Вчера.Сегодня.Завтра...

— Машенька, — голос, откуда ни возьмись Хромова, напугал Марию и заставил подпрыгнуть на месте. Она, забыв о кастрюле на плите, повернулась лицом к мужу и несильно ударила его по плечу, при этом одарив строгим взглядом. — Испугал же, — выдохнула она. — Ты не в разведке случайно служил, что у тебя такая привычка? — Машенька, я так только тебе делаю. — А на работе же верят, что ты серьезный человек, — со вздохом сказала Мария. — А я нам ужин приготовила. — Верят, — посмеялся мужчина, быстро поцеловал возмущенную супругу в щеку и тут же отдал ей в руки букет белых хризантем. Возмущение женщины сошло на нет и она довольно заулыбалась. — А я нам вина купил. Мария глянула бутылку, посмеялась и достала из полки еще одну, точно такую же. — Ой, — присвистнул Хромов. — Напьемся? — Тебе же на работу. — Нет, у меня выходной завтра, — помотал головой он. — Илюша спит? — Да, час назад лег, завтра рано вставать ему. — Будем тихо, — посмеялся Хромов. — Ругаться будешь? — с улыбкой на лице спросила у него женщина. Вроде бы и в шутку, но в глубине души почему-то опасаясь. За все пять лет совместной жизни они с Ваней и не ссорились толком. Да, у них были какие-то разногласия, но они их всегда могли быстро уладить. Были пререкания, но и про них они забывали почти сразу же. Но ссор, а особенно по такому поводу, не было никогда. — Ругаться? — мужчина сел на стул и усадил супругу себе на колени. Он покачал головой. — Не буду. Я же в ординаторской днем ругался, разве нет? — Хромов поддержал шутку жены, но потом продолжил уже серьезнее. — Маш, я не хочу с тобой ссориться. С кем угодно готов, если нужно, но не с тобой. Хотя, ты меня удивила вчера, если честно. Я думал, ревность тебе не присуща. Мария хихикнула и кивнула головой в знак согласия. — Я тоже думала всю жизнь, что ревность мне не присуща. Оказывается, что нет, — сказала она, следя за реакцией мужа. Он отчего-то улыбнулся. — А вчера…я не знаю, что случилось, что на меня нашло. Вот такая я у тебя непредсказуемая. — Да, это точно, — улыбнулся ей Хромов. Действительно, такая характеристика Маше подходила. На самом деле, за все время, что они вместе, он так и не смог полностью научиться предугадывать её реакцию. Ведь насколько вчера Маша была вспыльчивой, импульсивной и сердитой, настолько сегодня она была спокойной и мягкой. — Ну, что, инцидент можно считать исчерпанным, я считаю. — Да, — поддержала его Мария и тогда почувствовала, как губы мужчины нежно коснулись её губ. Она обняла мужчину за шею и ответила на поцелуй. Утром Хромова из объятий супруги выдернул телефонный звонок, на который он совсем не хотел отвечать. — Вань, — Хромова потрясла мужа за плечо. — Вань, ответь, тебе же звонят. После очередного «Ну, Вань» со стороны Маши, мужчина с трудом разлепил веки, протер глаза и посмотрел на часы. Мария тем временем зарылась в одеяло и намеревалась продолжить свой утренний сон. — Кому я там нужен в шесть утра? — Хромов страдальчески вздохнул, нехотя высвободился из объятий Маши и потянулся за телефоном. Он посмотрел на экран и насторожился. — Это нарколог. Теперь и Хромова подскочила на кровати, напрочь забыв о намерении поспать, и стала слушать разговор мужа с лечащим врачом Лены. — Да, Олег Андреевич, в Склиф. До свидания. Убрав телефон, он перевел дыхание и сжал пальцами переносицу. Мария, наблюдая за ним, уже боялась спрашивать у Вани, что же случилось на этот раз. Но он рассказал сам. — Лене стало плохо, она потеряла сознание. Её везут в Склиф. — Передозировка? Она употребила что-то? — Вроде нет, — сказал Хромов. — Ладно, я поеду туда, Маш. Сейчас позвоню Косте, попрошу, чтобы он её взял. — Ваня, все хорошо будет, — она ласково улыбнулась мужчине, но тот только тяжело вздохнул и покачал головой. — Вань, почему ты так переживаешь-то? — Маш, я переживаю потому, что если с Леной что-то случится, то органы опеки Илью заберут у нас, — тихо ответил ей муж. — Илюше не говори ничего, хорошо? — Конечно. — Все, я поехал. В Шереметьево было многолюдно. Самолеты то и дело взлетали и приземлялись, а пассажиры то и дело спешили то на рейсы, то спешили получить обратно свой багаж и поскорее сесть в такси. Среди всей этой толпы выделялись двое. Мужчина и маленькая девочка, которая держала его за руку и нехотя плелась по аэропорту, шоркая ногами. — Томка, — Брагин остановился и присел на корточки возле дочери. — Ну, ты как? Девочка подняла на него голову, и посмотрела своими карими влажными глазами на Брагина. Она всхлипнула. — Я к дедушке хочу. — Я понимаю, — кивнул Брагин и с сочувствием посмотрел на дочь. Он видел, какая истерика была у Томы, как она рвалась в тот дом, как не хотела уезжать оттуда. Как плакала и просила, чтобы её оставили в Армении. Брагину еле-еле удалось её забрать оттуда. — Том, но ты же знаешь, что дедушки…что его нет. — Я хочу к дедушке, — еле слышно сказала девочка, и Брагин увидел, как по щеке у неё покатилась одинокая слезинка. Глядя на дочь и у самого мужчины глаза невольно становились влажными. — Том, дедушки больше нет. — У меня теперь никого нет… — Как это? — удивился Брагин. — А я, а Марина, а Катюша? Мы тебя любим, мы у тебя есть. — Он заботливо вытер слезы с глаз девочки и подмигнул ей. — Мы сейчас с тобой поедем домой, поедим, ты отдохнешь, а я пока съезжу к тете Нине за Катюшей. Идет? — Пошли… Хромов сидел в ординаторской и прожигал взглядом снимки МРТ. Костя временами то косился на отчима, то перекладывал результаты анализа с места на место. И тоже почему-то нервничал. — Иван Николаевич, че Вы молчите? — не выдержал Лазарев. Наконец, Хромов оторвал взгляд он снимка и посмотрел на пасынка. В серых глазах мужчины были беспокойство, страх и полное осознание происходящего. Сейчас он как никогда понимал, что смерть Лены означала только одно — Илюша потеряет мать и его у них с Машей заберут. — А что? Четвертая стадия, что мы тут сделаем… — Иван Николаевич. — Да, Нин? — Там Лена Хромова в себя пришла. — Спасибо, — он поблагодарил Дубровскую, и та сразу закрыла двери. — Я пойду, поговорю с ней. — И что она Вам скажет? — Вот и узнаю, — Хромов встал со стула, накинул на себя халат и вышел из ординаторской. Быстрым шагом он прошел вдоль коридора и оказался в палате, куда рано утром перевели Лену. — Лена, здравствуйте, — он поставил возле кровати стул и присел на него. Хромов внимательно посмотрел на свою названную невестку. Усталая, испуганная Лена вызывала у Хромова сочувствие и желание ей помочь. Но возможности помочь у него уже не было. — Здравствуйте. Хромов, оценив её состояние, решил поскорее перейти к сути диалога. — Лена, у меня к Вам есть несколько вопросов. Я надеюсь, Вы мне на них ответите? — когда Хромов увидел, что Лена согласно кивнула, он продолжил. — Вы знали про свой диагноз? — В ответ он снова увидел, как Лена кивнула головой. — Почему не сказали сразу? Я бы попытался Вам помочь хотя бы. Лен… — Это уже бесполезно… — Второй вопрос: Вы поэтому меня нашли спустя столько лет? Чтобы Илюшу было с кем оставить? — Да, — честно сказала она. — Когда я узнала диагноз и узнала, что осталось мне недолго, я…я вспомнила, что у Гриши есть отец. Он рассказывал немного о Вас. Один раз я Вас даже видела мельком, когда Вы приезжали к нему. Я Вас решила найти, чтобы у Илюши был родной дедушка. Я Вас нашла. — Улыбнулась она. — Илюше Вы понравились. — Даже не знаю, что сказать Вам… — Не бросайте его, — несвойственным для неё голосом попросила Лена, чем заставила мужчину растеряться. Хромов взял ладонь девушки в свои руки. Оказывается, за всей наглостью, навязчивостью и вызывающим поведение Лены скрывался страх за сына. И желание пристроить мальчика, чтобы он не остался один. А еще желание девушки поговорить. Просто поговорить. — Лен, как я могу бросить родного внука, Вы что? Конечно, Илью никто не бросит. — Вы обещаете? — Конечно. Конечно, я обещаю, — заверил её мужчина. — Вы…вы отдыхайте, Лен. — Спасибо Вам, — Лена отвела взгляд и стала смотреть куда-то в сторону, но потом повернула голову обратно к собеседнику. — Знаете, а Вы единственный, кто за последнее время ко мне по-человечески отнесся. — Благодарить меня не за что особо, помочь я Вам не могу, к сожалению. — Все равно, — её губ снова коснулась неловкая улыбка. — Грише повезло с отцом, а Илюше — с дедушкой… Хромов еще несколько минут слушал Лену, которая словно боялась оставаться одна и все время, не переставая, что-то ему рассказывала. Когда девушка все же провалилась в сон, Хромов выпустил её ладонь из своих рук и вышел из палаты. Мужчина сделал глубокий вдох, выдох, на пару секунд прикрыл глаза и облокотился на стену. — Иван Николаевич, — его окликнула проходящая мимо Павлова. Хромов открыл глаза и тут же оторвался от стены. — Да? — Все в порядке у Вас? — Да, — кивнул он. — Да, все в порядке. — Ну, хорошо, — Павлова, удовлетворившись таким ответом, оставила коллегу в покое и пошла дальше. Сам Хромов, бросив короткий взгляд на Лену, пошел обратно в ординаторскую. — Ир, ты представляешь, — в кабинет к Павловой без стука ворвался Кривицкий, чем вызвал негодование у хозяйки отделения. Ирина Алексеевна вопросительно вскинула, как бы интересуясь, с каким пор Геннадий Ильич решил, что к ней в кабинет можно снова так вламываться, но мужчина на немое недовольство не обратил никакого внимания, а только сел на стол, продолжая размахивать руками. — Отец себе ногу прострелил, его сюда везут. — Что сделал? — переспросила Павлова. — Ружье его помнишь, с которым он нас встречал? — женщина кивнула. — Вот он выстрелил себе в ногу. Вроде бы случайно. — Солью? — Если бы… — вздохнул он. — Как думаешь, кого можно попросить его взять? — А ты сам не хочешь отцом заняться? — Ир, мне его козней и дома хватает, — честно признался ей Кривицкий. — И оперировать своего отца я не хочу. — Попроси кого-нибудь тогда. — Хромова, может? Павлова прыснул от смеха. — За что ты так Ивана Николаевича недолюбливаешь? — Почему недолюбливаю? Просто он… стрессоустойчивый, спокойный, — подобрал слова Кривицкий, чтобы описать своего коллегу. — Может, он сможет отца вытерпеть, как думаешь? — У него спрашивай, — она снова зарылась в «макулатурный рай», как называл бумажную работу Кривицкий, и потеряла интерес к дальнейшей беседе. — У меня работы много, со дня на день комиссия должна приехать. — Ясно, — разочарованно вздохнул мужчина. — Ладно, не буду мешать. Пойду, найду Хромова. — Давай, -не отрываясь от бумаг, махнула ему рукой Ирина. — Кривицкий Илья Петрович, восемьдесят два года, — начала докладывать медсестра вошедшему в смотровую Хромову. — Огнестрельное ранение левого бедра, давление: сто тридцать на восемьдесят, пульс — восемьдесят. — Здравствуйте, — Иван Николаевич поздоровался со своим новым пациентом. Он надел перчатки и осторожно дотронулся до ноги Кривицкого-старшего. — Ай, больно! — вскрикнул Илья Петрович. — Все-все, я не трогаю, — успокаивающим тоном сказал хирург. — Танюш, нам общий анализ крови, рентген… — Иван Николаевич, у него инфаркт был, — проинформировал коллегу сидящий на соседней кровати Геннадий Ильич. — И ЭКГ, — добавил Хромов. — Илья Петрович, мне нужно Ваше согласие на операцию. Подпишите вот здесь, пожалуйста. — Он снял перчатки, взял в руки планшет и протянул его пожилому мужчине. Тот скривился. — Сам подписывай, не хочу я оперироваться. Меня одни уже мясники покромсали. — Папа, — рыкнул на него Геннадий. — Иван Николаевич, — хирурга позвала Нина. — На минутку Вас просят.  — Да, иду. Когда Хромов вышел, Кривицкий одарил своенравного отца строгим взглядом. — Ты что творишь? — зашипел Геннадий. — Я попросил Ивана Николаевича тобой заняться. Он прекрасный врач. Он не мясник, папа. Не трепи ему нервы. — Прекрасный врач, — небрежно фыркнул пожилой мужчина. — Прекрасные врачи закончились вместе с Советским Союзом. — А вы хапуги.  — Пап, а мы советские врачи, спешу тебе напомнить. — Особенно ты, — сыронизировал Кривицкий-старший. Геннадий Ильич возвел глаза к потолку и истерически засмеялся, но потом улыбка сошла с его лица, и он настойчиво протянул отцу планшет. — Подписывай. После успешно проведенной операции Хромова на выходе из операционной тут подловил волнующийся за своего отца Кривицкий. Сколько бы он не ворчал на старика, а переживал за него. Переживал и готов был терпеть все его выходки, просить коллег, чтобы те все сделали по высшему разряду и слушать про его великий Советский Союз. — Иван Николаевич, как прошло? — Да все в порядке, — поспешил успокоить коллегу Хромов. — Все прошло хорошо, без осложнений состояние стабильное. Прогноз оптимистичный. Отец Ваш молодец, отлично держался. — Спасибо, — Кривицкий пожал коллеге руку. — А это по Вашу душу, кажется. — Подметил Геннадий, заметив быстро идущего в их сторону Лазарева. Хромов повернул голову и тоже увидел встревоженного на вид Костю. Видимо, для него самого прогноз не оптимистичный. — Умерла? — сразу спросил он у подошедшего Лазарева. — Да, — односложно и четко ответил ему Костя и стал следить за его реакцией. Хромов молча кивнул и сдержанно поблагодарил Костю за информацию. Константин хотел продолжить разговор с Иваном Николаевичем, когда они отойдут в сторону, но махнувшая ему рукой Нина со словами «Лазарев, там твоего клиента привезли» разбила всего его планы. Поэтому, Костя вынужден был перенести этот нелегкий разговор и заняться своим очередным пациентом. Хромов проводил пасынка взглядом и подошел к сестринскому посту, чтобы расписаться в журнале. Он достал из нагрудного кармана халата ручку, но расписываться не спешил. Мужчина просто стоял, облокотившись на стойку, и задумчиво смотрел в одну точку. — Иван Николаевич, — к нему обратился подошедший Кривицкий, которого поведение коллеги настораживало. — Простите, а кто эта девушка? Вы просто переживаете так. Знакомая? Хромов будто снова вернулся в реальность. Он быстро расписался и убрал ручку обратно в карман. — Это…это жена моего сына. Мать Илюши, внука моего, — объяснил он. — Жалко её, она несчастный человек… А Илюшу теперь заберут… — С горечью констатировал Хромов и уже снова почти ушел в свои мысли, но тут вовремя вспомнил, что он говорит с Кривицким и ему эти подробности наверняка неинтересны. — Ладно, Вы извините, оно Вам не надо, это… — Иван Николаевич, Вам если помощь нужна будет какая-то, Вы можете ко мне обратиться. Если у меня будет возможность — я помогу, — серьезно сказал ему Геннадий Ильич. — Спасибо, — улыбнулся Иван Николаевич. — Ира, — после того, как Геннадий Ильич постучал в двери, он вошел в кабинет к заведующей. — Можно? — Ты все равно вошел, — Павлова на мгновение отвлеклась от работы. — Можно. — Она снова зарылась в бумаги. Кривицкий, пользуясь относительным гостеприимством, сел на стул и с любопытством заглянул, чем занималась Ира. — Как отец? — Ой, да что с ним станется? — ухмыльнулся он. — Прооперировали, все нормально. — Ну и слава Богу. Кривицкий внимательно посмотрел на замученную бумажной работой женщину. Он достал из кармана халата шоколадку и положил поверх бумаг. Когда удивленная Павлова подняла голову, Кривицкий непринужденно улыбнулся и пожал плечами. — Давай помогу с бумагами? — Ты? — еще сильнее удивилась женщина. — А что? Я был заведующим, худо-бедно с работой знаком. А вдвоем и быстрее, и веселее. — А давай, — подумав, сказала она. Кривицкий довольно улыбнулся и в душе обрадовался такой внезапной возможности провести время вместе. Пусть и за нудной работой в «макулатурном раю», но вместе с Ирой. — Давай, что там делать? — Ага, вот, вот это держи, — она протянула ему бумаги и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Ген. — Всегда к Вашим услугам, — галантно улыбнулся ей мужчина, взял ручку и принялся заполнять бумаги. Павлова, довольно хмыкнув, присоединилась к работе.