Мальчик в конуре

Шесть месяцев назад

Через несколько дней после встречи с Мизуки Ируку вновь вывели из камеры. Он шёл уже по знакомому коридору. В этот раз Умино хотел заглянуть в окно соседней камеры и наконец увидеть мальчика, с которым всё это время разговаривал, но оно было закрыто. В этот раз охранники остановились в зале с клетками. Ирука нахмурился, он не понимал, зачем его сюда привели и как Орочимару хочет над ним поиздеваться в этот раз. Его взгляд метался по лаборатории, и он подмечал, как заинтересованно его рассматривают некоторые дети, а те, кого он в прошлый раз принял за взрослых, явно не старше его самого. Дети переговаривались между собой через решётки, и кто-то даже усмехнулся, что ввело Ируку в ступор; детский смех в таком месте звучал особо чуждо. Орочимару появился как из ниоткуда; Умино не видел его, потому что тот сидел на корточках рядом с одной из камер. Он, с уже привычной Ируке страшной улыбкой, неспешно встал и направился к нему. Умино невольно сделал шаг назад. Орочимару пару секунд молча смотрел в его глаза и, когда Ирука под давлением опустил взгляд, приказал охране снять с того наручники. — Не боитесь, что я… — Ты хочешь дать мне повод вернуть тебя обратно в камеру? — холодно перебил его Орочимару, и Ирука даже не стал продолжать. Через непродолжительное молчание он снова заговорил. — Зачем я Вам на этот раз? — Ты ведь учитель младших классов, я правильно помню? — Орочимару повернулся к Умино спиной и зашёл в камеру с маленькой девочкой, чья кожа странно отливала перламутром. Она смущённо опустила взгляд, когда Ирука подошёл ближе. — С прошлого раза дети стали тобой интересоваться. Шинджу постоянно спрашивала, что это был за грустный дядя. Ирука стоял в полном недоумении. Девочка смущённо пряталась в ткани медицинского халата Орочимару, на что тот лишь устало вздохнул, кладя свою руку в перчатке на её беловолосую макушку. Ирука не мог подобрать слов, всё выглядело как очередной концерт, но девочка вела себя более чем правдоподобно для своего возраста, ей было лет пять, может, чуть больше, выглядела как первоклашка. — Влюбилась в дядьку! — крикнул какой-то мальчишка, после чего несколько ребят стали смеяться, и девочка постарше, из соседней клетки, зло шикнула на них, только после этого в зале снова повисло молчание. Умино в растерянности прикрыл рот рукой, смотря то на маленькую Шинджу, то на Орочимару, который всё это время стоял не двигаясь, чем напускал ещё больше страха и какого-то неприятного оцепенения на коже. — Ну же, Ирука, что нужно говорить при знакомстве? — усмехнулся Орочимару, не выдержив этой затянувшейся паузы. Шинджу смотрела на Умино своими большими взволнованными глазами, и при ком-то вроде неё Ирука не мог потребовать от Орочимару объяснений, он не сможет следить за словами. — Я ведь могу зайти? — тихо спросил Ирука. Орочимару опустил голову вниз, смотря на девочку и та, немного подумав, одобрительно кивнула головой, смущённо улыбаясь. Умино зашёл внутрь, но всё равно держался от Орочимару подальше. Он сел на корточки напротив Шинджу и неожиданно для самого себя улыбнулся. — Привет, — Ирука неуверенно заговорил и улыбнулся ярче, когда девочка робко выглянула из-за подола халата. — Меня зовут Ирука Умино. — Шинджу… — Орочимару шагнул в сторону, открывая вид на смущённую девочку, которая нервно ковыряла заусенцы. — П-привет, Ирука, — очень тихо пробормотала Шинджу. — Если вы с ним будете играть, ты наконец-то дашь комарикам себя укусить? Девочка одобрительно качнула головой, но без особого энтузиазма. Орочимару еле заметно облегчённо выдохнул, многословно смотря на Умино. Ирука же улыбался, рядом с ребёнком чувствуя себя наконец-то хоть капельку живым.

***

Через месяц Ируку больше никто не мог воспринимать как заключённого. На него даже не надевали наручники. Каждый раз когда открывалась дверь его камеры, Умино поднимал руки вверх и с лёгкой улыбкой здоровался, называя охранника по имени. Это выглядело даже забавно, пока до человека не доходило, что он никогда не называл своё имя, а столкнувшись с Ирукой взглядом становилось ещё тяжелее, он был ужасающе стеклянным. Глаза красные, нездоровые. Он всё ещё просыпался посреди ночи и не мог сдержать слёз, когда понимал, что он до сих пор находится в этой страшной комнате с голыми серыми стенами. Но его лицо в мгновение становилось живым и улыбчивым, когда он заходил в зал, где его сразу же встречали весёлые голоса детей. Сам Орочимару знал об этом послаблении, но никак не реагировал, разве что иногда усмехался. Он прекрасно понимал, что Ирука, даже при имеющейся возможности, не покинет этот корабль. Но не все охранники были так же спокойны, как их начальник, ведь неожиданно появившийся рычаг давления в руках Умино мог перевернуть все их планы. Начиная с Шинджу, эксперементуемые дети стали зависимы от учителя и с радостью поддавались его влиянию; они вовремя сообразили, что если одного ребёнка не наказали за небольшой каприз, то это значило, что он разрешён. Перед Ирукой стало открываться всё больше клеток, которые каждую ночь, перед отбоем, он закрывал самостоятельно. Дети перестали смотреть на дверь ведущую в коридор, они выискивали взглядом человека из одиночных камер. Одна мысль, что взрослый человек может возглавить кучу эксперементуемых детей, некоторые из которых по силе могли тягаться с любым из охранников, щекотала персоналу нервы. Им только и оставалось, что строить мост на доверии. Ирука же никогда не думал о таких возможностях, он только и делал, что развлекал этих детей: читал сказки на ночь, отвечал на бесчисленные вопросы почемучек, а некоторых даже научил считать до ста и умножать на пальцах. Большую часть времени он сидел в клетке у маленькой молчаливой Шинджу, которая повадками напоминала ему котёнка. Кроха следовала всегда рядом, ухватившись за штанину, и дёргала в моменты ревности, просясь тем самым на руки. Она привязалась необычно быстро, и Умино думал, что так случилось потому, что ему приходилось всегда держать её за ручку, когда ей делали частые уколы. Она всегда вздрагивала и сжимала своей маленькой ручкой его ладонь. Её светлая сияющая кожа выделялась на фоне его собственной. Ирука невольно вспоминал те времена, когда Наруто был таким же маленьким, отчего становился сентиментальнее, и Шинджу казалась ему ещё родней. Иногда он смотрел на неё, на её бездонные глаза, на длинные светло-седые волосы и погружался в недавно придуманную им иллюзию. Как бы сильно он не старался, но не мог поверить в смерть Хайро, ощущалось, словно он скоро придёт. Заберёт его, Шинджу, и они смогут спрятаться в стране Тумана, начать там всё сначала. Он думал об этом, поглаживая мягкие волосы заснувшего на нём ребёнка, и улыбался, но каждый раз вспоминая короткий миг, когда все транслирующие экраны заплыли рябью, Ирука сильнее прижимал Шинджу к себе, касаясь губами её макушки. Прекрасная ложь. Она почти казалась правдивой, когда Шинджу пряталась в его руках. Она не могла знать, что так любил делать Хайро, Орочимару не мог этого знать, никто, кроме них двоих, поэтому, когда девочка зарывалась личиком в его ладони и облегчённо выдыхала, Ирука каждый раз ощущал, как щемило сердце. Было ли нормально воспринимать её как дочь? Пускай эта мысль и делала его счастливым, но вспоминая что его «отец» и любимый человек мертвы, а другого родного ему ребёнка он вряд ли увидит вновь, Ирука как никогда сильно боялся, что и Шинджу не останется с ним надолго. Но все переживания перестали иметь смысл после того, как Орочимару снова пришёл к нему: — Составите компанию? — он тихо подошёл к Ируке, который закрывал камеру Шинджу с детской книжкой в руках. Орочимару как обычно выглядел до ужасающего грациозно. Взгляд прямой, неустанно смотрящий куда-то в глубину, отчего хотелось отвернуться, но даже тогда, чувство, что он смотрит, не исчезало. Ирука кивнул. — А вы поладили. — Орочимару спокойно шёл рядом с Ирукой мимо камер с детьми. — Не ожидал от тебя такого смирения. Спасибо, это очень сильно облегчило работу. Умино ужасало то, как спокойно Орочимару относится к нему, не чувствуя ни грамма опасности от человека, чья жизнь рухнула не без его участия. А с другой стороны он понимал, что его собственный страх к этому человеку сильнее злости. Ирука повернулся, отвечая немного грубо: — А как я должен был себя вести? Накинуться на Вас? Не смешите. — Нет, но я ожидал ненависть и неповиновение в свой адрес. Приятно, что это не так. — Вы ведь убили их, потому что те двое были агентами… пробрались на вашу собственность. Орочимару изменился в лице. Ирука впервые увидел его недоумение. — Какаши убил гораздо больше людей, чем ты можешь себе представить, я исполнил мечту всех его врагов, которые ради мести могли бы прийти за тобой. И к тому же спас кучу своих людей. Но первоначально я, конечно, об этом не думал. — Какаши? — Ирука вопросительно нахмурился. — Точно, ты называл его Хайро, — Орочимару слегка усмехнулся. — Какаши Хатаке, так его звали. — Какаши Хатаке… — Ирука замолк, отводя взгляд. Он слегка покачал головой, в конце рвано вздохнув, шмыгая носом. Следом смешок. — Ясно. Вы просмотрели флешку с данными агентов. И что теперь? Продадите копии? Орочимару рассмеялся, видя, как блестят и краснеют глаза Умино. — Нет. Совсем нет. — Он отвернулся, смотря куда-то вперёд. — У меня другие планы. — Что ж. Мы обречены. — Пожалуй, если бы Итачи не… — Орочимару рассмеялся, и улыбка всё никак не сходила с его лица. — Да впрочем не важно. Забавно. Увёл цель прямо перед носом. — Цель? — А ты думал Мизуки пришёл за тобой? — Но он же… — Пошёл в самоволку, да, за что и поплатился. Мужчина задумчиво смотрел на Ируку, расплываясь в улыбке, на что тот стыдливо отвёл взгляд. Они прошли через коридор, за ним была квадратная просторная комната. Впереди дверь с кодовым замком, над которым была небольшая выемка для пропуска, а слева от неё лестница, ведущая вниз. Орочимару уверенно повернул к двери, открыл её и позволил Ируке насладиться остальными его эксперементуемыми. Взрослых людей он явно не жалел, те выглядели не лучше Мизуки в его клетке, но тот хотя бы считался успешным образцом, эти же шли в расход. У многих не было частей тела, все смотрели в пол, боясь поднять глаза. Посмотрев первые секунды на этот людской забой, Умино уставился на пол, стараясь не запоминать этот зал, но тогда он неожиданно для себя сфокусировался на запахах и ещё долго не мог забыть отвратно приторный запах миндаля, который почуял у одной из камер, а затем преследующую его гниль. Наконец они дошли до ещё одной двери. Орочимару открыл её, жестом приглашая Ируку зайти. Тот не горел желанием, ощущая, что внутри его ждёт очередное испытание, но по хищному взгляду мужчины было видно, как с каждой секундой его терпения становится всё меньше, поэтому Умино неохотно вошёл внутрь. Это был кабинет Орочимару. С первого взгляда тяжело было сказать, что эта комната находится на судне. Такое ощущение создавалось из-за огромных шкафов, пускай и пустых, но явно не из дешёвых. Из мебели ещё были только стол да два кресла по обе стороны. Вся мебель прибита к полу, видимо, чтобы в шторм не доводить всё до разрухи. А стены, пускай и видно, что из метала, но цвет у них был благородно тёмно-зелёный, что в голове создавало диссонанс; где это было видано, чтоб кто-то использовал такой дизайн на подобного рода судне. Иллюминаторы были почти у самого потолка и освещали помещение; Ирука сначала принял их за лампы, так долго он не видел настоящего света, что уже и не признал. Все вещи стояли в полу-открытых коробках, несмотря на то, что они на судне давно. Хотя «давно» — понятие относительное, не сказать, сколько именно он все же просидел здесь. Хоть и ощущалось, что прошёл год, волосы только-только отрасли до своей привычной длины, они с трудом касались плеч. Орочимару закрыл дверь, по-хозяйски проходя внутрь. — Хочешь уйти отсюда? — наконец спросил Орочимару, снимая с себя халат. — Что? — Ирука непонимающе нахмурился, отрывая взгляд от полок шкафа, он заметил на них серую пыль. — Покинуть эту лабораторию. Вернуться домой. Ирука усмехнулся, но Орочимару явно не шутил. Он удобнее уселся в кресле, пока Умино стоял, не получив разрешения сесть напротив. — Хочу, но… не вижу смысла. У меня больше не осталось ничего. Наруто, правда, но в Коноху мне путь закрыт. Так что, получается, что ничего. Ирука зацепил свой взгляд на коробках и сразу же спросил: — Собираетесь покинуть это место? — Да, верно, — довольно хмыкнул Орочимару, осматриваясь по сторонам. — Уже даже готово место, в котором я наконец обоснуюсь. — Чем же Вам не угодило это судно? Могу поспорить, что мы сейчас стоим в нейтральных водах, иначе всё не было бы так гладко. Да и оно наверняка стоило целое состояние. — Судно — это промежуточный пункт. Тем более, принадлежит оно не мне, а моим спонсорам. Они наивно полагают, что подарки купят мою преданность. Наверное, будет обидно узнать, что всё это будет уничтожено, а моё местоположение не установлено. — Не думаю, что я должен знать такую информацию. — Да ты и не будешь. Орочимару медленно поднял на него свой взгляд. В этот момент он наконец почувствовал, что клетка в которую его заманили закрылась. Змея уже вдоволь наигралась. — Но… — Ирука непонимающе сделал шаг назад. — В каком это смысле, Вы же только что мне сказали… — Знаешь, я мог убить тебя прямо там, в Конохе. Или, например, когда вы пробрались в мою лабораторию. Возможностей было уйма. Но я этого не сделал. Знаешь почему? Ирука молчал, делая ещё шаг назад, ближе к двери. Орочимару нажал на кнопку под столом, и в кабинет вошло двое мужчин, останавливаясь в дверях. Ирука замер на месте, испуганно ожидая наихудшего. — Ты даже не знал, кто я такой. Просто оказался не в том месте, не в то время. Жертва случайности. Я знаю про тебя всё, Умино Ирука, и только поэтому я даю тебе шанс выбраться отсюда. Начать всё сначала. Буквально. — Но я же уже сказал, мне это не нужно. Мне в любом месте будет нелегко… зачем? — Потому что у меня появилась возможность. Я спросил не потому, что у тебя есть выбор, а чтобы понять нужно ли применять для этого силу. Видимо нужно. — Но я не понимаю! Зачем, я ведь буду всё… — Ирука замолк, приоткрывая рот от осознания, а детская книжка выскользнула из его руки. — Нет. Невозможно. Орочимару ничего не ответил, качнув головой, что стало сигналом для охраны. Ирука резко повернулся, чтобы увернуться от одного, но его сразу же поймал за плечо второй. Умино вырывался, изворачивался, хотел выбежать за дверь, но его сбили с ног, ткнув лицом в пол, заламывая руки. Орочимару подошёл ближе, сел рядом с ним на корточки. В его руках были какая-то тёмно-коричневая стеклянная бутылочка и сложенная в несколько слоёв марля. Мужчина смочил её в растворе и многозначительно посмотрел на одного из охранников. Тот схватил Ируку за волосы и оттянул их назад, открывая доступ к лицу. Умино зашипел, вертя головой, чтобы Орочимару было тяжелее сотворить желаемое. Но тот, вопреки внешнему виду, оказался достаточно сильным и смог без особых проблем придавить к его лицу вымоченную в жидкости марлю. Ирука задержал дыхание, догадываясь, что его пытаются отключить. Но Орочимару выжидал, не убирая руку. Умино не смог так долго оставаться без воздуха, он весь покраснел и начал трястись, не отрывая своего взгляда от Орочимару, которому, казалось, было все равно на происходящее, его не первый и не последний опыт. В конце концов Ирука сдался и стал жадно вдыхать сладковатые испарения, хоть и пытался снова задержать дыхание, но это лишь быстрее отключило его.

***

Ирука с трудом приоткрыл глаза и сразу же зажмурился; их резало от слепящего света. Он чувствовал, что его катили по коридору, тихий скрип колёсиков и ощущение движения выдавали это. Кожаные тугие ремни на руках, ногах и вдоль тела не позволяли двинуться и только сильнее натирали при попытках вырваться. — Эй, куда вы меня везёте?! — Ирука снова попытался открыть глаза, сильно щурясь; он видел только то, как лампы в коридоре движутся перед его лицом. Человек, везущий его куда-то, молчал. Больше никого рядом не было. Всё внутри сжималось от страха. Он пытался выбраться, дёргал руками, пока не почувствовал зуд от натирания о кожаный ремень. Ирука тихо взвыл, возмущённо извиваясь всем телом. Умино не мог понять, почему каждый раз, стоит ему смириться, привыкнуть наконец к своему новому положению, найти что-то, за что можно держаться, чтобы не упасть, всё вокруг снова необратимо рушится, горит на его глазах, но ему никак не спасти ни остальных, ни себя. Он всегда рос с мыслью, что человек сам решает свою судьбу, но как он может решить хоть что-то, когда вариантов нет? Почему её нет? Каждое утро он просыпался с надеждой, что это всего лишь кошмар. Он откроет глаза в своей кровати, ещё до будильника, солнце выглядывающее из окна будет греть торчащие из-под одеяла ноги, повернув голову, он увидит причину, из-за которой не накрыт полностью одеялом, потому что Хайро снова натянул его себе до носа по привычке. Он тихонько вынырнет, выключит будильник, оставит еду и уйдёт на работу, а вечером будет сидеть с Наруто в Ичираку. Вот как оно должно быть. Но он здесь. С утра ощущает сырость, от которой всё утро першит горло, и оно болит до самого обеда. В темнице без окон, где перестукивания через стенку — самая большая для него радость, а работа полна жалости к детям, которые даже не знают, что существует жизнь лучше этой. Но теперь у него отнимут даже это. Ирука вновь стал тщетно дёргать руками и ногами. Но его попытки привели только к тому, что кисти рук и жёсткие ремни покрылись кровью. От обиды, безысходности, он закричал, но везущий его человек не оборачивался. Ирука не мог замолчать, его крик снижал чувство боли, так что он продолжал вырываться. Койка заскрипела, но не поддавалась. — Я не хочу… не хочу! Мужчина, везущий его по коридору, остановился, и туже затянул ремни. Ирука тяжело взвыл. Больше он не сопротивлялся, у него не хватало на это сил. Двери громко хлопнули, и Ирука оказался там, где света было ещё больше, чем в коридоре. Из-за мощной яркости ему пришлось зажмурить глаза снова, так сильно это причиняло боль, что отдавало даже в мозгу. Эта белоснежность пугала его, и только чёрные волосы Орочимару служили ориентиром, за который он цеплялся, ведь находиться здесь с закрытыми глазами было куда страшнее. — Не надо! Послушайте, я сделаю что угодно! Всё, что захотите! Но не отнимайте у меня память… я буду с Вами до конца, прошу… — Зачем? Ты мне не нужен. Что-то оборвалось внутри. Орочимару сразу же стал протирать спиртованной ватой будущее место укола, у вены на левой руке. Когда игла катетера приблизилась к коже, Ирука не сильно, но рвано дёргал рукой, чтобы помешать Орочимару, но его это не останавливало. Он колол его руку, нещадно пронизывая мясо. Один раз было выворачивающее ощущение, словно игла коснулась его кости. — Успокоишься? — с безразличным холодом спросил Орочимару. — Из-за тебя игла ступилась. Я буду колоть до тех пор, пока тебе не надоест. Или попросить, чтоб тебе держали руку? Расслабь. Он легонько ударил ладонью по его предплечью. — Не трогайте меня! — сквозь зубы шипел Ирука, не замечая, как сильно он сжал челюсть, так, что она не разжималась. — Давайте договоримся! Мы же сможем прийти к чему-то разумному. Орочимару выдохнул, смотря на мужчин у двери, и передвинул капельницу на другую сторону. — Держи его. Один из мужчин сильно схватил Ируку за другое плечо, впиваясь пальцами так сильно, что казалось, нажми тот чуть сильнее, и она сломается. Орочимару той же ступившейся иглой пронзил кожу, наконец вводя её в вену. Ирука обессилено откинул голову назад, всхлипывая. Надежды не осталось. Его мозг кричал не в силах придумать выход из этой ситуации. — Нет… — слёзно лепетал Ирука, но из-за подступающей истерики его речь становилась плохо различимой. — Что мне нужно сделать? Что?! Пожалуйста! — Лучше расслабься. Процесс не очень приятный. — Да нет же! Нет! — Ирука кричал всё громче, дергая руками, привязанными к лежанке. — Не-ет! Тогда ремень, держащий его голову, освободили, но чужие руки всё равно не позволяли двигаться. Его рот заткнули силиконовой палкой и ремнём завязали её за головой, чтобы не выплюнул. — Не переживай так. — Орочимару салфеткой протирал заплаканное лицо Ируки, а затем надел ему на голову нечто похожее на шлем. — Сейчас я буду точечно пускать импульсы. Благодаря этой жидкости и наноэлементам в ней я буду делать это довольно точно и без вреда мозгу. Орочимару постучал по баночке в капельнице, и Ирука увидел, как в синей жидкости что-то засверкало. Он уже видел это. Заживляющее лекарство, которое достал Хайро. — К сожалению, это вещество не совместимо с большинством анестетиков. Я правда пытался, а то все эти крики… — Орочимару проверил, как держится кляп, и на мгновение задумался, поднимая взгляд на мокрые глаза Ируки. — Хотя, зачем я тебе хоть что-то говорю. Сожми зубы. Ирука послушался, испуганно реагируя на малейшее действие. Слыша, как что-то легонько ударилось о шлем, он вздрогнул. Тогда пошёл первый импульс, и Ирука готов был прокусить этот силикон насквозь. Невыносимая боль, словно иголки пронизывали его голову и ковырялись внутри. Он считал, чтобы оставаться в сознании, но цифры тяжело было держать в голове. В итоге он просто сдался, задыхаясь от слёз, соплей и спазма в горле. Сознание отключалось, периодически возвращая его обратно, но он уже не понимал происходящего и снова закрывал глаза. Он не помнил, где он. Только чувствовал, как задыхается, но ничего не мог сделать.

***

— Тебе ведь не нужно будет на работу, да? — Хайро лежал на кровати, ожидая, когда Ирука наконец ляжет рядом. Умино вышел из ванной, но не торопился идти к кровати. Встал напротив, упёрся боком к стенке и с улыбкой посмотрел на Хайро. — Неа. А ты пойдёшь по своим шпионским делам? — Ирука звучал довольно игриво, но это настроение исчезло за уставшим зевком. — Неа. Умино усмехнулся и медленно подошёл к кровати. Какаши поднял одеяло, прямо-таки заманивая, и Ирука полностью поддался. Матрас под ним страдальчески пискнул, а затем и закряхтел, когда Умино резко набросился на Какаши, обхватывая его руками. Ирука прижимался сильно, вкладывая в это действие всю тоску, которая накопилась за все те дни, когда у обоих графики никак не совпадали. Ирука взвизгнул, вздрагивая, когда холодные костлявые пальцы залезли ему под футболку и стали блуждать по спине. Сейчас и так становилось всё холоднее и холоднее, зима за порогом, но Хайро и вовсе на ощупь стал как ледышка. Костлявые тонкие пальцы водили по мягкой, но сильной спине, поднимались вверх, аккуратно касались шрама и снова спускались вниз. Ступни у него такие же ледяные, как и руки, Умино приходилось согревать их своими. Взгляд Хайро мягкий, уставший. Он видел в его глазах, как тот улыбается, и, сам того не понимая, смущался. — Давно мы не просыпались вместе, — тихонько прошептал Ирука, касаясь губами его шеи. — Даже слишком. — Хайро медленно стянул маску, получая желанный поцелуй. — Мне завтрак готовить? — Если встанешь до того, как я проснусь — то я уйду на весь день и буду завтракать с Сакамото, — наигранно хмуро ответил Ирука, удобнее устраиваясь на его плече. — Понял. Передавай Сакамото привет, — Хайро засмеялся, разглядывая смуглое нахмурившееся лицо, прежде чем поцеловать его снова. Ирука легонько стукнул его, на что Хайро хрипло засмеялся.

***

Ирука повёл плечом от холода. Он обижено водил рукой по кровати, ища рядом знакомое тело, но тогда он понял, что матрас, на котором он лежал, был уже и жёстче обычного, а запах вокруг был не просто сырым, но и отдавал чем-то металлическим, Ирука в испуге распахнул глаза. Он не мог и слова сказать, настолько был испуган. Сел на матрасе и замер, осматриваясь по сторонам. Ирука чувствовал на своих плечах отросшие волосы. Это было невозможно, ведь недавно они еле касались губ. Одно предплечье, у сгиба, всё цвело синяками, во второе введён катетер. Ирука ударил себя по щеке и замер. Боль. Резкая. Настоящая. Его начало потряхивать. Он вынул катетер и, спрятавшись в одеяло, подполз к стенке, забился в угол, вжимаясь туда, как можно плотней. Вдох давался ему с трудом. Он вспоминал, как Хайро водил по его рукам и хватался за эти чувства, однако слёзы неопределённости накатывали сильнее. Он не чувствовал земли. Всё это как бесконечное падение. Раздались шаги. Звон. В окошке железной двери появилось знакомое Ируке змеиное лицо. — Где Хайро?! Как вы нас нашли? Зачем? — Сколько времени прошло со смерти Хирузена? — Три. Три месяца, — озадаченно ответил Ирука. Орочимару устало выдохнул. — Шесть. Хайро мёртв. — Простите? — Хайро умер, когда вторгся в мою лабораторию. — Хайро не мо… — Ирука схватился за голову. — Вы лжёте! Это ложь! — Я никогда тебе не врал, Ирука. Ты просто этого не помнишь, — Орочимару сказал это с лёгкой улыбкой. — Когда твоё тело отдохнёт, мы наконец закончим. Скоро всё закончится. Ирука резко схватился за голову. Одна точка в голове начинала ужасно болеть. В мозгу что-то сильно резало. И остаточная боль была похожа на то, будто там сидит что-то живое. Словно внутри его черепной коробки двигались опарыши. — Он умер… он. Он… нет. Ирука тихонько взвыл. Он всё ещё чувствовал любимые холодные руки, которые пытались согреться. Ирука не мог вспомнить как, когда, но скорбь и отдаленные воспоминания из этой же камеры передавали ему ужасно реалистичные чувства. — Нет… Ирука повторял это до хрипоты. И когда он снова услышал своё имя, то закричал так громко, что эхо пронеслось по трубам. Он только и мог, что завопить «оставьте меня». Умино закрылся руками, прячась ото всех. Он так хотел проснуться, но даже самый страшный кошмар, который ему снился за всю жизнь, не мог напугать его так, как эта реальность. Когда Ирука замолк, и окошко камеры закрылось, его позвали снова. За стеной. Мальчик. — Ирука, Вы в порядке? Умино молчал. Он даже не расслышал слов. Ирука сидел, смотрел на пол. Когда он думал о том, что Хайро мёртв, то всё его тело вздрагивало и начинало задыхаться в подступающей агонии, поэтому он сидел и гладил себя по руке, считая до десяти и обратно, с каждым кругом увеличивая число на один десяток. — Ирука? — неуверенно раздалось за стеной. — Он соврал, да? Это ложь. Неправда. Ну не может же это всё быть на самом деле. Нет, — Ирука повысил голос, не слыша ответа. — Почему ты молчишь?! Хайро ведь жив, верно?! Да?! Ирука ударил по стене и вновь упал в страшное чувство, от которого дрожало всё его тело. Он снова начал отсчёт. Через какое-то время Умино, вытерев слёзы, хрипло сказал, постучав по стенке: — Извини. Кто ты? — В каком смысле? — Я не… я не помню, понимаешь? — взгляд Ируки начал озадаченно метаться. — Он! Орочимару стёр её, так? Мою память. Мои воспоминания. Что я забыл?! Что ещё… — Ирука подполз к стенке вплотную, прижимаясь к ней щекой. — Я не хочу терять ещё. Если я забуду его… если забуду всех. Нет… ничего не останется. — Ирука… — Я даже не помню, где я. Голос Ируки вновь взвыл вверх. Мальчик за стенкой молчал. — Слушай, если помощь придёт, когда мне она уже будет не нужна, — он судорожно вздохнул, — присмотри за Наруто. Найди его. В Конохе. Этот дурак снова начнёт есть одну только лапшу, а его оценки… чёрт. Ирука заплакал. Он с трудом останавливал свой голос, чтобы тот не становился громче с каждым последующим вдохом, но возникший спазм в горле резал так сильно, когда он вспоминал о Наруто, что это становилось непосильной для него задачей. — Наруто?! — неуверенно раздалось за стенкой. — Узумаки Наруто?! Ирука нахмурился и приподнял голову. Голос ещё дрожал, поэтому он не мог произнести даже обычного «да», но человек за стенкой стал нетерпеливым.Мальчик вскочил с места и ударил рукой по стенке. — Это… это же Вы Уми-сан, да?! Его учитель из начальной школы?! Это Вы?! — Д-да, — Ирука вздохнул полной грудью, успокаивая дрожь в голосе. — Я-я сто раз просил себя так не называть… На пару минут голос за стенкой затих. Когда он заговорил снова, то тембр голоса сильно отличался и звучал очень взволнованно. — Он жив?! Правда жив?! Я слышал, что Мизуки его… — Что? Мизуки просто сломал ему ногу. — Ирука задумался, шмыгнул и вслух подумал. — Ты… ты тоже из Конохи. Ирука успокоил свой голос и наконец-то спросил: — Ты — Учиха Саске? — Да.

***

Ируку схватили снова через несколько дней. Он вырывался, кричал, но это никак ему не помогало, только заставляло охранников применять к нему больше силы. Ирука кусался, но его отдирали за волосы с такой силой, что он начинал вопить, хватаясь за руку, которая его тянула. Когда его потащили по коридору, он впервые увидел Саске через окно в двери; мальчик сидел на полу, в самом уголке, закрывал голову руками, скрывал лицо в изгибе локтей и впивался тощими пальцами в свои тёмные волосы, отчаянный крик пугал его до дрожи. Ируку протащили дальше, и в зале он услышал кучу детских голосов, которые отчётливо звали его по имени. Маленькая светлая девочка схватилась сквозь прутья за одежду Ируки и не отпускала, так отчаянно пыталась оттянуть его к себе, но её сил явно не хватало. Умино вырвал руку из крепкой хватки одного из охранников и вцепился в стальной прутик её камеры. — Отпусти… — подавляя слёзы просил Ирука, но девочка протестующе замахала головой, ревя ещё громче. — Пожалуйста. — Вы обещали! Ирука! Ирука! Умино не знал, что ответить. Он смотрел на её искренний плач и понимал, что она одна из тех воспоминаний, которых с ним больше нет, при виде неё голова невыносимо гудела. В конце концов ткань выдернули из девичьих ручёнок, и Умино потащили дальше под дикий детский истеричный вопль. Саске закрывал уши, он не мог спокойно слушать этот душераздирающий плач и удаляющийся вдаль крик Умино. Сидел, покачиваясь из стороны в сторону, и чувствовал свою беспомощность. Он не мог помочь. Но монстр внутри него мог.

***

Кабуто ворвался в процедурный кабинет, громко хлопнув дверью. Во всю кричал сигнал тревоги, но Орочимару вёл себя до ужаса спокойно. К тому моменту процедура уже закончилась.Тело Ируки слабо потряхивало. Орочимару аккуратно набрал в шприц какую-то жидкость и вколол её Ируке в плечо, а затем стал заботливо вытирать образовавшуюся у рта пену, когда тело наконец успокоилось. Кабуто молча стоял возле двери, его громкий сигнал явно нервировал, но он всё равно стоял смирно, ожидая когда Орочимару повернётся в его сторону, и тогда наконец заговорил:  — Бунт. Учиха вырвался из клетки. — Он… воспользовался силой? — тон Орочимару становился более увлечённым. — Да. — Какая реакция на ток? — Поглощение. — Интересно… — Орочимару отошёл от Ируки и тут же стал собирать свои инструменты, с которыми только что работал и, вместе с пачками синей мерцающей жидкости, убрал в чемоданчик, который всё это время лежал под койкой. — Всё идёт немного раньше запланированного, но внедрение объектов пять, шестнадцать, восемнадцать и тридцать четыре в семьи будет выглядеть даже более натурально. Как наш тигрёнок? — Учиха отключил источники питания. Скорее всего выбрался. — Что ж, ладно. — Орочимару легонько похлопал ладонью по чемоданчику. — Он был неуправляем в любом случае. — А он? — Кабуто показал на Ируку. — Этот мальчик? Он ничего о нас не вспомнит, даже если захочет. Оставь, пусть заберут. Он своё отстрадал. Они второпях покинули комнату и через пару минут туда ворвался Саске. Кожа серая, белки глаз почернели, крылья за его спиной выглядели как огромные когтистые руки. Видя своё отражение в зеркале, он разворачивался с отвращением на лице. Ирука лежал без сознания. — Ирука! — кричал Саске, тормоша Умино за плечи, но тот никак не реагировал, даже после шлепков по щекам. Никакой реакции, однако грудь вздымалась. Жив. Саске вытер рукой красное заплаканное лицо Ируки и на тяжёлом выдохе произнёс: — Простите. Саске, грузно вздохнув, закинул Ируку себе на плечо и слегка удивился тому, как легко было тащить на себе тело взрослого человека. Он побежал к палубе. Все коридоры мигали красным светом, но сигнал тревоги уже отключили. Сил в этой форме было больше, но своих лимитов Саске совсем не знал и в любой момент боялся устать. За то время, что он тащил Умино на палубу, все уже успели эвакуироваться и шлюпок не осталось. Вдалеке кто-то плыл зацепившись за деревянную бочку. Саске пришлось расправить ненавистные ему крылья. Сначала он пролетел один вдоль палубы, он понимал, как управлять новыми для него частями тела на интуитивном уровне, однако не мог держать одну и ту же высоту постоянно, его крылья были хоть и легче, чем казались на вид, но подходили больше для планирования сверху, чем для полёта; для поддержания высоты требовалась уйма сил. Саске опустил взгляд на лежащего без сознания Ируку и тяжело вздохнул; у него просто не было другого выхода. Он обхватил его руками со спины, фиксируя свои руки в замке у его груди и, находясь на твёрдой земле, стал подниматься вверх. Взмыв на три метра над палубой, он, не без страха, полетел в сторону маячивших вдалеке шлюпок. Их было много, и все они плыли в разном направлении, Саске же придерживался самой близкой к ним. Они летели долго. Не час, и не два, для самого Учихи это была вечность. Он боялся в любую секунду упасть в море совсем без сил. Он бы и сдался, но не мог так поступить, зная, что от него зависит ещё и чужая жизнь, только это и давало ему силы. И, возможно, ток, который он поглотил на судне, вырабатывался как энергия, вперемешку со зверской долей адреналина, этот вариант он не отметал. Когда земля замаячила на горизонте, Саске всё же не смог больше держать высоту и стал медленно снижаться. Он держался ещё немного, но когда Ирука уже наполовину погряз в воде, Учиха больше не смог найти в себе сил, и они полностью погрузились в воду. Саске очнулся уже на берегу. Он не мог встать, поэтому полз вдоль пляжа и собирал по крупицам силы, чтобы выкрикнуть почти невнятное: «Ирука!». Предположительно на этот звук и отреагировал какой-то парень, который бродил по пляжу с металлоискателем. На вопросы: «Как ты?», «Как здесь оказался?» Саске отвечал одинаково. Где Ирука?

Сейчас

Когда Наруто услышал оповещение, он без промедления схватил Саске за руку и потащил в сторону имения Учиха. Улицы быстро пустели, народ, за исключением особо впечатлительных, действовал разумно, как на учениях. На фоне общественного спокойствия действия Наруто выглядели и вовсе глупо, но Саске смотрел на него с лёгкой улыбкой, надеясь, что однажды страх Узумаки потерять всех близких поутихнет, хоть для этого и придётся потрудиться. В целом Учиха и не придавал шуму особого значения, пока не услышал, как где-то сзади повалилось дерево, из-за чего Узумаки только ускорился. Саске оглянулся и увидел бегущего в другую от них сторону огромного белого тигра. Учиха замер, вызывая у Наруто недоумение, из-за чего тот тоже оглянулся и от удивления встал на месте. — На его плече… Саске встретился с испуганным взглядом Ируки, который при виде мальчиков закачал головой, таким образом умоляя даже не думать о том, чтобы следовать за ним. Учиха неуверенно повернулся к Наруто и увидел нехарактерный для кого-то вроде Узумаки взгляд, животный, скорее даже бешеный. — Пойдём за ними, но незаметно, — сразу же предложил Саске. — Нет, я пойду один. Саске возмущенно нахмурился и вырвал руку из его крепкой хватки. Он побежал вслед за тигром, оставляя Наруто позади и это привело того в чувство. — Постой, там опасно. — Наруто ринулся за Саске, стараясь снова ухватиться за него. — Кто бы мог подумать?! — Учиха не давался, явно оскорблённый. — Если тебя снова… — Ты ведь будешь рядом, так? У тебя гораздо больше шансов меня защитить, если я буду маячить у тебя перед глазами. Думай об этом хотя бы так! Наруто замолчал, обдумывая только что услышанное. — Прости. Саске только кивнул на это головой и ускорился. Они бежали за белым тигром, прячась на каждом повороте, чтобы он их не заметил, но в заброшенном районе они потеряли его из виду. Мальчики оказались на окраине города, где жило очень мало народа, в основном те, кто совсем без денег, или чьи родственники были обвинены в измене; тяжело было жить в центре, когда все начинают косо смотреть в твою сторону. Они разделились, заглядывали во все окна, пока Саске наконец не приложил палец к губам, показывая на старый склад. — Знаешь кому позвонить? — Учиха оглядывался по сторонам и увидел в паре метрах от склада электрические провода. — У нас нет времени ждать помощи. — Да, но мы должны сказать старшим, где нужно искать.

***

— Ничего не помнишь? Совсем? — Мизуки ходил вокруг валяющегося на грязной земле Ируки. — Даже как хотел меня застрелить? После этой фразы он резко подошёл к Умино ближе, принюхиваясь. Ирука почувствовал противную влагу от его дыхания на своей коже. Тигр же, медленно отодвинулся, облизываясь. — Г-говорю тебе… — А может это и к лучшему. Учитывая, сколько ты всего натворил… страшно представить. — Врёшь. — Если бы. Бросить всё ради Орочимару… ладно я, я далеко не хороший человек, но ты. Ты-то не такой, — Мизуки тяжело вздохнул. — Несмотря на то, сколько боли мы причинили друг другу, ты мне всё ещё дорог. Тяжело это признавать, конечно. Но увы. — Ради кого? — Ты не… — Мизуки странно зарычал, что больше было похоже на смех. — Последнее, что ты помнишь. С какого момента пробел? — День когда Наруто тебя отмудохал своим скейтом! Морда его выглядела неприлично довольной, не будь его глаза окутаны белой дымкой, он бы выглядел как игривая большая кошка. — Вот скажи я тебе, что я уже однажды умирал, ты ведь не поверишь. Хотя, почему нет, разве это странно? Это не страннее того, что я ебучий тигр! Можешь поверить в это?! Я не слышу, Ирука! Помнишь, как я подох? Из-за тебя кстати! Мизуки схватил его за волосы и задев когтем ткань рубашки, опустил её чуть ниже, тыча лапой в шрам на его спине. — Давай, шевели извилинами, у нас не так много времени. Когда за тобой придут, я сверну тебе шею, так что вспоминай. — Если бы это было так просто! Думаешь, я раньше не подумал о том, чтобы напрячься и вспомнить? Больно ты умный, я смотрю. — Эй-эй, ты далеко не в том положении… Ирука плюнул в него. Очень быстро игривое настроение Мизуки переросло в злость. Он отпустил его волосы, из-за чего Умино упал на пол. И как только тело стукнулось о пыльную землю, лапа тигра стала сильно надавливать на вывихнутое плечо, отчего Ирука взвизгнул от боли, и тогда раздались приближающиеся шаги. Мизуки замолчал. Он громко вдыхал воздух, порыкивая от удовольствия. — Какой знакомый запах… Тяжело было сказать по его морде, но он словно зверски скалился в улыбке. Из тени выглянула знакомая патлатая физиономия. Наруто выглядел непривычно злым, что прибавляло его внешности пару лет. За ним, не менее хмуро, выглядывал Саске. Умино же смотрел на появившихся мальчиков с осуждением. Меньше всего он хотел смотреть, как из-за него пострадают дети. Мизуки откинул Ируку, но тот вцепился в его ногу мёртвой хваткой. — Не трогай их! — Это не должно тебя касаться, милый. Мизуки со всей силы вдавил Ируку в пол, отчего тот ударился головой, замолкая, но не собираясь сдаваться. — Сенсей! Наруто сорвался, летя на Мизуки с кулаками, видя, как Ирука всё ещё отчаянно полз к тигру, пытаясь вцепиться за ногу, чтобы задержать его. Но Мизуки окончательно лягнул его ногой, после чего Умино больше не шевелился. — И что ты сделаешь? — Мизуки замахнулся, желая лапой со всей силой ударить Наруто по голове. — Защищу. И на этот раз… — Наруто увернулся, ударяя его в солнечное сплетение, — …уж точно. Наруто вёл довольно активную атаку, не стоя на одной точке, быстро перебегал с места на место. Вперёд. Вбок. Массивный тигр не успевал за его движениями, а севшее зрение подводило его, несмотря на обострившиеся нюх и слух; он не умел ими правильно пользоваться. Для мальчишки он бил сильно, даже взрослый агент АНБУ не приносил Мизуки столько неприятностей. Запах Наруто изменился с их прошлой встречи, и Мизуки предположил, что это уже не человек, а такой же монстр, как он и Саске. Но несмотря на сильные атаки, все действия Наруто выглядели бесполезными. Все удары заживали за поразительное время, тогда как Наруто уже потихоньку уставал. — Саске! — Что, просто выбить из него всю дурь это плохой план, да? — укоризненно уязвил Учиха. — Да! Прости! Давай по-твоему. Саске громко фыркнул и выбежал из дома. Снаружи стали раздаваться странные шумы, словно весь дом обволокли кричащие птицы. Это был громкий электрический треск, который приближался к ним всё ближе. Сверху что-то похожее на огромную птицу проломило ветхую крышу. — Закрой глаза! — закричал монстр, и голос этот явно принадлежал Саске. Он как будто держал в руке молнию, кричащую как тысячи птиц. Саске схватился за Мизуки свободной рукой и ударил в грудь электрическим зарядом, отчего тот взревел. Его огромное тело иссохло за считанные секунды. Саске отпустил его и принял свой человеческий облик. Наруто, не слыша больше шума, открыл глаза. Он видел лежащего на полу старика и стоящего над ним Саске. Узумаки странно смотрел на них обоих, и Саске понимал, что, вопреки договору с Хокаге, некоторые вещи ему объяснить придётся. Саске отвернулся первым и наконец подбежал к валяющемуся на земле Ируке. Его очень беспокоило то, что сенсей за всё это время так больше и не двинулся. Лицо Умино покрылось собственной кровью, но он всё ещё дышал. Когда Саске коснулся его, тело Ируки вздрогнуло. Учиха испуганно одёрнул руку. Сердце в тревоге замерло. Он боялся, что мог ударить сенсея остаточным током неизвестной ему силы. Успокоило только то, что грудь Умино все еще медленно вздымалась. Наруто возвысился над трясущимся стариком, которым теперь являлся Мизуки. Глаза Узумаки налились кровью, настолько сильно в нём бушевала ненависть, и он со всей силы ударил ногой Мизуки по голове. Потом ударил ещё. И ещё. Его тошнило от хлюпающего звука под его подошвой, но он не мог остановиться, боясь, что этого мало и тигр вернётся снова. — Когда же… Удар. — …ты… Снова удар. — …наконец-то сдохнешь?! Завопил во всю глотку Наруто и остановился, только когда его вырвало. Саске подбежал к нему, хотел коснуться, но вовремя помедлил. — Теперь то он умер. — Саске смотрел на тело, головы там уже не было, только одно большое кровавое пятно. — Окончательно. — Сенсей… — У него, наверное, сотрясение. Выйди на улицу, встреть тех, кому ты звонил. Я побуду с ним. — Нет, я… — Наруто, пожалуйста. Наруто молча, еле ковыляя, ушёл. И тогда Саске, наконец оставшись один, смог снять напускное спокойствие. Он упал на колени перед Ирукой, слёзно моля, чтобы всё обошлось, иначе этот груз с его плеч никогда не спадёт. Саске согнулся всем телом, закрывая лицо дрожащими руками. Ему не хватало воздуха. Он хотел дотронуться до него, проверить температуру, но боялся сделать хуже. Первым на место прибыл Джирайя. Увидев испачканную в крови ногу Наруто, мужчина резко изменился в лице. Он бегло заглянул внутрь, увидел воочию, что тот сотворил, и молча прижал дрожащего молчаливого Наруто к себе. — Скорую-то вызвали? Наруто в его руках вздрогнул, что-то бубня и паникуя. — Я позвоню. Успокойся. Только Джирайя достал телефон, как мимо него молнией пробежал Какаши, забегая внутрь дома. Он забыл все рамки приличия, которым всегда следовал. Его в АНБУ будто никогда и не было. Он навис над плачущим Саске, который согнулся, прижимая замок из рук ко лбу. — Что случилось?! — Он… он ударился головой, н-но… — Но? — холодно, но довольно нетерпеливо спрашивал Какаши. — К-кажется я ударил его током! — Саске нисходил на плач. — Простите меня! Я не… я не.! Какаши сел рядом с ним на землю, осматривая Ируку. Температура не поднялась. Дышал чётко. Пульс чуть меньше нормы. — Успокойся. — Какаши провёл рукой по его тёмной макушке, однако это действие было таким же сухим и холодным, как его голос. — Но советую не пользоваться своей силой, пока не узнаешь её лимиты, иначе в следующий раз я убью тебя. Вон отсюда. Саске вздрогнул, но смотрел на Какаши не то, что со страхом, а как дикий зверь в клетке. Он встал с места, касаясь предплечья Хатаке. Когда тот никак не отреагировал, Саске, спокойно выдохнув, пошёл прочь, иногда опасливо оборачиваясь. Оставшись наедине, Какаши взял Умино за руку. Ирука устало открыл глаза, но голова так сильно болела, что он закрыл их обратно. Он даже не понимал, кто рядом с ним и что происходит. Но этого хватило, чтобы Какаши облегчённо выдохнул.