Вчера.Сегодня.Завтра...

В Склифе сегодня была привычная и обычная для всех суета. — Мужчина, сорок лет. Тупая травма живота, ушиб грудной клетки. Сильно ударился о рулевую колонку. Давление — восемьдесят на шестьдесят. — Иван Николаевич! — Беру. Саша, пойдем, — Хромов махнул рукой подошедшей Покровской. — Тань, рентген грудной клетки, УЗИ брюшной полости, кровь общая. — К вам еще двоих привезут сейчас — пострадавших в такси. Этот на встречку вылетел, врезался в них. — Вот они, — Дубровская кивнула головой в сторону открытых дверей, куда бригада завезла следующего пациента. — Женщина, двадцать восемь лет. Открытая черепно-мозговая, травматический шок, травма позвоночника. Без сознания. Христофорова подошла к каталке. — Я возьму. Нина Дмитриевна, Нарочинскую пригласите, пожалуйста. — Хорошо, — Дубровская сразу взяла в руки свой главный инструмент — телефон, — и позвонила в нейрохирургию. — Лазарев, твоего привезли. — Легкий стук по стеклу ординаторской и вот уже через минуту Константин Германович появился в приемном покое. — Ну, что там? — Мужчина, тридцать два года. Черепно-мозговая травма, открытый перелом бедра, голени, ушиб грудной клетки. В машине была остановка. Давление низкое. Когда каталку завезли в противошоковый, Лазарев подошел к пациенту. Осмотрев его, он резко повернулся к врачу скорой помощи.  — Он же умер. Врач скорой развел руками.  — Нина, реаниматолога сюда! — Ребра сломаны слева, с четвертое по восьмое. И гемодинамика мне не нравится… — не отвлекаясь от работы, сказал Хромов. — А ЭКГ вы делали? Покровская молча кивнула анестезиологу. Ханина что-то пробурчала себе под нос и глянула на монитор. Она сразу насторожилась. — Ребята, мы падаем. Саша на мгновение оторвала взгляд от пациента и вопросительно посмотрела на Хромова. Тот уставился в одну точку, через пару секунд он заговорил: — Давайте, сейчас торакотомию делаем. У него тампонада. Врач скорой сказал, он о руль ударился. Ханина сориентировалась сразу. — Кать, волювен и плазму. Ребята, давайте быстренько. Хромов кивнул ей, взял протянутый медсестрой скальпель и сделал надрез. Ирина Алексеевна шла по улице и завернула в хорошо знакомый ей двор. Она не спеша подошла к подъезду и вошла внутрь. Первый этаж, дверь направо — именно здесь находилась квартира Кривицкого-старшего, которую тот отписал коммунистической партии. К слову, этому женщина поражалась до сих пор. Здесь она оказалась по одной простой причине — просьба Гены приглядывать за его отцом и привела её сюда. Она нажала на кнопку дверного звонка и стала ждать. Шагов по ту сторону двери Павлова не услышала. Женщина раздраженно вздохнула и постучала кулаком в дверь. Подождав еще пару минут, она снова постучала. Тогда дверь открылась. Правда, открылась не та, которая была нужна ей, а открылась входная дверь соседней квартиры, из-за которой выглянула недовольная женщина. — Чего? Чего Вы тарабаните? Я полицию сейчас вызову. Павлова обернулась к ней. — Здравствуйте. Не нужно вызывать полицию, я к Илье Петровичу, меня его сын просил заехать. Соседка окинула Павлову внимательным взглядом и вышла на лестничную клетку. — Поздно Вас попросили. — Как? — Его два дня назад скорая увезла, с сердцем плохо стало, — безучастно пожала плечами женщина. — В двадцать третью, кажется. — Спасибо, — бросила Ирина, быстро попрощалась с соседкой Кривицкого и вышла из подъезда. Она достала свой телефон, вызвала такси и стала ждать, ругая себя в это время, что выполнить просьбу Гены она не смогла. Через десять минут под подъезд подъехал желтый автомобиль и женщина села на заднее сидение. За это время, которое хирурги и анестезиологи работали в операционной, к ним доставили еще одного пострадавшего, но уже в другой аварии. Стали приезжать родственники пациентов. И если родственникам, врезавшегося в такси водителя, она пока ничего не могла сказать, то для родственников водителя такси и пассажирки новости были. Неутешительные. Одну такую новость Дубровская уже сообщила жене водителя того самого такси. — Девушка, скажите, со Светланой Уваровой что? Она после ДТП у вас. Мы на даче были, долго ехали, пробки, — возле стойки регистрации стояли взволнованные мужчина и женщина. Женщина сбивчивым голосом пыталась узнать хоть какую-то информацию у медиков. Сзади них стоял высокий потерянный парень и с напряжением осматривался по сторонам. Судя по нему, он испытывал сильный дискомфорт, находясь в стенах больницы. — Вот доктор расскажет сейчас… — Нина окинула их внимательным взглядом и указала рукой на хирурга. Сейчас почему-то была рада скинуть эту нелегкую задачу на вышедшею Христофорову. — Мария Владимировна, родители пострадавшей девушки. Мать девушки, стоило ей только глянуть на регистратора и хирурга, сразу поняла, что ей скажут. Поняла, но так надеялась на то, что ошибается. — Здравствуйте, меня зовут Христофорова Мария Владимировна, — представилась хирург. — Ваша дочь поступила к нам с тяжелыми травмами, несовместимыми с жизнью. Она скончалась на операционном столе. Мне жаль. — Как? — голос женщины дрогнул, ноги подкосились. В глазах начало темнеть и она окончательно потеряла равновесие. От падения на холодный пол её удержал муж. Он помог жене сесть на лавку. Мужчина поднял голову и с ужасом посмотрел на хирурга. Нина сразу среагировала — она подошла к женщине и протянула ей стакан воды. — Держите, выпейте. Женщина слегка трясущимися руками приняла из рук медицинского работника стакан и за пару глотков осушила его. Она судорожно выдохнула. — Вы посидите… — Нарочинская считает, что мозг до операции умер, — сказала Христофорова, когда они отошли от родственников погибшей девушки. — Лазарев скейтбордиста еще оперирует того? Кивок. Хромов, вышедший в приемный покой после того, как они провели операцию, сразу бросил взгляд на плачущую женщину, побледневшего мужчину и потерянного парня. Хирург ненадолго задержал на них сочувствующий взгляд и подошел к своим коллегам. — Там без шансов было, — с досадой констатировала Христофорова. — У нас успешно. Родственники приехали? — На диване жена сидит, — последовал короткий ответ. — Надо же — двоих угробил, а сам живой. — Ни-на… — Да я ничего, — вздохнула регистратор. Хромов подошел к сидящей на диване женщине и поздоровался, тем самым привлекая её внимание. Она подняла в голову, сразу вскочила и с надеждой глянула на врача. Иван Николаевич ободряюще улыбнулся ей. — Не волнуйтесь — операция прошла нормально. Состояние стабильное. Он сейчас в реанимации, к нему пока нельзя. Поэтому, Вы приходите завтра, утром и…карту его принесите, пожалуйста. У Вас есть вопросы ко мне? — Денис живой, — вздох облегчения и счастливая улыбка. — Спасибо Вам. — Женщина быстро глянула на бейдж. — Иван Николаевич, спасибо. Потерянный парень, что молча сидел возле убитых горем родителей погибшей девушки, вдруг резко поднялся и подошел к стойке регистрации. Его стеклянный взгляд пронзил Христофорову. — То есть, вот этого урода, который угробил двоих людей вы спасти смогли, а мою сестру нет? — Мы… — она старалась подбирать слова. — Мы сделали все, что возможно, понимаете? — Почему этого урода спасли, а мою сестру нет? — он перешел на крик и замахнулся на нее, но не смог ударить — его руку перехватил подоспевший Хромов, заломал за спину и прижал парня к стойке регистрации так, что тот не мог пошевелиться. — Женя! Отпустите его. — Молодой человек, Вы либо успокаиваетесь, либо мы вызываем полицию, — голос Хромова был спокойным, но строгим. — Сам успокаивайся, — парень снова попытался дернуться, но ничего, кроме вспышки боли в руке, ему это не дало. Хватка хирурга была сильной и цепкой. — Иван Николаевич, я беру, — охранник подбежал и принял своего «пациента». — Извините, я этих любителей спорта разнимал. Хромов внимательно, с настороженностью посмотрел на уже успокоившегося парня. Затем, на более чем удивленных коллег, и на застывших родителей того самого Евгения. — Евгений, — он обратился к нему. — Женя, пойдемте со мной. — Согласный кивок. — Сереж, в смотровую, пожалуйста. Охранник кивнул и повел молодого человека в смотровую. В тот день никто и не предполагал, что один из медработников вскоре встретится с этим парнем снова. Павлова безучастно смотрела на дорогу, дома и машины, опережающие такси. Из-за пробок, надоевших уже всем жителям Москвы, в больницу она приехала не через положенные сорок минут, а через полтора часа. Выйдя из такси, она мысленно обругала трафик и пошла в сторону больницы. Ирина Алексеевна подошла к стойке регистрации, где сидела немолодая медсестра. Заметив её, медсестра подняла голову и переключила внимание на очередного посетителя. Непродолжительный разговор с ней и вот уже Павлова знает этаж, отделение и имя лечащего врача. Оказавшись в отделении, в ординаторской она нашла доктора. — Кирилл Александрович? — Да? — мужчина в белом халате поднял голову, обращая на нее свое внимание. — Здравствуйте. Я по поводу Кривицкого Ильи Петровича. Врач встал, вышел из ординаторской и тихо закрыл за собой дверь. — Здравствуйте. — Как Кривицкий? — А Вы ему кем приходитесь? — поинтересовался он. — Я… — растерялась женщина. — Меня его сын просил за ним присмотреть. Врач не хотел углубляться в этот вопрос дальше и просто пожал плечами. — У него обширный инфаркт задней стенки. Показано шунтирование. Вы его сможете убедить в необходимости операции? Павлова, не сдержавшись, хмыкнула и отрицательно покачала головой. Нет, она не сможет. Убедить этого упрямца сможет только один-единственный человек, которому следует незамедлительно позвонить. Только он. И то, скорее всего, не с первого раза. Договорив с лечащим врачом Кривицкого-старшего, она это и сделала. Женщина вышла из больницы, присела на ближайшую лавочку и в «WhatsApp» набрала хорошо знакомый номер. После пяти гудков она услышала голос Кривицкого: — Ира? — Гена, привет, — несмело начала она. — Я тебе… — Подожди секунду, пожалуйста, — попросил Кривицкий и заговорил на иврите. Павлова с любопытством слушала его, правда ни слова не понимала. Это немного мешало. «Осим хаим, Егорова», — вдруг пронеслось в голове женщины. — Ира. Ир, ты тут? — Да-да, — опомнилась она. — Ген, ты не волнуйся только. — Что случилось? — перебил её мужчина и голос его сразу стал напряженным. Павлова это чувствовала. — Ира? — У твоего отца обширный инфаркт, показано шунтирование. Правда, на операцию он не соглашается. — Идиот старый, — в трубке послышался тяжелый вздох. — Я тебя понял, я прилечу. Спасибо, Ир. Павлова сбросила вызов. — Быстро тридцать лет прошли… Когда Нарочинская вошла в квартиру, то сразу увидела Олега, сидящего на диване. Он, как только заметил её, приложил палец к губам, призывая Марину быть тише. Нарочинская перешла на шепот: — Катюша давно спит? — Час назад уложил. Кривоногие… — разочаровано вздохнул мужчина, когда бросил взгляд на телевизор — одна команда забила уже третий гол в ворота другой. — А сами-то? — посмеялась женщина. — А нас Иван Николаевич плохо тренировал. — Какие ему футболисты достались, таких и тренировал, — продолжила издеваться Нарочинская, но Брагин был совершенно не согласен с женой. — Кстати, Олег, нас на свадьбу звали. Не забыл? Брагин покосился на Марину и фыркнул. Да уж, забудешь такое. Не каждый день их неприступная заведующая отделением выходит замуж. — Идем? — Конечно. Я ни разу не видел, как Павлова выходит замуж. — Никто этого не видел. С ухмылкой сказала Нарочинская. Потом она откинулась на спинку дивана и устало выдохнула. — Смена тяжелая, устала жутко. Слушай, может, закажем что-нибудь? Есть так хочется, а сил готовить нет совсем. — Ты не чувствуешь? — удивился мужчина. — У меня нос заложен. Что я должна чувствовать? — Ну… — на лице Брагина отразилась наигранная обида. Он соскочил с дивана и поманил Марину. Она нехотя оторвалась от дивана, который после смены был в разы удобнее, чем обычно, и поплелась к Олегу. Брагин открыл духовку и извлек оттуда запеченную курицу. Из холодильника он достал свежий, двадцать минут назад приготовленный салат. — Брагин, — восхищенный голос. — Да ты волшебник! — И я об этом знаю, — нескромно и с привычной улыбкой ответил ей муж. Нарочинская закатила глаза. — Ты неисправим. — Мне пятый десяток, меня поздно переделывать, — непринужденный тон мужчины заставил Марину искренне улыбнуться. Да, Брагина уже, действительно, поздно переделывать. Поначалу её это злило, но однажды Нарочинская задумалась — а стоит ли? В конечном итоге она пришла к выводу, что — нет. Христофорова в перерыве между пациентами решила наведаться в ординаторскую. Она увидела спящую на кровати Покровскую и Лазарева, играющего в какую-то компьютерную игру. «Взрослый человек уже», — хмыкнула она. И Хромова, который пристроился на диване. — Лазарев, — в ординаторскую заглянула Нина. — Там родственники твоего пациента. Сразу последовал страдальческий вздох Константина. Он поставил игру на паузу, накинул на себя халат и вышел. — Как там родственники той девушки? — Ой, Иван Николаевич, еле успокоили. Уехали они, вместе с сыном, — тихо, чтобы не разбудить Покровскую, ответила Мария Владимировна. — Спасибо, кстати, Иван Николаевич. — Да не за что, Мария Владимировна, — на лице хирурга отразилась сдержанная улыбка. — Вы меня удивили, если честно, — вдруг посмеялась женщина. — Не думала, что Вы вот так можете человека побить. — Христофорова окинула хирурга внимательным взглядом. Она знала Хромова не так давно. Но за этот месяц она увидела в коллеге интеллигентного, спокойного, мягкого человека. И в последнюю очередь она представляла, что он вот так, без особого труда скрутит другого человека. Но потом женщина мудро подумала, что она, в принципе, о нем ничего не знает, как и он о ней. — Я его не бил, — поправил её мужчина. — Теперь мне кажется, что могли, — в серых глазах женщины все еще отражалось удивление. — Спорный момент, — снова улыбка. — Часто родственники пациентов кидаются на сотрудников? — Бывает. И родственники, и сами пациенты могут. — Своеобразное у вас отделение. — Я бы сказал — у нас, — в ответ он услышал тихий смешок женщины. — Кофе будете? — Буду, спасибо. — У Куликова суд через три недели, — в ординаторской раздался громкий голос Ханиной. Покровская от неожиданного шума резко проснулась и с негодованием посмотрела на анестезиолога. Хромов мысленно посочувствовал своему товарищу, а Христофорова отчаянно пыталась вспомнить, кто такой Куликов. — Вы думаете, его не посадят? — Она окинула присутствующих вопросительным взглядом. Вся её напускная радость, громкость и шум на данный момент были лишь желанием скрыть свое волнение. — Как думаете? Снова вопрос и в ответ — лишь напряженное молчание коллег. Покровская с Хромовым обменялись хмурым взглядом. Глядя друг на друга они поняли, что их мнение на этот счет одинаковое. Они давно потеряли и без того слабую веру в судебную систему и её справедливость. Поэтому, при всем желании увидеть ворчливого Куликова снова на работе они подозревали, что суд не вынесет оправдательный приговор. Даже при наличии хорошего адвоката. — Кофе будете? — спросил у них Иван Николаевич. Ханина с Покровской кивнули. Когда кофе был готов, к сидящей за столом Анне присоединились все остальные. Христофорова вспомнила: — Куликов — это травматолог, правильно? — она увидела, как все трое кивнули. — И…и что случилось? — Сбил человека на парковке. Насмерть. — Ань, мы будем надеяться на лучшее. В жизни всякое бывает… — это был мягкий голос Хромова. Ханина задумчиво хмыкнула, а потом отчего-то улыбнулась. — Знаете, вот кто-кто, а Куликов не пропадет, — короткая улыбка тронула губы анестезиолога. Дверь ординаторской в очередной раз открылась. — Ребят, — вздох разочарования от Дубровской. — Драка в клубе. Два ножевых. — Мало нам сумасшедших на сегодня... — Идем, Нин.