The Bonds of Music

      Больше всех пополнению в команде рад был, конечно, Ники. Тем не менее, он больше всех ее выражал. Хэммик в принципе самый эмоциональный член группы. За это его любит публика, за это он может получать подарки больше, чем другие его ребята (но Кевин, конечно, в этом его опережает. Но об этом позже). Ники раскручивает свой инстраграмм не хуже любой звёзды, он следит за модой, за самим собой. Хэммик всегда стремится быть идеальным во всем – начиная с внешнего вида, заканчивая манерой общения. И публика верит, что он идеален. Но так ли это на самом деле? Хэммик стремиться всем доказать своё величие, стремится показаться весёлым, интересным. Он почти сам верит, что он таким и является, что его не волнуют отвергшие его родители, что он уже не чувствует себя тем ничтожеством, испорченным и обречённым.       Сейчас с ним семья, рядом, здесь. Они сидят в их Норе и Ники здесь чувствуем себя нужным. Он чувствует себя своим. Но должна же когда-то его маскировка, его самообман, разрушиться, поношенный и потёртый временем?       Они репетировали весь день перед концертом, и Кевин был в этот день крайне раздражён. Ники списывал это всё на недосказанность между ним и Эндрю, потому что второй так и не сказал, готов он брать Нила или нет. Хэммика тоже волновал этот вопрос, но он не мог об этом думать, потому что Кевин подстрекал его в плохой игре. Ники держал себя в руках, чтобы не нагрубить Дэю в ответ, но всё же он действовал по его указаниям, потому что Кевин играет больше него. Да и более того, ранее он играл в другой группе – куда более известной, чем Лисы, – но так и не сказал причину ухода никому: ни Лисам, ни прессе.       Когда время репетиции закончилось, Ники наконец выдохнул. Кевин натянул ему нервы до предела, он был готов уже накричать, потому что он действительно старается, но тот его упрекает в лени и плохой концентрации. Однако у Кевина, видно, другие планы. Когда Хэммик делает шаг в сторону, тяжёлая ладонь ложиться ему на плечо. – Мы ещё порепетируем, – заявляет Кевин, не особо интересуясь мнением Ники.       Эндрю обводит обоих взглядом, Аарон молча собирается, словно происходящее его мало волнует. Хотя, так оно и есть.       Кевин никогда не предлагал Ники работать вдвоем. Он всегда следил за его игрой, направлял, но обычно он мог остаться репетировать один – вместе с Эндрю, разумеется (В такие дни Аарону и Ники приходится добираться на автобусе). – Я с вами не останусь, – Эндрю вешает микрофон, – подвезу Аарона до дома, потом у меня есть дела. Приеду за вами через час. – Подождите, я не согласен, – хмурится Ники и оборачивается на Кевина, – я слушаю твою критику всю чёртову репетицию. Я устал, Кевин, и хочу домой. – Ты хочешь нас завтра опозорить? Ты ещё недостаточно берешь пару аккордов и даже не заметил, что у тебя в начале гитара была не настроена.       Ники хмурится, всё так же глядит на Дэя, но тот не уступает ему в этой игре в гляделки. Хэммик недовольно фыркает, но по итогу кивает. Эндрю, получив подтверждение, что они оба остаются, разворачивается к выходу. – Не поубивайте друг друга, идиоты, – хмыкает Аарон, следуя за братом.       Они уходят, и Ники с Кевином остаются вдвоем. Ники непривычно оставаться тет-на-тет с Дэем, но старается не показывать это. Они продолжают репетировать, оттачивать аккорды, в которых Ники ошибается, однако Дэй не снижает давления. Проходит только 15 минут, когда Ники наконец доходит до точки кипения. Гитара падает у него из рук и с грохотом соприкасается с полом. – Я не могу так, Кевин, – ругается Ники, закрывая лицо, скорее, в защитном жесте, – ты просишь от меня невозможного. Я устал, у меня нет сил и я выжимаю из себя столько, сколько могу. – Ты стараешься недостаточно, – Кевин хмурится, поднимает гитару и пихает ее в руки Ники, - мне не нравится твоя игра и пока она мне не понравиться, мы отсюда не уйдём. Пока твой уровень едва превышает уровень уличного музыканта.       Ники берет гитару лишь для того, чтобы швырнуть ее в сторону. Удивительным образом она остаётся цела, но создаёт столько шума, точно она сейчас же разлетится вдребезги. Кевин смотрит на это с недоумением и переводит негодующий взгляд на Хэммика. Но прежде чем он успевает что-либо сказать, Ники его опережает. – Читай по губам, Кев. Я.Стараюсь.Столько.Сколько.Могу. Почему ты просишь от меня большего? Что у тебя за комплексы отличника, чёрт возьми? – Комплексов больше у тебя. Ты – неудачный гитарист и сам это понимаешь – но ты же продолжаешь улыбаться публике, вести себя, как добродушный придурок, так, словно твоя жизнь без подводных камней.       Это жёстко бьёт по Ники. Кевин, вероятно, тоже вышел из себя, потому что они никогда не переходили на личности. Возможно, Кевина больше всего рассердил поступок Ники с брошенной гитарой. Однако они должны решить это прямо сейчас, иначе позже будет поздно. Ники чувствует, как внутри него разгорается то гневное пламя, что он прятал внутри себя несколько лет, что оно грозит сейчас вырваться и крушить всё вокруг. Ники стоит взять себя в руки, но он уже не может - Кевин ударил в слабое место, пробил защиту, маску. – А что такое, Кев? – сокращённое имя Дэя с уст Ники звучит угрожающе. Он никогда так его не называл и это тоже неприятно бьёт по Кевину, — это зависть? Что ты за свою жизнь так и не научился верно скрывать эмоции?       Кевин точно не ожидал, что Ники сорвётся. Не сейчас, да и никогда вообще. Хэммик никогда не срывался на негативные эмоции – во всяком случае, не сильно. Не так больно. Ники давит в больные точки Дэя, и поэтому Кевин раздражается ещё больше. Возможно, они не говорили столько слов друг другу, сколько сказали сегодня. – Нет, ты просто стоишь из себя клоуна. Играешь в шута. Ты думаешь, я это не знаю? Я ставлю сто баксов на то, что ночами ты просто рыдаешь в подушку, потому что устал от этих улыбочек каждый день. Ты слишком весёлый, ты слишком добрый и жизнерадостный, чтобы вписываться в нашу группу. У каждого своя проблема, а ты просто делаешь вид, что у тебя все хорошо. Это бесит, Ники.       У Хэммика щемит сердце. Клоун. Это самое лучшее его описание, это самое худшее, что мог сказать Кевин. Это спуск пистолетного курка и пуля летит без промаха в висок. Морально это убивает, что-то гниёт внутри, заражая лёгкие, заставляя его задыхаться в собственной беспомощности. Ники почти готов разрыдаться здесь, а не в подушку, как предположил Дэй, просто распасться на множество осколков, как битое зеркало, которое уже не починить, не собрать. Ники безумно больно, ему хочется за что-то зацепиться, чтобы не упасть. Он хочет также сделать больно Кевину, просто чтобы тот понял, каково это – стараться стать лучше, а по итогу слышать, что ты отвратителен. Это эгоистичное желание, подталкиваемое яростью, но Хэммик старается его заглушить. И этим он только топит, добивает себя дальше. – Я хочу нормальной жизни, – Ники глядит в пол, не смея поднимать глаза; голос у него дрожит, – я просто хочу быть оптимистом. Я пытаюсь выбраться из прошлого, а ты, что, хочешь, чтобы я застрял в нём? Чтобы я всю жизнь жалел, чтобы думал, что моя жизнь ничтожна? – Я хочу, чтобы ты был собой. Я не хочу видеть эту фальшь на твоём лице хотя бы тогда, когда ты наедине с нами, Лисами. – Я такой, какой есть. Это не фальшь, Кевин, это мой стиль жизни.       Кевин поджимает губы, и они растягиваются в белую полосу. Он не скрывает своего напряжения. Ники не смотрит на него, но чувствует состояние Дэя. Ники ощущает себя не лучше. Может, даже хуже. – Ты ушёл с прошлой группы. Ты же просто сдался, да? Пришёл к нам, куда менее опытным, и чувствуешь себя превосходством, хотя на самом деле сдался. Не выдержал там, с Воронами.       Он слышит, как Кевин нервно дышит,и как сбивается его собственное дыхание. Ники понимает, что попал в незажившую рану, в самое пекло. Раскрывает все страхи Кевина, буквально обнажает его, делает уязвимым. Хэммик уже почти жалеет, но что-то внутри всё же ликует – теперь им одинаково больно.       Кевин молчит мучительно долго. Возможно, он вовсе выпал из реальности, не желая думать о прошлом. Он не любит эту тему, Ники до сих пор не знает, что случилось в прошлой группе. Конечно, он не считает его переход слабостью. Ему просто хотелось сделать ему больно. Взрыв эмоций – неконтролируемое состояние, Хэммик сам не понимает, что несёт. Но сейчас он знает, что сказал достаточно. – Я хотя бы не ною, что не способен на большее. Я знаю, что придирчив и строг, но по-другому ты, Ники, никогда не дотянешь до моего уровня. Ты останешься там, на низах, и будешь смотреть, как я с твоими кузенами добиваюсь успеха. Ты этого хочешь?       Кевин вновь выруливает с личных тем на более поверхностные, потому что это опасная тропа. Он не хочет обсуждать с Ники о его мотивах перехода. Он не хочет вообще ничего обсуждать с Ники – они не больше, чем напарники по группе. – Кевин, я хочу, чтобы ты просто понял, что не все такие же, как и ты. Я не могу перепрыгнуть себе через голову и если ты этого не понимаешь, то это уже твои проблемы. Мне надоело выслушивать от тебя каждый день, какой я идиот, ты понимаешь? Я уже не переношу этого, – Ники молчаливо соглашается перевести тему – почти как извинение. – Ты слишком мягкий, – ворчит Кевин, – так тебе точно не добиться успеха.       Что-то ломается внутри Николаса, что-то в нём рушиться со словами Кевина. То, что до него не достучаться, чтобы ему не говори, раздражает Ники. Но больше он терпеть это точно не сможет. – Пошёл ты нахуй, – небрежно кидает Хэммик, потому что уже не видит сил спорить.       Потому что он устал. Дэя не переубедить, он живёт со своим пониманием мира и не хочет понимать ничего другого. Раньше Ники мог об этом догадываться, но сейчас он в этом убедился. – Репетиция ещё не окончена.       Ники молча берет свою гитару и подходит с ней к Кевину. Дэй выжидающе смотрит на Ники, и они сверлят друг друга взглядами. Ники подходит почти вплотную, разница в росте у них небольшая – Кевин на пару сантиметров выше Хэммика – но сейчас Ники кажется, что он слишком маленький. Стоит перед непреклонной скалой – не докричаться, хоть голос сломай. – До завтра, Кевин, – за сегодня они назвали друг друга по имени больше, чем за весь год.       Гитара из рук Ники падает на пол между ними с оглушительным грохотом, который больно бьёт по ушам. Но сейчас сердце Ники стучит куда быстрее, куда более звонко, что оно просто перекрывает этот звук.       Ники разворачивается, но Кевин ухватывает его за запястье. Хэммик хмурится, дёргает рукой, но Дэй не собирается его отпускать. Новая волна раздражения растет и грозит вырваться. – Прости меня, – Кевин шепчет максимально тихо, но кроме них здесь никого и в тишине его голос слышен Ники.       Дэй никогда не извинялся. Ни за что. Кевин вообще, кажется, не знал такого слова. Ники переводит взгляд на Дэя, смотрит ему в глаза, чтобы убедиться в том, что он услышал. Не послышалось ли ему? Кевин тоже смотрит ему в глаза, так открыто, в надежде. Смотрит и ждёт. – Что? – это всё, на что хватает Ники. – Я не буду повторять дважды.       Ники ухмыляется. Они ещё пару секунд глядят друг другу в глаза, а потом Хэммик касается подушечкой большого пальца его руки. Кевин вздрагивает и отпускает его запястье.       У Ники больше нет слов, у Кевина тоже. Они сказали уже всё, что могли. Они никогда раньше столько не разговаривали. Но этот диалог может их как сблизить, так и иметь обратное воздействие. Хэммик будет делать всё возможное, чтобы это было первым вариантом.