The Bonds of Music

      Поднос стоял на столе, но Нил не двигался с места. Он просто наблюдал, как Эндрю охватывает пальцами стакан. Он даже успел подумать о бледности его рук, о их тонкости и, возможно, о том, что им пришлось пережить. Тонкие венки слегка выпирали и от напряжения становились более видимыми. Побитые костяшки говорили о весьма бурном образе жизни, но в этом Нил и сам успел убедиться ещё на прослушивании.       Кевин аккуратно толкает Джостена плечом. Нил наконец поднимает взгляд и смотрит на солиста. Тот наблюдает за ним в ответ и кидает многозначный взгляд на поднос. Нил оглядывается на Кевина, но тот не обращает на него внимание и тоже хватает стакан и в один заход опустошает его. Нил следует его примеру, но выпить не успевает – его сбивает голос солиста. – Просто так пить неинтересно, правда? – Эндрю крутит стакан в руке и наблюдает, как жидкость растекается по внутренней стенки стакана, – поиграем в правду. Я не буду требовать от тебя всех честных ответов, потому что знаю, что ты на это не способен. Просто если ты не хочешь отвечать – пьешь один стакан на один не отвечённый вопрос. Согласен?       Миньярд наконец переводит взгляд на Нила и рыжего словно пробирает током. Жгучий взгляд янтарных глаз так и лезет ему под кожу, пускает яд в вены и со скоростью света распространяется по всему телу, от чего плоть сковывает воображаемой цепью. И как только один взгляд может поднять такой шквал у Нила? – Согласен, – кивает Джостен.       Эндрю вновь ухмыляется и Нил просто не может не позволить себе посмотреть на уходящий в бок уголок губ, лёгкую ямочку на щеке и затемнённые веснушки на ней. В полутёмном зале лицо солиста освещает только один световой прожектор в дальнем углу помещения, и светит он на него тускло, но придает блеска. Он красиво выделяет его контур носа, шоколадный цвет глаз и веснушки.       Эндрю откидывается на спинку стула, всё ещё лениво покачивая стакан в руке. Но теперь он в полном внимании Нила. Он молчит секунду-другую, прежде чем начать игру. Нил набирает побольше воздуха в лёгкие. – Твои родители живы?       Воздух так и застревает на пол пути к выходу. Эндрю начинает сразу с острых вопросов, а значит передохнуть и обдумать Нилу полуправду он не даст. Что ж, этого и следовало ожидать. – Нет, – отвечает Джостен и уже жалеет, что не может просто так опустошить свой стакан. – Хорошо. Что тебе известно о подпольном бизнесе? – Достаточно, – Нил отвечает односложно, но по-другому он и не может.       К счастью, Миньярд и не просит уточнить. Либо он делает свои выводы, либо других ответов он и не ожидает. – Ты скрываешься от чего-то? – К чему такие выводы? – Твоя одежда, твой вид так и кричит об этом. А это что? – он тычет в Нила пальцем, от чего Джостен хмурится, не понимая, что он имеет ввиду, - цветные линзы? Для чего тебе весь этот маскарад, Нил?       Рыжеволосый замирает. Вот так просто Эндрю раскидал его по фактам. Нилу уже нечего бояться, потому что за ним не гоняться, поэтому он смело может заявить, что больше не бежит от кого-то. Хотя и это будет ложью, потому что на самом деле он бежит от себя. Он хочет стать Нилом, а не вернуться в сущность Натаниэля. И он думал, что неплохо справляется ровно до этого момента. Сейчас низкорослый блондин намекнул ему, что выглядит он крайне подозрительно. Но Нил и не знает, как жить иначе – не пытаясь убежать, выжить любой ценой, прятаться, врать и скрывать свою личность. Раньше в этом была вся цель его жизнь, какой бы она жалкой не казалась. Сейчас же он только учиться жить заново, точно только родился. Сейчас он толком даже не знает, для чего живет. Жить ради того, чтобы жить? – Я ни от кого не бегу и не прячусь, – наконец признается Нил, – раньше мне приходилось скрываться, но сейчас мне это не нужно. Мой вид – это привычный для меня образ жизни и ничего другого. – Зачем тебе поступать к Лисам? Что ты хочешь здесь найти? – Эндрю кладет локти на стол и слегка поддаётся вперёд, щурясь.       Нил себя чувствует настолько паршиво, что не реагирует на такое давление со стороны солиста. Он даже не думает над ответом, потому что он сам срывается с губ и удивляет даже самого Джостена. – Найти смысл своего существования теперь.       Эндрю хмыкает, но Нил не может понять было ли это одобрением или же недоверием. Джостен наблюдает за блондином, который делает глоток из стакана, а потом задаёт очередной вопрос, не впечатленный ответом на предыдущий. Нил начинает привыкать к его без эмоциональности. – Снимешь линзы?       Рыжий хмурится. Его вообще удивил тот факт, что Эндрю обратил внимание на его линзы и заметил блеф. Нил даже не помнит, когда последний раз ходил без цветных линз, но и не хочет, чтобы этот момент был им. Снять линзы – вспомнить то, кем он на самом деле является, от кого он бежит. Чья кровь течет в нем. Одна мысль об этом бросает его в жар и мурашки неприятно покалывают кожу.       Нил смотрит на стакан в руке и выпивает до дна. Вкус алкоголя опаляет горло и неприятное послевкусие остаётся на языке. Мир слишком быстро качается и только тогда Джостен догадывается, что там был не только алкоголь. Он хочет подняться, но крепкие руки больно вцепляются ему в плечи и заставляют вновь приземлиться на стул. Теперь Нил понимает роль Кевина в этом спектакле. – Что за хрень там подмешена? – Крекерная пыль. Как тебе? – Эндрю поднимается со своего места и останавливается возле Нила. – Зачем? – только спрашивает Джостен.       Миньярд хватает его подбородок, ограничивая в движении, и всматривается в зрачки. С линзами понять будет сложнее и Джостен понимает, что, скорее всего, именно поэтому он и попросил их снять. Однако сейчас он стоит над Нилом и не пытается их снять. Только всматривается, крепко удерживая лицо Нила. Нил пытается смотреть на него в ответ, но глаза не могут поймать фокус, в голове густиться туман и мысли начинают путаться. Джостен не знает, чего хочет ещё от него Миньярд, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как вырываться. Но Эндрю и Кевин держат его достаточно цепко, что Нил даже задумывается, какой он по счету в их ловушке. – Не волнуйся, это мера предосторожности, – говорит Миньярд и его холодные пальцы расслабляют хватку, а потом и вовсе отпускают его.       Кевин тоже убирает свои руки с плеч Нила и тот срывается с места и натыкается на толпу на танцполе. Что делать дальше, куда ему бежать? Ответ приходит ему далеко не сразу, сначала его швыряет по толпе, один раз он чуть не падает, но после кто-то хватает его за талию и притягивает к себе. Джостен реагирует заторможено и не успевает ударить локтем, но потом оборачивается и видит Ники. Он смотрит на него в ответ и улыбается. – Мне нужно найти туалет, – признается Нил.       Ники разворачивает его к себе лицом и тоже всматривается в зрачки. Джостен ни капли не сомневается, что он знает о плане Эндрю. По сути, это их главный план вербовки. – Не слышу, – Ники указывает на свои уши и громкую музыку вокруг.       Нилу ничего не остаётся, как тянуться к Хэммику, чтобы крикнуть ему прямо в ухо, но тот поддевает его подбородок пальцем. Поцелуй выходит с неприятными нотками алкоголя на языке Ники и полусухие, но теплые губы ещё долго засядут с мыслей отвращения к гитаристу. Но сейчас, когда в голове туман, Нил реагирует слегка запоздало и вяло отстраняется. К счастью, Ники не настаивает и, помахав рукой, скрывается в толпе. Джостен злиться, но сейчас он сделать ничего не может, поэтому собирает свои последние остатки здравомыслия и идёт к барной стойке. Доходит до нее он только с Божьей помощью и буквально рухается на нее. – Рональд!       Бармен замечает парня только через пару секунд, но без раздумий подходит к нему и толкает в плечо, вероятно, проверяя его состояние. Нил никак не реагирует, но поднимает на него взгляд. Рональд вглядывается ему в глаза и тихо ругается. – Унеси меня отсюда, – просит Джостен хриплым голосом. – Моя смена заканчивается через пару часов, – Рональд оглядывается по сторонам, – посидишь пока в одном номере, сейчас позвоню Жану, чтобы он тебя забрал.       Нил, понимая, что находиться в надёжных руках, кивает Рональду и просто отрубается на барной стойке в цепкой хватке друга.       Пробуждение оказалось вовсе не лёгким. Нил проснулся с чувством тошнотой, которое и подняло его с кровати. От резкого скачка в глазах потемнело, мир качнулся, и парень чудом смог устоять на ногах, опершись дрожащими руками об стену. Тем не менее он продолжал путь к туалету. – Нил? – голос раздался с соседней комнаты, приглушённый стенами, но рыжий всегда узнает Жана.       Однако он никак не реагирует, потому что собственные голос сейчас не слушается, а ноги едва волочатся, неся, как оказалось, его тяжёлую тушу. В голове тоже пока ничего не укладывается. Он тщетно старается вспомнить вечер с Лисами, но в голове только обрывками тянуться ленивые воспоминания, но в них ничего важного. Что вчера он говорил? Что делал? Не сболтнул он лишнего? Когда он, чёрт возьми, успел оказаться дома?       Поток вопросов прерывается взбунтовавшимся желудком, но Нил вовремя успевает дойди до туалета. Его выворачивает наизнанку, тело трясётся в небольших судорогах. От напряжения во всем теле маленькие крапинки пота охлаждают его кожу, и одежда неприятно липнет.       Джостен слегка содрогается, когда чужая рука охватывает его лоб, стирает капли пота и заводит прилипшие к лицу волосы назад. Но ему требуется лишь секунда, чтобы разузнать грубовато-заботливые движения рук Жана и это слегка расслабляет его. – Нил, как ты себя чувствуешь? – голос у Моро низкий и Нил едва его слышит сквозь свое оборванное и тяжёлое дыхание.       Он пробует издать хоть какой-нибудь звук, но в результате он второй раз склоняется к унитазу, а Жан слегка поддерживает его тело на весу, чтобы облегчить ему груз. Этот процесс в общем времени занимает ещё около десяти минут и всё это время Жан помогал Джостену и больше не задавал никаких вопросов. Вероятно, он их оставил на потом, но Нила пока ничего не волновало, кроме взбунтовавшегося желудка. Он успел несколько раз проклинать Эндрю-чёрт-тебя-побрал-Миньярда за выходку с наркотиками.       Когда Нил сидел на кухне, переодетый в чистую одежду и с кружкой чая, сделанную Жаном, он начал собирать моменты вчерашнего вечера. Моро сидел напротив и настойчиво глядел на него. Нил понимал, что ему нужны ответы, но у Джостена самого ещё было слишком много вопросов. Ему бы самому разобраться во многом. Главный вопрос, который его тревожит – взяли ли его в Лисов?       Глупость.       Он попросту сбежал от них. Конечно, они сами ему подмешали крекерную пыль и у Нила не оставалось выбора. Он боялся проболтаться, сказать лишнего. Но это ли не означает, что у него много секретов, не это ли делает его подозрительным и вместе с тем опасным? Ведь именно благодаря этим критериям Эндрю отказывался его брать. Скорее всего он только укоренился в своих доводах. – Как я оказался дома?       Он отрывает взгляд от стены и смотрит в глаза Жану. Тот делает глоток из свой чашки кофе, прежде чем говорить. Возможно, он был недоволен, что вопросы задаю ему, а не он, но Нила мало волновало его недовольство. Пока он сам не сложит в голове полноценный пазл вчерашнего вечера, он ничего не скажет. И Моро это знает. – Ты нашёл Рональда барной стойкой в… невменяемом состоянии. Попросил его отвезти тебя домой. Он был на смене и сам не мог, а ты отрубился прям на месте. Поспал немного в одном номере, а потом он позвонил мне и я приехал, отвёз тебя домой, – он вновь внимательно смотрит на Джостена, но Нил пока только начинает складывать картину, – кстати, ко мне подходил Кевин. Спрашивал, где ты и как. Даже предлагал тебя отвести домой. Но я вежливо отказался, и он больше не настаивал.       Нил поджимает губы. Он сомневался, что Дэй искренне волновался о нём. Он не мог знать, нарочно ли они его отпустили или же что-то пошло не по плану. Они вряд ли ждали, что Джостен найдёт подмогу в клубе. Но, тем не менее, Нилу удалось сбежать от них тогда. Правда, он ещё успел наткнуться на Ники. Нил едва не поперхнулся кофе, когда всплыло, как из тумана, воспоминание о их поцелуе. Смесь наркотика и алкоголя жгло язык. Нил не думает, что это входило в их планы – скорее всего, Ники просто воспользовался ситуацией, но это никак не успокаивало Джостена. Если он ещё когда-нибудь увидит Хэммика, то обязательно пульнёт чем-нибудь в него. – Так ты мне что-нибудь расскажешь? – наконец нервы Жана сдают и его голос разрывает пустое молчание. – А что ты хочешь, чтобы я рассказал? – вопрос глупый, но Нил просто не знает, с чего ему начать. И вообще, а с чего все началось? – Твой костюм. Неужели ты в самом деле сам оделся так? – Нет, это была затея Эндрю, – подтверждает догадки Жана Нил. – Ты сам-то много что помнишь?       Нил гнусно хмыкает. Он прекрасно помнит, как они приехали, как они сидели за столом и вопросы, которые задавал ему Эндрю. Он помнит, как рассматривал его под светом, что идеально обрамлял ему лицо. В этот момент ему даже подумалось, что он хотел остаться с Лисами именно из-за Эндрю, потому что его было интересно изучать. Его физиономия, его голос, умеющий менять тона в песне, хотя в жизни он был одинаково незаинтересованный ни в чём. Нилу хотелось узнать, о чём он думает, о его жизнь, сделавшей его настолько соблазнительно сложным.       По сути, Джостен помнил всё до момента, как отрубился на барной стойке. Если честно, его сам поразил тот факт, как легко он отдался в руки Жана, как слепо доверился ему. Они знают друг друга достаточно много времени, но Нил никогда никому не доверял, даже Жану. Возможно его просто вынудила ситуация и обстоятельства, но он положился на кого-то. Доверился.       В этот день Жан остался у него до вечера, а после ушёл, сославшись на дела. С одной стороны Нил уже успел соскучиться по одиночеству, а с другой он ощущал себя так комфортно с Моро, что отпускать это чувство ему не особо хотелось. Они хорошо проводили время даже когда сидели в молчании. Тишина была приятной и уютной.       Утром Нил проснулся по будильнику, но в университет он так и не пошёл, потому что чувствовал он себя все ещё не очень. Весь день он буквально питался таблетками, лежал на кровати и смотрел телевизор. Его состояние оставляло желать лучшего, потому что во второй половине дня ему нужно было идти на работу.       Пару раз ему звонил Жан и Нил, как обычно, убеждал его, что с ним всё в порядке. Когда Моро позвонил пятый раз за утро, Джостен просто проигнорировал этот звонок. После этого друг больше не звонил.       Нил всё ещё ждал отклика от Лисов. Они ему больше не писали, не пытались встретиться. Можно ли это считать, как молчаливый отказ? Но это не официально и не очень правильно. Хотя и глупо говорить о правильности, учитывая, что Нил попал к ним каким-то недоразумением. Тем не менее, Нил все ещё не терял надежды и проверял телефон почти каждые пять минут на новые сообщения, но от Лисов ничего не было слышно.       Хотя нет, когда он зашёл на их официальную страницу в соц. сетях, то наткнулся на их публикацию. Завтра они вновь будут выступать в «Райских сумерках», но ни одного упоминания о новом солисте и вообще о том, что было прослушивание. Это было и неудивительно, потому что всю личную деятельность они держали в строгой конфиденциальности, но от этого Джостену лучше не становилось.       Он обещал себе, что его не будет волновать то, что его не примут в Лисов, но, кажется, это было очередное враньё самому себе, потому что весь день они не выходили из его головы. По сути, он должен на них злиться, что они поступили с ним довольно подло и он злился, но это не снижало его желание быть одним из них. Нил подумал, что ему просто надо найти занятие по душе. Он рвется к Лисам только потому, что у него нет деятельности, которая отвлекала его от чего-нибудь, поэтому он нашёл это у музыкальной группы. Он просто забыл, что можно найти и другое занятие, которое сможет его отвлечь.       Но когда он вспоминает Эндрю, поющего на сцене, его пронизывающий взгляд в клубе и этот чёртов голос, он перестает обманывать себя. Он хочет стать Лисом.       И всё же Нил сделал себе в голове пометку поискать другой род деятельности. Будь то какой-нибудь спорт. Джостен обожает бегать, как бы иронично то не звучало, он любит наворачивать круги по вечерам, под светом уличных фонарей, когда во дворах почти тихо и меньше любопытных взглядов. Иногда он может выйти на пробежку и утром. Также он бегает, когда перегружен мыслями или напряжён – физическая нагрузка положительно влияет на его мозговую деятельность.       Прямо сейчас Нил не собирался бегать по большей части потому, что его ждёт работа, поэтому он довольно быстро собирается и выходит из дома.       На улице тихо. Почти пустынно, потому что ещё рабочее время. Нила это только радует, и он даже позволяет себе один раз остановиться, прикрыть глаза и втянуть прохладный воздух. Он думает о том, похоже ли то чувство внутри него, такое приторное и тягучее, на свободу. На ту такую желанную, которая раньше ему казалась недосягаемой. Когда он ещё, что обретёт ее только после смерти. Нилу приходилось каждый раз напоминать самому себе, что его отец мертв, что он, чёрт возьми, больше ни от кого не бежит.       Он свободен?       Нет, думает Нил, когда открывает глаза и глядит на тротуарную дорожку. Людей рядом нет, только бездомная кошка, опасливо оглядываясь по сторонам, скрывается в подвале дома.       Нет, он не свободен. Он окован собственным прошлым, он боится его, как огня. Каждое воспоминание – ожёг. Теперь Нил попросту в поиске опоры, ему нужно то, что удержит его, что не даст упасть в бездну и в конец стать рабом своих страхов. Сейчас он находиться в подвешенном состоянии. Всё ещё держится. Но он не знает, когда оборвется конец веревки.       Когда Нил стоит в магазине и улыбается клиентам, ему кажется, что что-то не так. Что он живёт неправильно, что в его жизни перестало чего-то хватать. Конечно, смысла. Он уже об этом задумывался, он это говорил Миньярду в клубе. Но почему петля сомнений ещё висит на его шею и душит, душит, так перехватывает кислород, что Джостен чувствует, как всё же валиться в пропасть. Как из-под уходит опора, как взор затемняется, словно занавеса в театре. Актеры заканчивают свой концерт, зрители поднимаются со своих мест. – Нил Джостен.       Сердце подскакивает так, что кровь со смертоносной скоростью бежит по венам, дыхание учащается, потому что Нил узнает этот голос из тысячи. Он не смеет быстро поворачивается, медлит, оттягивает момент. Он выжидает, когда его дыхание выравнивается и с выученной улыбкой оборачивается к Эндрю. – Эндрю, что ты… – Заткнись, – чеканит Миньярд и Нил послушно замолкает.       Пока солист роется в своей сумке, Джостену приходит осознание. Оно врезается ему в мозг, прогрызает ему сознание и пускает свои корни. Ну, конечно. Нилу нужна загадка. И вот она – стоит перед ним, высотой в пять футов. Обманчиво спокойный, совершенно неразгаданный. Нил понимает, что ступает на опасную тропу, но жизнь его так и не научила не лезть в неприятности. Джостен хочет быть Лисом куда больше, чем раньше, несмотря на прошлый вечер в Колумбии.       Эндрю вытаскивает папку листов и протягивает ее Нилу. Джостен без вопросов ее берет, потому что уже знает, что это. Соглашение. Его принимают к Лисам в качестве солиста. Он прошёл проверку. Эндрю его одобрил.       Нил даже не сдерживает ухмылки, не замечая, как один уголок губ вздрагивает. Эндрю это замечает, но молча пронизывает Нила взглядом. Он ничего не говорит, но и никуда не торопиться. Наверно, он ждёт чего-то от Нила, однако Нил не может понять, чего именно. Он рассеянно глядит на Миньярда и встречается с ореховыми глазами. – Я принят? – тупой вопрос, но лучше Нил не придумал. – Ты понял это ещё это до того, как эти бумажки оказались у тебя в руках, – обрубает его Эндрю и Нилу ничего не остаётся, как кивнуть.       Он не спрашивает, как Эндрю его нашёл, потому что это очевидно – Ники не мог не поделиться новостью, что встретил Нила в качестве консультанта в магазине. Как видно, он разболтал и адрес. Джостену здесь нечему удивляться, но он всё ещё все глаза глядит на Эндрю, точно не может поверить в его присутствие. Точно он мираж, который сейчас развеет попутным ветром, сотрётся в памяти. Но нет, Эндрю продолжает стоять здесь, рядом с ним. Нилу даже хочется дотронуться до него, чтобы в точности убедиться, но, конечно, не делает этого. – Мы завтра выступаем в Колумбии. Ты выступать не сможешь, пока мы не дадим официальную информацию о тебе, но ты поедешь с нами. Мы хотим представить тебя публике.       Эндрю не спрашивает, а просто ставит перед фактом. Нил вновь ухмыляется и кивает ему. Он наблюдает за удаляющейся фигурой солиста и его улыбка – искренняя, не отфильтрованная обществом - просто не сходит с губ.       Нил Джостен принят в музыкальную группу. Он Лис.