Леви и Кенни против зла

Разношерстная компания третьекурсников у Эрвина Смита собралась, да такая, что волком вой и в лес сломя голову убегай. Порко Галлиард, которому было абсолютно пофиг на все, ведь обещали хорошую оценку с рекомендацией, если он присоединится к раскопкам. Бертольд Гувер, который то и дело вздыхал и ныл всем о том, что его бывшая девушка начала встречаться с другим, попутно не забывая меланхолично поглядывать в окно. Про Марко Бодта Эрвин ничего не мог сказать, но его рвение помочь Смиту одновременно радовало и обнадеживало: Марко состоял в одной группе с Бертольдом и они были единственными из потока, умудрившимися пропустить важные предметы, и поэтому хотели положительную оценку. Вся надежда была на Кольта Грайса, решившего, что было бы интересно узнать про затерянное индейское поселение, скрывшееся в предгорьях Аппалачи. Про Зика Йегера Эрвин ничего говорить не хотел и до сих пор не мог понять, зачем тот увязался за ним, да еще и предложил микроавтобус для поездки. Их ничего не связывало, кроме пары вечеров, которые вспоминать было стыдно, и должности, которая досталась одному, но которую потерял другой. Выбрали лучшего, а не способного. Эрвин Смит устроился на полную ставку, тем самым установив рекорд в звании «самый молодой преподаватель», а Зика так и оставили на должности адъюнкт-профессора, объяснив тем, что Йегер до сих пор не защитил диссертацию, и ужасным образом напомнили ему, что он брал долгий академ, что вовсе не по нраву совету. — Мы долго ехать будем? — спросил Порко, попутно пиная всех локтями, так как не мог словить связь. — Будут ли еще стоянки? — Должны быть, — ответил Зик. — Эрвин, посмотри на карте, когда будет следующая стоянка с заправкой. — Сейчас. — Эрвин вытащил карту и удрученно добавил: — Мы проехали ее полчаса назад. Следующих остановок больше не будет. — Вы уверены? — Порко от неожиданности перестал всех расталкивать. — У меня сейчас телефон сдохнет! — Я с тобой повербанком делиться не собираюсь, — промычал Бертольд, горестно вздохнув. — А в городе Анни только проснулась. Порко хотел было дать затрещину Бертольду, но Марко успел встрять в разговор: — Парни, не надо ссориться. Смотрите, как красиво здесь! — Он жестом показал на раскидистый буковый лес, где лучи солнца не касались земли. Сплошная тьма с рваной духотой. Зрелище, мягко говоря, не впечатляющее. Такое же, как и час назад. Правда, немногим раньше их обогнали деревенщины на пикапе, которые ругались между собой, и вот это было по-настоящему незабываемое зрелище, не то что «живописная природа Западной Вирджинии». Деревенщины их даже подрезать успели, и Порко покричал им вдогонку пару нелестных слов. — Ты дальтоник? — с наигранным интересом спросил у Бодта Галлиард. — Здесь ничего не видно, темень кругом, мы в самой глуши! — Но… — Марко, засунь свой оптимизм себе… Эрвин не дал Порко договорить и повернулся к ним, не забыв применить «доброго профессора»: — Ребята, хватит ругаться, — тихо сказал он, не забыв улыбнуться. — Галлиард, я отдам свой повербанк, когда мы приедем на место. Хорошо? — Д-д-да, — смутившись, начал заикаться Порко. — А сейчас нельзя? За Эрвином с самого начала работы в университете закрепилась печальная репутация насчет его улыбки. Если он улыбался, то ничего хорошего не жди. Как сейчас. — Нельзя. — Профессор! Кольт Грайс, до этого не участвовавший в перепалках, подал голос: — В рюкзаке в среднем кармане мой повербанк, можешь взять. А сейчас дайте поспать. — Он устроился на груде сумок и попытался уснуть. — Кольт, ты лучший, — пробормотал Порко и принялся искать повербанк Кольта. — Я отдам тебе свою банку пива. — Угу. До пункта назначения они добрались ближе к вечеру и, к удивлению, в относительном спокойствии: никто ни с кем не ругался, парни даже умудрились подремать за время поездки. Но когда пришлось выбираться из машины и устанавливать палатки, Эрвин снова столкнулся с нытьем студентов. Зик на его бессмысленные метания лишь пожимал плечами и выкуривал уже третью сигарету. Вот, что происходит, когда берешь с собой на раскопки городских мальчишек, насквозь пропитанных технологиями и не замечающих того, что у них под носом. Хотя какие раскопки, если вместо положенного месяца изучения местности, Эрвину дали два дня. За два дня здесь ничего нельзя было сделать! Только пива попить и травки покурить, чего его студенты с лихвой набрали, к тихому возмущению Смита. А если бы они действительно отправились на целый месяц раскопок… Быть может, они смогли бы узнать что-нибудь новое и не пытались как можно выше поднимать руку с телефоном в надежде, что где-то вдалеке располагалась мобильная вышка и сигнал будет четче. Студенты даже палатки не смогли разместить нормально, Эрвину и Зику пришлось им помогать. Смит мимоходом подумал, что парень с заправки оказался здесь бы вдвойне полезней, чем вся орава, вместе взятая. Эрвин на сто процентов был уверен, что тот мог бы без труда соорудить себе палатку из обычных веток, несмотря на разнообразие инструментов в их пикапе: начиная от стандартного шуруповерта и заканчивая бензопилой. А сложную двускатную палатку, купленную в туристском магазине, парень с заправки поставил бы на раз-два. Интересно, откуда у него такие увечья? Где он их получил? Эти вопросы занимали мысли Эрвина, пока на его плечи не легли тяжелые руки Йегера. — Чего один стоишь? — Зик окинул небрежным взглядом буковое дерево, у которого стоял Эрвин, и презрительно фыркнул. — Мы пить собираемся и подымить, ты с нами? — Я не думаю, что это… — Профессор, давайте с нами! — вразнобой шли голоса студентов, и Эрвин, тяжко вздохнув, согласился. Учитывая то, что за уикенд они ничего не смогут сделать, может, и правда было неплохой идеей просто расслабиться. Попить пива, немного пострадать по поводу неудавшейся поездки, а потом с новыми силами приехать в город и потребовать с университета значительной поддержки и достойной командировки, а не чахлых двух дней. Когда Эрвин приблизился к костру, ему тут же всучили банку пива и любезно предложили место. — Профессор, можете рассказать страшную историю? — попросил Марко и осторожно отпил из банки алкоголь, не забыв поморщиться. Видимо, в первый раз пил. Удивительно. — Марко, мы не в школьном лагере, — возмутился Порко и, допив пиво, вытащил из кармана косяк с травкой. — Возраст не тот. — Страшную? — переспросил Эрвин, усаживаясь на место. Он знал о страшной истории об этом месте, но решил, что произошедшее здесь не должно касаться студентов, и перевел тему: — Я знаю, что в этом предгорье жили индейские племена, которые позже разошлись по всей Америке. — Эрвин, не надо им головы индейцами забивать, давай все оставим на завтра, хорошо? — Зик подмигнул ему. — А насчет страшной истории… Зик многозначительно замолчал, когда зашуршала листва от ветра. Похоже, он считал, что еще как должно касаться. — Что за страшилка? — будничным тоном спросил Кольт и открыл банку пива. Послышался неловкий смешок Йегера и таинственное: — Слышали о резне в горах Аппалачи? Именно здесь, — Зик обвел местность пальцем, — ровно двадцать восемь лет назад такую же группу отдыхающих, как мы с вами, убили жестоким образом. Языки пламени громко стрекотали в костре на пару с печальным завыванием ветра. — Одной, — Зик кинул взгляд на Порко, — раскроили череп. Говорят, если начать копать, то можно найти ее заколки. Галлиард усмехнулся и закурил. — Другому, — Зик посмотрел на ночное небо и затем уставился на Кольта, — вспороли живот, а затем всего разрубили на куски, но это случилось гораздо позже, сначала нужно было догнать остальных. Кольт, до этого молчавший, решил подать голос: — А сколько людей в группе было? — Пять. Двум перерезали горла. — Зик, ухмыляясь, медленно провел пальцем по шее, отчего Марко с Бертольдом чуть не выплюнули пиво. — В этой бойне выжила только одна, она все и рассказала. — Да быть не может, — не поверил Порко и, затянувшись косяком, передал его Фалько. — Я читал старые сводки, резня была не здесь, а намного дальше от города. — Ты поверил газетам? — с наигранным удивлением спросил Зик и, сняв с себя рубашку, остался в легкой майке. — Не верь всему, что там видишь. Ведь пишут обычно то, что выгодно. Да и вообще, все же в курсе, что историю пишут победители, и кому, как не новому профессору истории, знать об этом? Йегер, усмехнувшись, посмотрел на Смита. В отблесках пламени он выглядел жутко, и сверкающие блики в стеклах очков только усиливали этот эффект. Эрвин догадался, что Зик попытался его задеть: похоже, до сих пор был в обиде за то, что должность профессора истории досталась не ему. — Верно, — согласился он и уверенно парировал: — Но ты, Зик, забыл про вторую часть фразы: историю пишут победители, поэтому в ней не упоминают побежденных. После его слов наступило молчание, ребята смотрели на них и не понимали, что сейчас будет, но последовал тяжелый вздох Зика: — Ты прав. Тут вступил в беседу Марко, отчаянно пытаясь разрядить обстановку: — Кто хочет купаться? Душно здесь, не находите? — Он снял с себя свитер и, чуть не упав на землю, пьяно захихикал. — Тут поблизости озеро есть, я видел. Ребята, удивленные резкой сменой разговора, неопределенно кивнули, и только Бертольд отказался купаться под предлогом того, что хочет словить хоть одну палку сети и позвонить бывшей. Эрвин тоже хотел отказаться, но то ли духота вперемешку с алкоголем на него повлияли, то ли просто появилось желание освежиться, и он принял предложение. Студенты, за исключением Гувера, побежали к автобусу, на ходу раздеваясь, а Эрвин решил с этим слегка повременить. Хотелось насладиться прозаичной тишиной этих высоких, величественных буковых лесов. Когда все убежали на озеро, он неторопливым шагом пошел к машине, но был остановлен Зиком. — Можем поговорить? — поинтересовался Йегер. — Конечно, я весь внимание. Вся напускная бравада Зика мигом ушла, и на свет появилось нечто другое, обособленное и нервное. — Ты можешь повторно замолвить словечко за меня перед советом? Когда вернемся с поездки, конечно. — Что я им могу сказать? Я пытался заступиться за тебя, но ничего не вышло. — Я знаю, как ты пытался, — пьяно засмеялся Йегер, но по его лицу было видно, что ему не смешно. — Закклай тебя заткнул и попросил выйти из зала. И ты вышел. — А чего ты от меня хочешь? Отказаться от должности, отдать ее тебе? — скрестил руки на груди Эрвин. То, что Йегер после вопросов Смита замолчал, о многом говорило. — Зачем так сразу, — усмехнулся он, сбросил несуществующие пылинки с плеча Эрвина и напоследок тыльной стороной ладони коснулся груди. — Я ни к чему не обязываю. Ладно, я пошел дрова рубить. Зик подмигнул ему и ушел к костру.

***

Лишь спустя какое-то время после выпада Кенни о том, что он «дядя десятилетия», Леви поверил его словам окончательно. Только его дядя мог на полной скорости обогнать микроавтобус со студентами и радоваться тому, что «вот они тормозы». После такого номера их остановил местный шериф по имени Найл Доук, любезно напомнив, что у их пикапа поворотник не работал, и не преминул выразить очень важное мнение, что «там, куда они едут, нет ничего, кроме боли и страданий». Позже Леви убедился в словах шерифа. Натуральный идиотизм. Это был не домик, где можно с комфортом провести выходные, а сраная халупа, которая нуждалась в качественном ремонте и профессиональной уборке. Леви медленно закипал от злости, правда, пар из ушей не валил, но белки глаз ожидаемо покраснели. А дядя Кенни ловил кайф и радовался тому, что «огромный кусок земли отхватил за бесценок», включая все, что было на этом участке. Хорошо, что Ури с ними не поехал, иначе его хватил бы сердечный приступ, а неотложная помощь сюда будет ехать долго, если вообще приедет: сеть здесь не ловила. Продолжая тему «боли и страданий»: дом был весь обшарпанный, определенно видавший лучшие дни; крыша слегка накренилась влево, а все окна накрепко были заколочены. Возле домика располагалась подозрительного вида дробилка, кое-где покрытая ржавчиной. — И во сколько он тебе обошелся? — спросил Леви, выходя из машины. — Пятьдесят тысяч долларов, представь себе, — раскинул руки Кенни, улыбаясь, и смело пошел оглядывать владения. — Пятьсот квадратных метров, еще плюсом шла лодка, маленькая пристань и вот та дробилка. Это рай! Да здесь даже ремонт не нужен! «В каком месте ремонт не нужен?», — хотел спросить Леви, но не решился. Он и так вдоволь с дядей всю поездку ругался, а теперь воочию лицезрел бессмысленный вклад в убитое место. Но, чего говорить, цена и правда была невысокая, почти даром отдали. Чуть раньше этих мест дома стоили в десять раз больше, но там они выглядели ухоженными и от них не веяло запустением. Оглядевшись, Леви с Кенни зашли в дом. Изнутри вид был еще хуже: пыль, паутина из всех щелей, но мебель относительно целая. На стенах висели черепа разных видов: оленьи, медвежьи и неизвестные, напоминавшие… человеческие? — Ух, какие трофеи! — присвистнул Кенни. — Предыдущий владелец, видать, охоту очень любил. — И почитать тоже, — саркастично подметил Леви, заметив газетные вырезки на доске у камина. «Бойня в Вирджинии», «Пятеро студентов без вести пропали», «Нападения учащаются», «Расследование продолжается» и несуразная вырезка из супермаркета, где предлагали купить пять хот-догов по цене трех. Интересный был предыдущий владелец, ничего не скажешь. — Какой-нибудь полицейский в отставке, — пожал плечами Кенни и, пройдя дальше, снял шляпу и добавил: — Когда все отремонтируем, то, думаю, можно и старость с Ури здесь провести. Устало вздохнув, он оперся на колонну, а та резко накренилась. — Кенни! — закричал Леви и бросился на него, сбивая с ног и тем самым спасая от сломанной балки, вдоволь напичканной ржавыми гвоздями. — Ты тяжелый, — промычал Кенни и спихнул племянника с себя. — Спасибо. Леви махнул на это рукой и, снова осмотрев место чуть не сбывшейся трагедии, заявил: — Позже надо заняться этим. А сейчас нужно убраться. Спустя несколько упорных и тяжелых часов уборки с перестановкой мебели, Леви привел хижину в относительно чистый вид. Вечером Кенни предложил порыбачить под предлогом, что «ночью лучше ловится», и Леви нутром чувствовал, что если он откажется и отпустит его одного, то у Ури больше не будет любящего мужа, а у него «дяди десятилетия», и позже придется воспользоваться услугами водолазов, чтобы найти тело. Случай со сломанной балкой лишь укрепил мысль Леви о том, что он должен пойти с Кенни. И спустя некоторое время под звуки сверчков они напоролись на тех самых студентов! Те счастливо купались чуть дальше от них, скрытые камышами и раскидистыми деревьями. — А ты говорил, что я твой шанс окончательно похерил! — заржал Кенни и сразу же принял серьезный вид. — Эти придурки мне рыбу распугают. Давай, поплыли к ним, скажу им пару «ласковых», а ты с бровастиком познакомишься. — Кенни, ты спятил? — Леви взял весло и начал грести обратно. — Никуда мы не поплывем. Меньше всего он хотел знакомиться с Эрвином и его студентами, хотя возможность еще раз увидеть его манила. После изнурительной пары минут туда-сюда гребления веслом Кенни не выдержал и повернулся к племяннику: — Леви, я тебе сейчас врежу! — прошипел он и, забрав весло у Леви, начал грести в ту сторону, где купались студенты, но он даже и метра не проплыл, как сказал: — Хотя тихо. И показал туда, где находился высокий, под два метра высотой, каменный выступ. Леви, презрительно цыкнув, посмотрел туда, куда указывал дядя, и обомлел: там стоял Эрвин, раздетый до трусов и очевидно готовившийся к прыжку. Леви болезненно сглотнул, а в сердце приятно закололо. — Смотри, твой бровастик, — прошептал Кенни и с любопытством отметил: — А нехилый у него там прибор. Аж через ткань просвечивает. — Кенни! — повысил тон Леви и тут же пожалел о том, что сделал. Эрвин их заметил и, вскрикнув, оступился и упал в воду. — Какого хрена ты кричишь мое имя, когда такой мужик собирается прыгать? — разъяренным тоном спросил Кенни. — А ты какого хрена подсматриваешь за ним? — вопросом на вопрос ответил Леви. — Рыба напугана, ловить нечего, а твой придурошный бровастик решил все мне угробить, — объяснил Кенни и, взглянув на тот выступ, откуда упал Эрвин, обеспокоенно уточнил: — А он выныривал? Леви тут же посмотрел туда, куда упал Эрвин. Лишь еле дрожавшая рябь на воде, не более. — Греби туда, — потребовал Леви и спрыгнул с лодки. Кенни послушался и принялся грести. Минута, две, и вот Леви появился, придерживая бровастика без сознания. — Помоги затащить его в лодку, — просил Леви. — Хватай его за ногу. — Схватил. — Тащи его. Наконец они смогли затащить Эрвина в лодку, Леви тут же принялся делать ему искусственное дыхание и прощупывать пульс, а Кенни начал махать студентам и кричать: — Эй, парни, ваш друг у нас! — Он округлил глаза, заметив, что происходило у берега, и от злости выпалил: — Какого хрена вы разбегаетесь? — Кенни, это неважно, давай отвезем его в дом.