Мальчик в конуре

На следующий день Ирука всё думал, как уговорить Какаши на нормальный разговор, но тот открыто избегал его, прятался в самых неприглядных частях школы, а Ирука находил только отголоски его пребывания там. Как только Умино подходил слишком близко — Какаши исчезал. Часто его находила медсестра лежащим на одной из кроватей, а некоторые дети замечали того на деревьях, в основном, потому что сами на эти деревья хотели залезть. На обеде Хатаке появляться тоже перестал и по его внешнему виду складывалось такое ощущение, что он и вовсе не ел. Ирука уже собирался пойти на крайние меры: узнать его адрес и караулить у квартиры. Как раз в тот день, после обеда, на пути к физкультурному залу, где он обычно срезал путь, Ирука заметил в закоулке у лестницы первого этажа Какаши и Наруто. Слова Какаши он не разобрал, слишком тихо тот говорил, но вот зато Наруто слышно было издалека. — Это неправильно! — сквозь зубы шипел мальчик, явно чем-то разозлённый. — Что именно… — Ирука подошёл ближе. Что Какаши, что Наруто, оба выглядели удивлёнными. Они боялись этой встречи больше всего. — Наруто хотел пропустить мой урок, спрятавшись на крыше. Вовремя поймал сорванца. — Какаши наконец ожил, хватая того за рукав, что непроизвольно вышло наигранным. — Да ни черта подобного! — Наруто вырвал ткань из его рук одним резким движением, оскаливаясь. — Ну-ну, оправдывайся, — кинул вслед Какаши, понимая, что ситуацию совсем не контролирует. Ирука пристально смотрел то на Какаши, то на Наруто. Глаза Хатаке выглядели настолько мёртвыми, невозможно было даже считать по ним, врёт он или нет. Наруто же в свою очередь тихо злился, но на Умино всё ещё боялся смотреть. Ирука кивнул головой и встал между Хатаке и Узумаки. — Обманешь один раз — позор тебе, обманешь дважды… — Позор мне, — тихо вместе с ним сказал Хатаке, своим тоном внося в эти слова какой-то иной смысл. Какаши сделал шаг назад, но не уходил далеко, пристально смотря на Наруто. Ирука снова повернулся к мальчику, но тот выглядел уже до невозможности тусклым, поверженным. — Он прав, так и было… — тихо мямлил Наруто. Ирука раздражённо цыкнул языком. — Я понял, — грубо бросил Умино. — С врунами я общих дел иметь не собираюсь. Вас не будет в моей жизни, пока я не услышу правду. Наруто отчаянно заныл. Какаши же двусмысленно усмехнулся, закрывая глаза рукой и уходя прочь. Ирука выругался, смотря в спину удаляющемуся Какаши.

Шесть месяцев назад

Хайро подъехал к квартире Умино рано утром, на своей же машине, которую ему заботливо припарковали у больницы; там он провёл почти весь остаток вчерашнего дня. Переломов нет, разве что множественные ушибы, трещина на рёбрах и небольшое растяжение. Этот список уже был огромной проблемой для агента. Его спасало только мощное обезболивающее, несколько пузырьков которого лежали про запас во внутреннем кармане его куртки. Мужчина с трудом поднялся по лестнице на третий этаж, где была квартира Умино. Это первый раз, когда он вообще считал в этом доме этажи, да что там, даже ступеньки. Он постучал в дверь, однако никто ему не ответил. Хайро заглянул в окно. Зашторено, но в небольшую щель было видно, как Ирука сидел у стенки в коридоре. Агент нахмурился и постучал снова, уже громче, даже выкрикнул его имя. Ирука очнулся, непонимающе смотря на дверь. Не спеша, он встал с места, не в силах разогнуться после долгого сидения в статичной позе. Положив ладонь на ручку, Умино встал как вкопанный и обомлел, только сейчас замечая засохшую на его руке кровь. Это пробудило его воспоминания, от которых его передёргивало, ведь он отчётливо запомнил, какого это сидеть измазанным в остывающих мясных ошмётках только что застреленного человека. — Минутку, пожалуйста! — Ирука со всех сил кинулся к раковине, смывая засохшую кровь. Воспоминания противно возвращались, и воздух стремительно покидал его лёгкие от в мгновение накатившего отвращения той ночи. Кровь отмывалась с трудом, сколько бы мыла он не добавлял. Вся раковина была в коричневатых каплях. И даже когда крови на руках не осталось, Ирука всё равно чувствовал её следы на коже, дрожащими руками отмывая уже несуществующую грязь. Очередной стук в дверь. Ирука выключил воду, со всей силы, до боли, вытирая руки насухо. Он не замечал, как много крови осталось на его одежде, ведь это уже приелось глазам. Ирука вернулся к двери. С тяжёлым выдохом всё ещё подрагивающей рукой он снял цепочку, боясь встретить человека, который, как он думал, теперь его ненавидит. Дверь открылась. Умино не смотрел на Хайро. Он стыдливо уставился на пол, вероятно, ожидая ругани. Выглядел Ирука уставшим: синяки под глазами, белки красные. Одежда была той же самой с момента их последней встречи, но вся в крови, разве что куртка АНБУ на полу в коридоре принадлежала не ему. Хайро и правда сначала хотел высказать все те многочисленные ругательства и упрёки, что накопились за эту ночь, но сейчас на Ируку без слез было не взглянуть. — Третий ждёт у себя… — неуверенно заговорил агент. — Я… — Он хотел сказать что-то по поводу вчерашнего, но вместо этого закусил губу. — Сколько сейчас времени? — Семь утра. — А. Ясно. Не против, если я приму душ? Мне нужно… — Ирука оттянул рубашку, подбирая слова. — Время есть. Я подожду. Ирука скорым шагом забежал в ванну. Он с трудом снял рубашку. Кровь присохла к телу и всё ещё пятнами оставалась на его предплечьях. Заметив это, Ируку чуть не вырвало и он кинулся смывать остатки крови. Он вспомнил мёртвое лицо Мизуки. Присохшие пятна спереди ещё ладно, отмыть было не особо трудно, и рубашка быстро отошла, но вот сзади… он совсем забыл про рану. Ирука сначала зашёл под струю в одежде, надеясь, что вода смоет часть крови и рубашка отстанет от спины. И тогда он почувствовал сильнейшее жжение между лопаток. Ирука стоял под струёй, боясь даже дотрагиваться до раны. Упёрся руками в белую холодную плитку, с трудом сдерживая болезненное шипение. Иногда терпеть становилось настолько невыносимо, что приходилось задерживать дыхание, чтобы не издать и звука. От недосыпа и резкого жара Ирука запнулся о свою же ногу и упал на кафельный пол. Он не ударился, но почему-то от этого начали слезиться глаза. Когда Хайро обеспокоенно постучал и через дверь спросил всё ли в порядке, Ирука с ужасом вытер подступающие слёзы, пытаясь собрать себя в кучку. Он встал у зеркала, ужасаясь синяка на половину лица, улыбнулся и, не веря самому себе, вышел с одним только полотенцем на талии. — Мне нужно обработать рану. Я сам не могу дотянуться. Хайро откашлялся от неожиданно оголённого тела, смущённо отводя взгляд. Агент догадывался, что тот крепкого телосложения, однако теперь лично увидел, насколько привлекательно в нём сочетаются сила и мягкость. — Раз уж я теперь знаю, где аптечка… — с трудом отшутился агент, пряча смущение в голосе. Хайро проследовал на кухню, Ирука следом. Агент самостоятельно достал аптечку и, увидев наконец его рану, обеспокоенно коснулся лба Ируки рукой. — Что? — Ирука отпрянул от неожиданности. — Градусник есть? — Нет, разбился. Хайро громко вздохнул, скомкано прикладываясь своим лбом к его. Благо Ирука был настолько заторможен, что не успел среагировать. Мужчина недовольно смотрел на Умино, всё ещё держа короткую дистанцию. Ирука дрогнул от столь холодного и возмущённого взгляда, снова избегая с ним визуального контакта. Агент навалился на столешницу напротив и скрестил руки на груди. — Температура… — Устало заключил Пугало. — Вы почему не пошли в больницу?! Ирука промолчал. Хайро решил, что, возможно, Умино не любил больницы так же сильно, как и он сам. — Гноя и воспаления нет. Сутки ещё не прошли, можно зашить на месте. Но без антибиотиков в этом не будет смысла. — У меня ничего для этого нет… — …Ирука. — Хайро раздражённо выдохнул, задумчиво потирая пальцем лоб. — Спирт есть? — Да… — Этого хватит. Я сейчас вернусь. Какаши шустро, насколько мог, спустился до машины. Он и не заметил, как сильно стучали ступеньки под его ногами, настолько тот был зол на Ируку всё то время с тех пор, как Умино бросил его, забрав ключи от машины. Но сейчас злость была гораздо сильнее и имела иной оттенок… он злился от незнания, как ему помочь. Сейчас перед ним был как будто другой человек. Конечно же всем уже сообщили, что Мизуки застрелен, но не мог же он так расклеиться из-за этого. Это же дерьмовый бывший, разве нет? Такому надо радоваться. Всё ведь закончилось. Когда он вернулся на столе уже стояла почти полная бутылка спирта, но сам Ирука сидел так, будто и не шелохнулся с ухода Хайро. — Будет больно, — заключил Хатаке, выкладывая перед Ирукой коробочку. — Могу вколоть обезболивающее. — Нет, — хрипло отрезал Ирука, позже добавляя, — я потерплю. Хайро хотел возразить, но всё же отступился. Ему же лучше — не надо тратить обезболивающее, которого и так мало. Первым делом агент протёр руки спиртом и потом уже, не церемонясь, обработал рану. Она выглядела глубокой, и Хайро, вместо того чтобы промочить всё с помощью ваты, вылил спирт прямо так, внутрь. Ирука мгновенно согнулся, крича изнутри и ощущая, как глаза снова начинают слезиться. Он сжал покрепче челюсть, но это не особо помогло. — Почему не пошли в больницу? — холодно спросил агент, убирая излишки спирта, пытаясь таким образом отвлечь его. — Что-то в голову не пришло, — сквозь зубы ответил Ирука, хватая воздух. — Видимо, потому что крови было немного. Моей, по крайней мере… не думал, что всё настолько плохо. Когда игла продевала кожу, Ирука шипел, прикрывая рот руками, глотая воздух и вздрагивая. Движения Хайро были быстрыми и чёткими, но деликатности ему совсем не хватало, даже несмотря на то, что он старался быть аккуратнее. К боли Ирука был чувствителен. Как оказалось, к любой боли. Хайро промазал края антибиотиком в виде мази и сверху наложил повязку. Ирука посидел ещё какое-то время, наконец расслабляя своё тело. — Пойдём, — неуверенно сказал Хайро, очень скомкано погладив того по голове. Когда Ирука удивлённо поднял на мужчину свои глаза, тот отпрянул от него как можно скорее, собирая промытые в спирте инструменты обратно в коробку. Ирука хмыкнул и наконец ожил, поднимаясь с места. Прошёл в спальню и вернулся одетым почти так же, как и вчера; рубашка и брюки. Они сели в машину. Ехали в тишине. Агент иногда посматривал в его сторону и терял остатки вчерашней злобы. Умино понуро смотрел в окно, иногда ёжась на кресле, когда шрам начинал ныть с новой силой. Хайро чувствовал, что должен что-то сказать, но вместо этого заговорил Ирука: — Простите. Мне не стоило Вас обманывать. — Да, не стоило… Обманешь раз — вина на тебе… — В любом случае вина только на мне. Я виноват, — затем он тихо добавил: — пожалуй, во всём происходящем. Хайро нахмурился. Он не любил переубеждать людей, потому что считал, что их слова лишь нытьё для привлечения внимания, что чаще всего оказывалось правдой. Но Ирука сам начал верить в это, кажется, искренне. Ночь в поиске виноватых почему-то привела его не к Мизуки, а к нему самому же. Это звучало неправильно. — Я все никак не могу понять, Вы всё-таки смышлёный или непроходимо тупой. Вы жертва… — Я плохо спрятал… Недосмотрел. У меня была одна задача! Одна единственная, чёрт побери, задача от Хокаге! А я воспринял её недостаточно серьёзно и вот чем поплатился! — Ирука дошёл до истеричного крика, вовремя успокаиваясь, вспомнив, кто сидит рядом с ним. — Да и получилось так, что я прожил столько лет с человеком, которого даже не знал. Совсем… Агент раздражённо вздохнул. Спорить бесполезно, что-что, а мальчишка упёртый и сейчас он вряд ли может думать трезво. К тому же часть вины на нём всё же была, но очевидно не в действиях Мизуки. Ирука молчал всю оставшуюся дорогу. Он даже не слышал, как Хайро иногда звал его по имени, в надежде отвлечь того на разговор, учитывая, что раньше у них никогда не получалось долго беседовать. Агент не понимал: специально Ирука не отвечает, или он настолько глубоко застрял в своих мыслях. Ирука же всё сильнее погружался в страх встречи с третьим Хокаге. Неизвестность тона этого разговора его страшила. — …Приехали! — громко сказал Хайро. Ирука услышал его раза с третьего, когда агент уже крикнул на всю машину, и учитель вздрогнул от ужаса. Он впервые услышал его неленивый разговорный тембр, от чего создавалось ощущение что Хайро сказал это грубо, со злостью. Ирука качнул головой, отстёгивая наконец ремень безопасности. Машина остановилась у огромного круглого здания из красного кирпича. Главный штаб. Вчера Ирука оставил здесь машину, перед тем как наведаться к Мизуки. Вчера. Не прошло и двадцати четырёх часов с того момента. Ируку передёрнуло. Всю дорогу до двери кабинета Хокаге они шли молча. Ирука сжимал в руке флешку. Сердце заходилось в страхе перед неизвестным, однако всё это время он мечтал услышать от Третьего, что всё наконец-то закончилось и всё самое страшное позади. Похвала от него казалась совсем запредельным счастьем, на которое Ирука даже не рассчитывал, учитывая, что хранилище уничтожено; это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хокаге сидел в полутьме, жалюзи были приоткрыты только на одном окне, все остальные пропускали свет полосками на пол, оставляя Хирузена в тени. Ирука сжался всем телом, кладя на стол флешку. Его движения были деревянными. Несмотря на то, что все говорили, что Ирука нынешнему Хокаге был как сынишка, на деле Умино боялся его мнения так, как никогда не страшился родного отца. Встреча с Третьим была так же радостна, как и ментально тяжела, но с родителями он никогда не чувствовал такого сильного давления. — Ирука? — хриплым тяжёлым голосом спросил Хирузен, смотря в бумаги отчёта. — Д-да? — Почему ключ к хранилищу обнаружили? — Я… я не знаю. — Голос Ируки слегка подрагивал. — Наверное, я не был бы так разочарован, будь к этому причастен не Мизуки. Если до этого Ирука просто выглядел тихим и дезориентированным, то сейчас его можно было назвать пустым. Агент не влезал обычно в чужие дела, но в этот раз ему пришлось бороться с желанием высказать своё мнение о произошедшем. Больше не было приказа защищать Умино Ируку, но он всё никак не мог перестроиться и готов был сейчас огрызнуться даже на своё начальство. Это произошло явно из-за того, что Ирука слишком хорошо расположил к себе за столь маленький промежуток времени. — Ты же понимаешь, что пока я не узнаю ответа, ты будешь считаться как предатель. Ирука сгорбился, опуская голову. Он готов был заплакать в любую секунду и в этот раз он не сможет долго держаться. Уже сейчас слёзы поблёскивали в уголках его глаз. — Мужчина с длинными волосами. Может он знает. Он сказал, что вернётся. Хирузен удивлённо нахмурился, но вскоре вернулся к прежнему тону разговора. — Ключ прятал ты. Узнать о таком можно только от одного человека. — Да… я понял. Я узнаю. — Можешь идти. Взгляды Ируки и его агента пересеклись, и Хайро увидел, как слеза всё же скатилась вниз. Умино виновато опустил взгляд на пол. Закрыв лицо рукой, он спешным шагом покинул кабинет. Агент хотел пойти следом, но Третий его остановил. — Команды свободен не было. — Так точно, сэр. — С цели не снимаю. Смотри за Ирукой. — Вы правда думаете, что он мог?.. — Нет. Судя по всему, Орочимару лично пробрался в нашу деревню. И обычно свидетелей его появления не остаётся. — Понял. — Какаши… — Хирузен говорил уже тише. — Ты бы так же говорил со своими детьми? — Вы спрашиваете не у того человека. Могу идти? Хирузен откашлялся, до ужаса виновато смотря на флешку на своём столе. — Да, можешь быть свободен. Хайро спокойно вышел из кабинета, сразу же теряя сдержанность, как только захлопнулась дверь. Ируки нигде не было поблизости. Агент заглядывал в каждую открытую дверь и наконец нашёл его в мужском туалете. Ирука стоял у зеркала, сгорбившись над раковиной. На спине появилось маленькое красное пятнышко, постепенно увеличивающееся в диаметре. Лицо Умино влажное, волоски прилипли к лицу. Он не плакал, лишь успокаивал себя, иногда ещё всхлипывая. Рядом с ним стоял парень в круглых очках, на вид такой же мальчишка, как и Ирука. На его бейдже было написано: Кабуто. Хайро окликнул его, и белобрысый парень сразу расплылся в непонятной улыбке. Ирука махнул тому рукой, и Кабуто тут же ушёл, оставляя их вдвоём, чему-то усмехаясь себе под нос. Когда они наконец остались одни, Хайро закусил губы под маской, понимая, что понятия не имеет, что делать дальше. Ирука не двигался, ничего не говорил и не просил. Становилось неловко. Хайро погладил его по голове, как ребёнка, потому что на него тот был сейчас и похож, надеясь, что это хоть немного исправит ситуацию. — Не надо меня успокаивать. — Умино махнул головой, скидывая его ладонь со своей макушки. — Получается у Вас хреново. — Как Вы уже заметили, я этому не обучен. Ирука молчал. Он смотрел себе в ноги, отчего-то чувствуя вину за такое своё поведение. Когда Умино хотел сказать что-то, то вместо слов набирал воздух в лёгкие, прикрывая рот кулаком. Что-то давящее изнутри вновь спирало его дыхание. — Поскольку Мизуки нашли… м-мы… Слёзы своевольно покатились по щекам. Ирука издавал хриплые звуки в попытках отдышаться и успокоиться, но вместо этого чувствовал, что воздуха не хватает. Голос его взмывал вверх в самые отчаянные ноты. У Хайро внутри всё сжалось. Он услышал шаги из коридора и схватил Ируку за предплечье, оттаскивая в кабинку и прижимая к себе. Ирука сначала неумело сопротивлялся, но Какаши прижал его сильнее, обхватывая одной рукой за плечи, другой за талию, стараясь не задеть свежих швов. — Всё хорошо. Скоро… это всё кончится. Ирука стукнулся лбом о его плечо, упираясь. — Нет. Вы были правы. Не понятно, когда всё это вообще кончится… — Тише. — Хайро положил руку на его голову, прижимая к своему плечу сильнее, шепча, чтобы лишние уши его не слышали. — Ирука, я помогу Вам. И всё вернётся в норму. Правда. Умино глотал слёзы, крепко обнимая того в ответ. — Не стоило вас бросать. Вас так ранило… и я… я надеялся, что тот факт, что между нами ч-что-то было позволит разойтись… без потерь, — голос Ируки охрип, переходя на шёпот. — Я не знаю, чем я думал. Умино вцепился в агента, настолько погрузившись в себя, что не заметил, с какой силой пальцы стягивали чёрную ткань водолазки в кулаке, а слёзы и сопли смешались в одно тёмное пятно на его груди. Он самозабвенно ревел, совсем позабыв, где находится. Хайро ощущал, как хрупок был человек в его руках и чувствовал ответственность, которую на этот раз решил смиренно принять на себя.