Магниты

Нарочинской казалось, что эта неделя никогда не закончится. Сначала им на скорой привезли полуживого Салама. Без сознания и с такой кучей повреждений, что собирать его пришлось вчетвером: Марине, Олегу, Сергею и Ивану Николаевичу. Лазарева в операционную не пустили, потому что он, переживая за друга, был в полном неадеквате. Потом Хромов вовремя заподозрил тампонаду сердца. Если бы не он, то все усилия оказались бы напрасными. Но обошлось. Потом Марина и Олег увидели, как Костя орет на ревущую Юлю — девушку Салама. Из его эмоциональных объяснений стало понятно, что Гафурова избил брат Юли вместе с дружками. Из национальных соображений. Девушка отказывалась в это верить, а Лазарев вызвал полицию и сообщил о нападавших. Потом Салам пришел в себя и на опознании сообщил, что Савву — брата Юли, видит впервые. На законные возмущения коллег Гафуров не отреагировал приблизительно никак, а Марине пришлось выталкивать Брагина с Лазаревым из палаты. Юля ушла, а на следующий день вернулась. Олег и Марина услышали шум и вышли из ординаторской. — Да не пущу я тебя к нему! — злился Костя. — Это из-за тебя и твоего братца Салам чуть не умер, откуда я знаю, что ты задумала! — Что случилось? — поинтересовалась Нарочинская. Юля посмотрела на нее отчаянным взглядом: — Я из дома ушла. — Зашибись, — Лазарев демонстративно всплеснул руками. — И теперь это проблема Салама, да? — Костя, уймись, — серьезно посоветовал Брагин и кивнул девушке. — Продолжай. Юля всхлипнула: — Я поговорила с ними, думала, может хоть что-то человеческое в головах осталось. Но они ведут себя как фашисты. Я не хочу жить в такой семье. — Не живи, раз не хочешь, — Лазарев никак не мог простить девушке проблемы друга. — Салам здесь при чем? Он в общаге живет, если что, — язвительно напомнил он. — Да нравится он мне очень, — жалобно сказала Юля. — На общагу мне без разницы. У меня тоже теперь жилья нет. Она была похожа на ребенка. И, кажется, действительно была влюблена в Салама. А он, как никто, заслужил счастья. — Ты понимаешь, что у тебя могут быть проблемы? — осторожно уточнила Нарочинская. Юля пожала плечами: — Да они у меня и так есть. А Салам хороший. Марина кивнула, принимая объяснение: — Иди в палату, — она кинула на готового возмутиться Лазарева острый взгляд. — Я сейчас подойду. Когда Юля ушла, Костя вновь взбунтовался: — Вы зачем ее туда пустили? Это же из-за нее все проблемы! — Сын за отца не отвечает. Сестра за брата тоже, — спокойно возразил Олег, полностью поддерживая решение Нарочинской. — Да она попросила Салама не писать заявление на этого!.. — задохнулся воздухом Лазарев. — А сейчас одумалась и все равно выбрала Саламчика, а не своих ублюдских родичей. Может и хорошо все будет. Марина оптимизма Брагина не разделяла: — Не будет. Семья от нее так просто не отстанет. Олег вскинул брови: — И что ж теперь, не любить, что ли? Главное, что она сейчас правильный выбор сделала. Ты бы разве не так поступила? У Кости от удивления вытянулось лицо, но Нарочинская не обратила на это внимания: — Мне повезло с семьей, Брагин. Понятия не имею, какой бы я выросла, если бы у меня были такие родственники.

***

Еще через сутки, когда Марина была в ночную, а Олег должен был видеть двадцать седьмой сон, Брагин нарисовался на пороге Склифа. Избитый со всех сторон и с еще более побитой Юлей на руках. Кто ж знал, что девушка переехала к подруге, которая жила недалеко от Олега, а Брагину именно сегодня приспичит пойти в магазинах за сигаретами. Он вообще-то бросил, сам пообещал, его никто за язык не тянул. Переживать Нарочинской было некогда — мужчина, хоть и держался на своих двоих, выглядел так себе, а девушка и вовсе была в критическом состоянии. Но успела прошептать разбитыми губами: — Это друзья Саввы. Вызовите полицию, я все напишу. Саламу скажите.

***

Когда Марина вышла из операционной, то сразу услышала зычный голос Дубровской. Оказалось, пока Нарочинская вместе с коллегами из нейрохирургии чинила Юлю, Брагин отказался от осмотра у Лазарева. Сообщил, что он сам себе врач, чувствует себя прекрасно, а Костя ему ну ничем не поможет. И все это время Нина с Лазаревым пытались убедить Олега или получить необходимую помощь, или свалить домой, чтобы не портить статистику. — Марин, ну хоть ты помоги! — воззвала регистратор. Нарочинская посмотрела на Брагина уничижительным взглядом и, пытаясь не показывать страх за этого человека, обложила его изысканным трехэтажным матом, суть которого сводилась к «делай что хочешь, к тебе на могилку никто ходить не будет». О том, что тем самым сдает себя с потрохами, нейрохирург не думала. Подобного от Марины Владимировны, воспитанной в лучших традициях английских лордов, не ожидал никто. Нина, умеющая общаться с разным контингентом, уважительно присвистнула, Лазарев завис в пространстве с полуоткрытым ртом, а Олег уменьшился в габаритах. — Я бы сейчас на твоем месте ее послушалась, — заметила Дубровская, провожая Нарочинскую глазами. — А я бы не только сейчас, — не подумав, брякнул Костик, за что схлопотал от Олега Михайловича крайне многообещающий взгляд. Только после этого Брагин соизволил согласиться на осмотр. К счастью, все повреждения оказались ушибами, синяками и царапинами. Но их было так много, что Олега все равно отправили на больничный. Что, впрочем, не помешало мужчине закрыть его через два дня. Не без помощи Куликова, конечно же.

***

— И что ты здесь делаешь? — скорее для проформы спросила Марина, увидев Олега в ординаторской. Гадское настроение за мгновение превратилось в смертельно опасное для окружающих. Он сверкнул ямочками на щеках: — Не поверите, Марина Владимировна, работаю. Приехали. Нарочинская вообще-то должна была отдыхать сегодня, но Павлова попросила выйти, потому что работать некому. И ради чего согласилась, спрашивается? Наблюдать за зомби-Брагиным, еще и подстраховывать, если ему поплохеет? Марина подперла поясницу руками: — С ума сошел? Ты двигаться нормально не можешь, — это было правдой, Брагину даже обниматься было неприятно, впервые в жизни. Они установили это опытным путем. — Все в порядке, не преувеличивай, — по-прежнему улыбался он. — На мне как на собаке все заживает. А рук не хватает. «Убила бы». — Мозга тебе не хватает, — Нарочинская могла бы многое еще сказать, но тут к ним заглянула Рита, которая сообщила, что везут двух тяжелых.