Дерзость тут неуместна

      Прошло около недели. Моя рана заживает быстро, Блаус становится лучше, хотя она не удовлетворена таким медленным результатом. Ей хотелось поскорее уже начать снова ходить.       В очередное утро мы замечаем, что все вокруг какие-то взвинченные. Как-то непривычно шумно для больницы, то и дело что-то обсуждают. Мы с Сашей наблюдаем из окна, как и прохожие бурно судачат, но о чем идет речь понять не удается.       Чуть позже к нам забегают Конни с Николо. — Эм, ты так и будешь, — почесывая затылок, разведчик пытается подобрать верное словцо, но не выходит. — Я вообще-то серьезные новости принес.       Я не делаю ничего необычного, просто отжимаюсь от пола. — Неужели за пару дней так быстро оклемалась? — я ненадолго останавливаюсь, смотрю снизу вверх.       Если бы я ждала, когда станет лучше, то пролежала бы овощем еще неделю. Если не буду поддерживать форму, в дальнейшем будет хуже. После каждого превращения в титана мне требуется отдых, который обычно не выходит за пределы одного дня. Последняя трансформация была дольше, чем предшествующие, поэтому времени на восстановление необходимо больше обычного. Учитывая критическую ситуацию, так расщедриться я не могу.       Поднимаюсь на ноги, не желая смущать Конни, иначе так и будет медлить. — Дети, которые пробрались на дирижабль, сбежали из камеры.       Такая весть должна бы подкосить, но другого я и не ожидала. Стала бы Габи, сложа руки, ожидать, когда ее спасут. Радует хоть немного то, что Фалько пошел следом. Он в их компании отвечает за голос разума, хотя и не всегда поспевает отдернуть девчонку от поспешных решений. — Убийцы на свободе, как же так вышло, — скрипя зубами, из стороны в сторону маячит Николо. — Они дети, — позволяю напомнить я.       Светловолосый останавливается и злобно смотрит: — Дети, которые выстрелили в твою подругу! — Николо, — осаждает Саша.       У них были на то причины, мы вообще-то на их дом напали. Конечно, я не собираюсь вслух оправдывать поступки Габи, но ее желание отомстить мне понятно. К тому же она не знает всей правды. За всё то время, что я пробыла в Марлии, она так и не смирилась, что среди них есть островной демон. — И все же как ты можешь так говорить? — Николо, я думаю, тебе стоит уйти, — звучит строго.       Парень смиряет Сашу долгим взглядом и выходит прочь из комнаты, напоследок хлопая дверью. Марлиец беспокоится об элдийке, подумать только, это происходит у нас на острове. — Вы отправили кого-то на поиски? — потирая переносицу, обращаюсь я к Конни. — Положение дел неустойчиво. Новобранцы распространили слухи о несправедливом заключении Эрена под стражу, и сейчас народ негодует, — фыркает Спрингер. — Сегодня Ханджи вызывает их на допрос, а военная полиция озабочена возможными дебошами. Думаю, на их поиски попросту нет свободных людей.       Ясно. Подфартило им умыкнуть в начале раздора. Я могла сказать, что они не опасны, но солгала бы. Габи после пережитого на площади вряд ли попробует отсидеться где-то, дожидаясь прихода марлийской армии. Остается надеяться, что Фалько вразумит ее, и они просто затеряются где-то, пока всё не уляжется. Хотя меня пугают возможные жертвы на их пути. То, как они расправились с охранником, дает основания ожидать от них новые нападения. — Кто додумался растрепать об Эрене? — спрашивает Саша. — Кто же еще это мог быть, как не Флок, — сложив руки на груди, Конни подходит к окну. — С ним ещё парочка новеньких. Ханджи рассматривает вариант, что с этим связана и Елена. Меня послали за Вайолет, чтобы обговорить всё. — Где сейчас Эрен? — В подземной тюрьме. — Конкретнее, — две пары глаз уставились на меня с опаской. — Если хотим узнать ответы, то следует говорить напрямую с виновником. — Поверь, к нему будет большая очередь желающих спросить за случившееся, — деловито произносит парень. — Тебя к нему не пустят. Никого из разведки, даже Армина с Микасой не допускают.       Я на это лишь хищно скалюсь.

***

      Мы молча едем верхом рядом друг с другом, слушая ритм бьющихся о землю копыт. Дорога запружена толпой: молодыми людьми, слегка возбужденные вином, что громко смеются и обмениваются вольными шутками, и теми, кто активно о чем-то дискутирует, но за криками первых они остаются не услышанными. — Это самая глупая отмазка, которая только может быть, — произносит первым Конни, когда мы минуем ворота Марии.       Я разглядываю прохожих, пытаясь уловить намек на мятеж, но в округе относительно спокойно. Что-то подсказывает, что будет так недолго. — Мне Жан голову открутит!       Тяжело вздыхаю, озираясь на него. — Боишься его больше Ханджи? — Он церемониться не станет.       Честно, не отказалась бы взглянуть на это. — Тогда буду благодарна, если отвлечёшь их, пока я беседую с Эреном, — Спрингер только нервно сглатывает, видимо, уже представляя, что его ждет. Надо его приободрить. — Я сделаю все быстро и примчусь в штаб.       Конни, смиряясь, указывает мне направление к зданию, под которым держат Йегера. По тем данным, что он мне сообщил, гауптвахта хорошо охраняется военной полицией. Для меня одно их упоминание уже делает работу в разы проще. Однако не стоит забывать, что служащие в лейб-гвардии — это лучшие выпускники кадетского корпуса. Уповаю на их туповатость и леность, и всё же… Если нападут, отпор я дать смогу. Главное — добраться до Эрена, а дальше буду действовать по ситуации. Марлийские операции, на которые меня отправляли с воинами, закалили выдержку и приучили сражаться, даже когда ноги подкашиваются, а в глазах рябит. Не взирая на боль, благодаря им я теперь превосхожу многих лучших солдат.       Здание похоже на то же, что и в Ребелио. Ограждено по всему периметру, как и обычно парочка караульных на входе и шестеро сменяющихся на верхних переходах. Пройти тайком не выйдет, поэтому пойдем по протоптанной дороге хитрости. Зачем же еще в будний день нужно прийти в строго охраняемые тюремные камеры? — Я к Хитч Дрейс. У меня для нее протокол от главнокомандующего. Велено передать из рук в руки.       Конни предупредил, что среди солдат есть моя старая знакомая, что очень кстати. Вот так, с больничной папкой и серьезным лицом меня впустили внутрь, хотя форма курсанта, которую раздобыл Конни, несколько смутила сторожевых. Но тут удачно вписался аргумент, услышанный ранее: — Сами понимаете, в городе неспокойно, старшие заняты и даже документы отнести некому.       Отсылая благодарности Пик, у которой я научилась убеждать любого во лжи, я чуть ли не в припрыжку вхожу в гауптвахту. Оставалось отыскать лестницу, ведущую на нижний этаж. С этим будет проблематичнее. В случае, если меня уличат, то пострадает разведка, которая несет ответственность за имеющихся шифтеров. Но, с другой стороны, если мне удастся что-то узнать у Эрена, то это оправдает риски.       В коридоре немноголюдно, поэтому определить по количеству охраны, где находится вход в подвал, не получится. Обойти первый этаж и надеяться чудом наткнуться на проход — глупо. Стоять на месте тоже нельзя, а свободно прогуливаться по территории кадету не дадут. Придётся кому-то из этих ребят пожертвовать собой и отдохнуть пару часов где-нибудь в кабинете. — Подскажите пожалуйста, где выдают форму?       Я застаю рослого парня в очках в пустом коридоре и, пока никого нет, нужно пользоваться моментом. — Ты еще кт…       Закончить ему мешает мой четкий удар в кадык, а затем двойной удар коленом в голову, чтобы наверняка. Обмякшее тело волочу под лестницу, попутно оглядываясь по сторонам и улавливая приближающиеся шаги.       Пока всё тихо, я без проблем стягиваю зеленый китель с нашивкой и забираю очки парня. Теперь нужно полагаться на харизму и убедительность. Не хочется ломать хрупкий мост дружбы с полицией, но, в случае чего, верхушка в определенный раз поймет, что их служащие те ещё дятлы.       Взяв на себя роль майора, я пошла грозным шагом в другое крыло, где меня еще не видели, готовая требовать незамедлительного свидания с главным заключенным этой тюрьмы. Ключевой фразой должно стать упоминание имени Найла Дока, который собственно и распорядился, чтобы я пришла сюда.       Благо сомневаться в своем лидере они не смеют, и от моего угрожающего тона даже карточку с документами не спрашивают. Так, некая Мария Андерсон, посланная для допроса из главного штаба, незамедлительно направляется в помещение камер. Опять же, пригодился совет Магата, который сказал, что можно пройти почти куда угодно, назвав самые распространенные имя и фамилию. Мог бы старик помыслить, что я так наловчилась и буду применять его методику против своих же? Думаю, этого он и добивался, поэтому может гордиться собой.       Уже спускаясь по лестнице, я чувствую, как стягивает живот от нервов. Тот Эрен, которого я видела на площади, был жестоким чудовищем, крушащим всё на своем пути. Даже когда одержал вверх, он не остановился, намереваясь добить Райнера. Могу ли я рассчитывать, что сейчас он проявит дружелюбие?       Когда провожатый закрыл за мной дверь, я часто моргаю привыкая к темноте. Пара факелов жалко освещают темные каменистые стены. Пробирает до самых кончиков ног от воспоминаний о подземелье Марлии. Хочется развернуться и поскорее уйти, но без ответов нельзя. Собрав волю в кулак, я направляюсь к камерам, выискивая впотьмах источник наших бед.       Стук каблука сапог отдается эхом по всему помещению. Слышится скрип, и я останавливаюсь у камеры, где за решеткой на кровати сидит темный мужской силуэт. Он смотрит точно перед собой. — Пришла, — сухо констатирует Эрен. — А ты ждал?       Атмосфера становится давящей, хотя мы обмолвились лишь парой слов. Воздух ощущается ядовитым, иначе не понимаю, почему резко становится тяжело вдохнуть.       Он не отвечает, и тогда я беру ведущую роль. — Что ж, думаю, знаешь, зачем я тут. Поделишься мыслями, чем ты руководствовался, когда решил устроить налет на Ребелио? Смерть и окровавленная память выживших, вот что ты оставил после себя. Я хочу знать, для чего это всё было. — Стоит спросить тебя, чего ты ожидала, зная, что мы планируем. — Я полагалась, что у вас есть продуманный план, и ты не станешь убивать послов со всего мира, обрекая остров на новую ненависть. Нашей целью была Марлия, а в итоге пострадали невинные элдийцы в концлагере и легаты других стран. Для чего нужно было устраивать бойню на площади?       В сознании кружат лица: светлые, запачканные кровью, белые, как мел, и заплаканные. В них разочарование, ярость, растерянность, жалость и желание убить. Ум отказывается понять и объяснить то, что в основе своей безумно. Люди, собравшись в одно место и стараясь придать правильность своим действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны, — что же это такое, если не сумасшествие? А могло ли быть по-другому? Наверняка могло, но уже поздно. Я снова отдала выбор в чужие руки, и вот последствия — Энни погребена под завалами, Удо умер в лазарете, Зофи насмерть раздавлена булыжником, Саша получила серьезное ранение и еще тысячи пострадавших и умерших. Я могла предотвратить, но предпочла понадеяться, что другим будет виднее. Ошиблась. Снова.       Он промолчал, по-прежнему смотря в пустоту. — Твое появление стало официальным объявлением войны. Теперь все понимают, о какой угрозе шла речь. Ты сделал всё то, чего добивались Марлия — явил свету нашу демоническую суть. Вся военная мощь будет нацелена на наш остров, и это только вопрос времени, когда придут по наши души. — Ты прожила столько лет там, но так и не уяснила. — О чем ты говоришь? — он никак не реагирует, заставляя кровь в жилах вскипать от злости. Будто речь идет о несущественном происшествии, а не истреблении всего острова. — Отвечай! — вскрикиваю я, цеплясь за решетку. — Думаешь, я останусь в стороне, но как бы не так! — Да что ты можешь? — наконец он оживляется, поднимаясь с матраса. — Я — Координата! — Координата, да! — громко повторяет он, становясь напротив. — Слабая и никчемная! Та, что трусливо все эти годы подчинялась другим! Вся твоя уверенность и сила — лишь фальшь, на самом деле ты не способна никого защитить.       Его слова придавливают меня камнем. Ты виновата! Ты! Вайолет! Снова эти слова. Гомон старого голоса снова эхом раздается в ушах, заставляя меня прикрыть их. Нет, это всё в прошлом, я не такая. Спаси их! Спаси! — Сколько уже погибло по твоей вине?!

Спаси их! Спаси! Умри за них! Спаси их! Умри! Умри! Враг для всех вокруг! Твоя вина. Спаси человечество от титанов!

— Замолчите! — взываю я к шумящим голосам в голове.       Все проносится перед глазами, вся жизнь. Громкие выкрики с приказом отдать сердца, образ отца, мертвые животные в ловушках, детские оклики с моим именем. Что им всем надо? Почему они зовут меня? Голова сейчас взорвется от их воплей.       Становится тяжело дышать и мерещится, будто стены вокруг двигаются, становясь всё ближе. Нужно уходить.       На ватных ногах я приваливаюсь к стене и часто вдыхая, волочусь к выходу, пока озлобленные зеленые глаза провожают меня.