас что-то было?       — Н-нет, ничего такого, — испуганно произносит Сара, не ожидавшая такой реакции.       — А не такого?       — Вишня, что ты…       — Принцесса, давай не будем маленькими детьми, которые ничего не понимают, — перебивает ее Вишня. — Я знаю, что ты его любишь, понимаешь? И ничего с этим поделать не могу, как бы сильно не хотелось. Если между вами что-то было, я бы с удовольствием набил ему морду, но объясни мне, малышка. Неужели за это время ты ни разу не была счастлива со мной?       — Я же тебе совсем ничего не сказала… — пытается остудить его пыл Сара.       — Мне не нужно ничего говорить, потому что твои глаза за тебя всегда все говорят. Я так хорошо тебя знаю, что мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что с тобой что-то не так.       — Ви, послушай, — Сара подходит к нему и берет за руку, заставляя Вишню взглянуть на нее.       — Малышка, ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты была счастлива, и я был уверен, что добился этого — того самого огонька в глазах, в который влюбился так много лет назад, и который так нагло и так бесчувственно потушил в тебе Тернер. Стоит ему поманить тебя, и ты пойдешь за ним, ты готова бросить ради него все. И этого я боюсь, понимаешь? Того, что в какой-то момент ты просто можешь разочароваться и снова потухнуть, как и пять лет назад.       По щекам Сары текут слезы, потому что она понимает, что Вишня как всегда прав, но сердцу не прикажешь кого любить, а кого нет. Она бы уже давно разлюбила Тернера и подарила бы сердце Ви, если бы только это было в ее силах. А он обнимает ее и, кажется, уже совсем не злится, только покачивает из стороны в сторону, успокаивая, и как настоящий Дракон, защищая от злого и несправедливого мира. Если бы Вишня мог привязать Сару к себе, но она не его собственность, чтобы так с ней обходиться. Но в сердце все равно согревает надежду на то, что О’Нил послушает его.       А Сара не знает, как поступить. И они засыпают в обнимку, каждый с мыслями о своем, но О’Нил уверена, что не хочет Вишне делать больно. Вся ее жизнь в Сентфоре, детки, которых она любит всем сердцем, школа, такая родная, что даже представить страшно, как она сможет уйти оттуда. Все двадцать два года Сара прожила в маленьком городке штата Орегон, и понимает, что ее душа принадлежит именно этому месту. Ей кажется, что она уже скучает, даже находясь в таком огромном городе возможностей. А Майкл… Майкл — это Филадельфия, которую он не променяет уже ни на что. Его город, его жизнь, вся его семья здесь и работа. Сможет ли Сара так жить?       О’Нил очень надеется, что к утру ночь все расставит по своим местам, и спокойно засыпает, зная, что с восходом солнца примет правильное решение.