Вчера.Сегодня.Завтра...

Шикарное свадебное платье, прическа, лакированные туфли на небольшом каблуке — всё это атрибуты практически любой невесты. Сегодня волею судьбы невестой была Ирина Алексеевна. Сегодня она стояла перед зеркалом и с нескрываемым любопытством рассматривала свое отражение. Господи! Кто бы мог подумать… Дурость. Просто дурость — выходить замуж на старости лет. Сейчас они с Алениковым стояли в ЗАГСе и ждали, когда их пригласят на роспись. Стояли вдвоем, поскольку они сразу условились, что на саму регистрацию они пойдут только вдвоем. Так было проще. Меньше суеты, толкотни и лишнего шума. — Ира, — она обернулась на голос Аленикова. Мужчина стоял за ней в строгом классическом костюме черного цвета, белой рубашке и красном галстуке. Ничего необычного в его внешнем виде не было, в отличие от Павловой. Алеников всегда так выглядел. — Готова? — Я готова, — женщина поправила свои белокурые волосы, перевела дыхание и повернулась к Аленикову. Он улыбнулся. — Выглядишь прекрасно. — Лучше, чем двадцатилетние невесты? — голос Павловой был пропитан иронией. Алеников утвердительно кивнул. — В разы, — с улыбкой ответил мужчина и увидел, как дверь открылась и в проеме появилась немолодая женщина. — Так, наша очередь. Готова? Он посмотрел на женщину. Ирина перевела дыхание, отметая все сомнения, которые время от времени закрадывались, и кивнула ему. — Готова. Готова ли… Когда Павлова и Алеников вышли из машины, у входа в ресторан они заметили мужчину. В этом мужчине они узнали Кривицкого. Он стоял, переминаясь с ноги и на ногу, и время от времени поглядывая на дорогу. Геннадий Ильич, когда заметил, как так называемые молодожены вышли из машины, подобрался и встретил их спокойным взглядом. Он улыбнулся подошедшей Ирине и вежливо кивнул Аленикову в знак приветствия. Анатолий, неожиданно для Кривицкого, без всякого раздражения поприветствовал хирурга. Видимо, уже не чувствовал угрозы с его стороны. Возможно, руководствовался чем-то другим. Черт его знает, на самом деле. Сам Кривицкий тоже до конца не понимал, что он здесь делает. Тогда, больше месяца назад, он улетел в Израиль вовсе не потому, что устал от отделения, от России. Нет, не в этом дело. С этим он как-нибудь, с горем пополам, но разобрался бы. Не велика беда. Он улетел от нее, от всей это ситуации, от этого бермудского треугольника, который они создавали. А, может быть, это были банальные шахматы и кто-то должен был проиграть и уйти? Кто-то должен был это сделать и Кривицкий решил, что фигурой, удалившейся с шахматной доски отношений, будет именно его фигура. Тогда он был уверен, а сейчас мужчина стоял возле ресторана с букетом цветов и не мог дать себе вразумительный ответ на банальный вопрос: а что же он здесь делает здесь и сейчас? Капитулирует, или начинает новую кампанию. Возможно, ответ придет сам собой, а сейчас он просто её поздравит. С принятым решением. Верное он или нет — покажет время. — Добрый день, — первым нарушил тишину Геннадий Ильич. — Знаю, что гость я незваный, но я хочу поздравить вас. Банально, конечно, но желаю вам счастья в личной, семейной жизни. — Говорил Кривицкий, но мысленно слово «вам» заменял на «тебе», потому что Алеников и так получил все, что хотел. Даже больше. — Да, спасибо. — Спасибо, Ген, — Ирина Алексеевна благодарно кивнула ему и с еле заметной улыбкой приняла протянутый мужчиной букет красных роз. — Желаю удачно и безопасно провести этот день, — напоследок пожелал им Кривицкий и уже собирался откланяться, как его окликнула Ира.  — Ген, ты, может, зайдешь? — спросила женщина. Кривицкий растерянно пожал плечами и исподлобья взглянул на Аленикова. Его лицо выражало лишь негодование. Но против он, судя по всему, не был. Или просто скрывал это. Кривицкий склонялся ко второму варианту. Геннадий Ильич, сам не зная, какой черт его дернул, согласно кивнул. Об этом решении мужчина на следующий день пожалеет. Праздник был в самом разгаре. Дело шло ближе к вечеру. И, если первая половина торжества прошла более-менее спокойно — с тостами, речами (коллектив неотложки скинул эту миссию на Олега Михайловича) и прочими свадебными радостями, — то вторая половина обещала быть интереснее. Ведущий, которого Павлова так сильно не хотела приглашать, решил оживить мероприятие и растормошить и гостей, и молодоженов. Поэтому, всех присутствующих ожидали конкурсы. Первый конкурс назывался «Зеркало». Как вкратце описал этот конкурс ведущий — задача участников заключалась в том, что нужно себя нахваливать. С каждой стороны требовалось по одному участнику. Со стороны Аленикова в конкурс подрядили участвовать его коллегу. Попытки женщины отвертеться оказались тщетными, и через минуту она уже стояла посередине зала. Со стороны Павловой в центр зала выпихнули опять-таки Брагина. К слову, Олег Михайлович без каких-либо колебаний согласился и под хихиканье коллег вышел в центр зала. Ведущий поставил зеркало и взял свое главное орудие — микрофон — в руки. — Итак, — начал он. — Задача наших участников заключается в том, чтобы нахваливать себя всеми возможными словами. Смеяться при этом нельзя. Ваша задача, уважаемые гости, рассмешить наших участников. — Дамы вперед, — учтиво сказал Брагин и отошел в сторону. Невольная участница первого конкурса стала напротив зеркала и принялась себя нахваливать. Выглядело это, на самом деле, довольно забавно и некоторых гостей пробило на смех. Сама женщина, которая перед конкурсом представилась Валентиной, смогла продержаться две минуты. Пришла очередь Брагина. Мужчина подошел к зеркалу. — Ну, что сказать… Я прекрасный человек: умный, добрый, отзывчивый. Вообще, шикарный мужик, таких поискать надо, — стал нахваливать себя Брагин. Со стороны их склифовской компании послышались смешки, а со стороны Марины и Нины — откровенный хохот. — Не «хо-хо», а шикарный мужик. — С серьезным выражением лица ответил им Олег и продолжил. В итоге Олег Михайлович продержался четыре минуты. Ровно до тех пор, пока всю идиллию не нарушил Лазарев. Брагин бросил грозный взгляд на Константина, но того это мало волновало. Ведущий тем временем, дав всем присутствующим пару минут перерыва, продолжил. — Этот конкурс заставит внутреннего художника внутри вас проснуться. Задача следующая: нам нужно для участия пять человек. Да-да, снова две команды. Мы ставим два холста и вы, по очереди, должны срисовать жениха и невесту. Жених и невеста, просим вас выйти, чтобы наши участники могли вами любоваться. — Где же ты такого ведущего откопал? — тихо обратилась к Аленикову женщина. — Это не я откапывал, это секретарша. Да ладно, не так все и плохо, — пожал мужчина плечами и ухмыльнулся. — Когда у него батарейки сядут… — Команда жениха, вы выбрали участников? — ведущий тем временем продолжал работать. — Да-да, — послышался чей-то голос и в центре появились пять человек. Ведущий удовлетворенно кивнул и обратил свой взор на гостей со стороны невесты. — Вы определись, кто будет отстаивать интересы невесты? — Можно за нас Иван Николаевич всё нарисует? — посмеялся Брагин. — Когда же им надоест это вспоминать? — тихо проворчал Иван Николаевич и сложил руки на груди, с недовольством поглядывая на Брагина. Но Олег Михайлович уже вошел во вкус и успокаиваться, видимо, не собирался. Поэтому, взвалив на себя ответственность и звание «капитан команды», которое он сам себе присвоил, Брагин стал вытаскивать людей. Первым под раздачу попал Иван Николаевич. Отговорки мужчины в принципе не брались в расчет, и через пару секунд он уже стоял возле пустого холста. Следом за Хромовым последовали Нина, Ханина (Анна Викторовна сама с радостью вскочила из-за стола), Марина и Костя, потому что тот, как оказалось, тоже умел неплохо рисовать. Сам Олег Михайлович, организовав товарищей, предпочел остаться в стороне. Ведущий окинул участников и молодоженов взглядом, и объяснил гостям правила. После чего все выстроились в колонну и после отмашки ведущего приступили к выполнению задачи. В команде, которая рисовала портрет жениха дела шли не очень хорошо — художников в ней не было. Поэтому, казалось, что Алеников на холсте и Алеников, который стоял рядом — два разных человека. А вот в команде, рисующей невесту, все было более-менее сносно. Благодаря Хромову, Лазареву, и Нине — да-да, Нина Дмитриевна тоже удивила присутствующих своими талантами, — на холсте стало вырисовываться лицо Ирины Алексеевны. К слову, женщина была даже похожа на саму себя. — Господи… кто такие конкурсы придумал? — сказал Алеников на ухо женщине. Он негодующе посмотрел на свой…портрет. Потом на портрет Павловой. — У твоих хоть руки из нужного места растут. Ирина Алексеевна самодовольно ухмыльнулась. — И…стоп, — махнул рукой ведущий, останавливая соревнование. Все присутствующие с неподдельным интересом смотрели на портреты, заливаясь смехом. Так называемые «художники» отошли от картин и покачали головами, глядя на свои творения. Ирина Алексеевна тоже не смогла сдержать смех, любуясь работой своих горячо любимых коллег. Праздник продолжался. Алеников, убедившись, что Павлова находится в компании друзей-коллег, он подошел к Христофоровой, которая была поодаль от всех. — Почему не со всеми? — Решила пять минут посидеть одна. А ты зачем от жены ушел? — Поговорить с тобой хотел, — он присел на стоящий рядом стул. — Что там в отделении происходит? Что-нибудь новое? Христофорова лишь пожала плечами, вспоминая, что ничего не происходит, собственно говоря. За тот непродолжительный отрезок времени, что она там работает, ничего сверхъестественного не происходило. Массовые травмы, неадекватные родственники пациентов, бросающиеся на врачей. Но это, как объяснили ей Хромов с Ниной, совершенно обычное дело для их отделения. Но, конечно, она понимала, что интересует Аленикова не столько обстановка в отделении, сколько дела их заведующей. Но, все равно, Христофорова не до конца понимала причину этой паранойи с его стороны. — Ничего там не происходит. Аленикова такой ответ не устроил. — Совсем? Христофорова недоуменно хмыкнула.  — Слушай, Толь, зачем тебе вообще следить за Павловой? Что за паранойя? — Я тебе помог. Теперь прошу тебя помочь мне. — Это не помощь, это кредит. — Ты меня услышала, я надеюсь. Просто рассказывай, что у вас происходит. И все, — Алеников коротко улыбнулся и оставил Христофорову сидеть за столом. Мария Владимировна удрученно посмотрела на своих коллег, налила в бокал вино и сделала небольшой глоток.  — Да, шпионом я еще не была… Павлова, решив воспользоваться отсутствием внимания к своей персоне, решил на пять минут уединиться. Женщина вышла из банкетного зала, зашла за угол и стала перед зеркалом. Привычным жестом она поправила прядь волос и увидела, как позади нее стоял Кривицкий. Ирина повернулась и взглянула на гостя, неожиданно оказавшегося на её свадьбе. — Да ладно тебе прихорашиваться, Егорова. Ты и так отлично выглядишь, — подходя к ней, сказал мужчина. Павлова с любопытством поглядывала на уже нетрезвого, мягко говоря, мужчину. — А я знаю, Гена, — ответила она и одарила собеседника ироничной улыбкой. — Я смотрю, ты празднуешь. Кривицкий сдавленно посмеялся и закивал головой, сжав переносицу. — Это все Анна Викторовна. Лазарев с Хромовым смогли удрать, а я — нет. И ты — нет… — взгляд карих глаз мужчины прошелся по женщине и Геннадий криво ухмыльнулся. — Не умеешь выбирать. — Уже лет тридцать как не умею, — язвительно ответила ему женщина и тут же почувствовала, как его губы прильнули к её губам. Приятное тепло разлилось внутри нее. Павлова хотела углубить поцелуй, но здравый рассудок заставил её отстраниться от мужчины и отвести взгляд. — Ира? — Нет, — перебила она. — Ген, не надо… — Павлова покачала головой, молча развернулась и вошла в зал, где громко играла музыка. — Экстремалка чертова… — Кривицкий испустил полный разочарования вздох и направился в сторону выхода из ресторана. На сегодня с него хватит торжества. — О, Иван Николаевич, — Христофорова заметила подошедшего к столу Хромова, который оглянулся на толпу и с облегчением выдохнул. Мужчина, видимо, воспользовавшись возможностью, сбежал. — Галстук Вам после конкурса так и не вернули, я смотрю. — Не вернули, — улыбнулся он, садясь на стул. Хромов окинул не совсем трезвую коллегу взглядом. — Вы, я смотрю, тоже уединились. — Танцы — это не мое. Свадьбы, в общем-то, тоже, — посмеялась Мария Владимировна. — Потому что за свадьбами следуют разводы. — Почему же? — на лице мужчины отразилось искреннее недоумение. — Вы не разводились никогда? — Ну…разводился, — признался он. — Но много же пар, которые всю жизнь вместе живут. Мои родители всю жизнь вместе прожили. — Не спорю… — пожала плечами Христофорова. — А жена Ваша где? Павлова вас двоих приглашала, насколько я помню. — У нее съемки срочные. Не смогла, — пожал плечами Иван. — Она актриса, что ли? — Нет, ведущая, — посмеялся Хромов. — Передачу про здоровье ведет. — Иван Николаевич, Мария Владимировна, — к ним подбежала развеселая Анна Викторовна, отвлекая от беседы. — Пойдемте танцевать! Мария Владимировна, которая была более трезвой, чем Анна Викторовна, сразу замотала головой, в знак протеста. — Анна Викторовна, побойтесь Бога! Я не умею танцевать. — Здесь половина гостей не умеют танцевать, — не сдавалась женщина и подначивала коллег. — И их это совершенно не останавливает. Вы на Брагина гляньте! — Пойдемте, — с веселой ухмылкой сказал Хромов. — Анна Викторовна все равно не отстанет. Да? — Да! — хохотнула она и потащила хирургов танцевать, по дороге прихватив с собой пошатывающегося Лазарева и не успевшую скрыться Покровскую. Утром после свадьбы не все гости проснулись в своих кроватях, чему сильно удивились. Ирина Алексеевна же, открыв утром глаза и взглянув на своего теперь уже мужа, подумала, что в чем-то её собеседник вчера был прав…