Right now

Прозвучавший с последнего урока звонок оповещает о конце учебного дня. Все толпой подрываются со своих мест, спеша поскорее покинуть кабинет, больше похожий на тюрьму. Классный час — ненавистный урок. Каждый раз приходится слушать одно и то же, и это порядком всем надоедает. Ученики один за другим уходят, прощаясь с классным руководителем. Юнги, как всегда, задерживается самым последним. Он никогда не упускает возможности остаться наедине с учителем. Чонгук, попрощавшись с последним учеником, закрывает дверь и садится на свой стол. — Солнце, почему учителя опять жалуются на тебя? — Чонгук ждёт своих объяснений. Юнги под его взглядом невозмутимо усаживается на парту. — Ответь мне, о чём мы разговаривали неделю назад? Молчишь? Тогда я напомню. Мы договаривались, что ты доучишься этот месяц без приключений на свою прекрасную задницу. И, как бы сильно тебе ни хотелось, не будешь трепать нервы учителям. Ибо мне, как классному руководителю уже искренне надоело выслушивать их недовольства. — Юнги, почему ты не хочешь понимать по-хорошему? — Чонгук устало потирает переносицу, размышляя, как же, в конце концов, поступить. Каждый божий день Юнги выкидывает что-нибудь новенькое. Чонгук уже не знает, что с ним делать. Выпускной класс, экзамены на носу, а Чону, вместо учебного материала, приходится объяснять Юнги, почему писать в сочинении по литературе про то, какой у него был замечательный секс, это плохо. Детский сад, одним словом. У учителей уже давление подскакивает от одного только упоминания имени этого несносного ученика. Про успеваемость вообще лучше не вспоминать. Минута молчания той четвёрке, которая засветились в дневнике Мина два года назад. Юнги виновато опускает голову, но кому, как не Чону, знать, что Мину, на самом деле, глубоко до лампочки и плевать он хотел на учебу. Чонгук готов спорить, что уже завтра к нему после каждого урока будут приходить и жаловаться учителя. Этот ребёнок его с ума сведёт. — Иди сюда, — Чонгук хлопает по своим коленям. Юнги два раза повторять не нужно. Он моментально делает то, что ему сказали. Учитель бережно, со всей нежностью поглаживает Юнги по голове, вплетая свои пальцы в его длинные шелковистые волосы. — Давай ещё раз всё обговорим. Солнце, как бы сильно не бесила тебя школа, пожалуйста, будь менее буйным. Не срывай занятия. Не порть нервы всем вокруг. И придержи свой нелестный поток ругательств до того момента, пока уроки не закончатся. А потом можешь кричать мне матом, но уже в другой обстановке. Бледное лицо Юнги заливается краской до самых кончиков ушей. Весь такой бунтарь, невозмутимая глыба, а после уроков становится столь хрупким, мягким и невинным, что от простых намёков краснеет ярче помидоров. Очаровательный. И всё — только для Чонгука. — Солнце, договорились? Не будешь слушаться, я отшлёпаю тебя. Прямо в школе. При всех. Сидеть не сможешь, — Чонгук смотрит на Юнги недвусмысленным взглядом, этим смущая парня ещё больше. Это его тайное хобби — смущать Мин Юнги. Юнги начинает махать руками, пару раз ударяя Чона по груди. — Эй, ты совсем совесть не потерял! Понял я, понял! А ну хватит пошлятину говорить, поднимай свою задницу и вези меня домой. Мама волноваться будет. — Думаю, сначала это ты должен поднять свою красивейшую попку. Или мне тебя, как принцессу, на руках понести? — Чонгук обхватывает чужую талию и, поглаживая, ожидает ответа. — Вообще-то я очень устал сегодня всем мешать и не хочу никуда идти. Неси меня, — драматично прикрыв лицо рукой, Юнги тяжело вздыхает и поудобнее устраивается у учителя на коленях. Какая же всё-таки у него непростая работа — бесить всех. Устаёт — ужас. Чонгук усмехается его актёрскому мастерству и, подхватив под коленями, несёт к выходу, не забыв прихватить и свою сумку.

***

— Добрый день, ученики, садитесь. До конца года осталось всего несколько наших уроков. На следующей неделе мы пишем семестровую контрольную работу, а через урок — годовую. Попрошу всех обязательно явиться. По классу раздается шёпот. Кто-то уже строит планы, как пропустить контрольные, а кто-то мысленно хоронит себя. — Приступим к проверке домашнего задания. Откройте тетрадки и положите их на край парты. Сейчас пройдусь и проверю. Юнги демонстративно достаёт пустой помятый листок со дна сумки и поднимает с пола чью-то ручку. К уроку готов. — Могу сразу ставить два или попытаешь удачу у доски? — учительница, что внезапно решила начать проверку с последней парты, складывает руки на груди, с неким презрением и усмешкой глядя на Юнги. — О, моя любимая миссис-белобрысая-швабра. Конечно, я выйду и отвечу, мне терять нечего, — Юнги встает с места и без грамма сомнений идет к доске, пока учительница только недоумевает от столь хамского отношения. Могла бы уже и привыкнуть что ли. — Сядь на место. После урока поговорим.

***

Юнги не отводит глаз от учительницы, пока та, сильно жестикулируя руками, на повышенных тонах пытается объяснить, какой же он всё-таки дикий. Мол, родители не воспитали, и вообще, учитель Чон, куда вы смотрите и почему ничего не меняется. По заёбанным и отчасти злым взглядам Чонгука Мину уже понятно, что его это раздражает не меньше. А также он понимает, что ему пизда от Чонгука, ибо кто-то опять не сдержал своего слова? А нечего было смотреть на него своими вытаращенными глазами, как на непонятно что, сама виновата. — Он меня уже порядком достал! Совсем границ не знает. Ещё одна такая выходка — и я поведу его прямо на уроке в кабинет директора. Со всеми завучами! — своим писклявым голосом пыталась докричаться до Юнги учительница. Прозвеневший звонок на урок впервые становится для него спасением, ибо всем нужно возвращаться в классы. Юнги, смотря в спину пыхтящей, словно дракон, учительнице, собирается быстро смыться, потому что дело для него начинает пахнуть жареным. — Остановись, — тоном, не терпящим возражений, говорит Чонгук и грубо разворачивает Юнги. — А мне на урок нужно спешить, — Мин начинает мельтешить, не понимая происходящего. — Давай отойдём и поговорим без лишних глаз, — Чонгук резко тянет Юнги за руку в сторону мужского туалета. Мин искренне не верил во вчерашнюю угрозу Чонгука, но с каждой секундой его мнение начинает стремительно меняться. Идеально выдраенная комната, от которой за километр пахнет хлоркой, встречает вошедших гробовой тишиной. Удивительно, на самом деле. Чонгук, предварительно проверив отсутствие лишних ушей и глаз, толкает Юнги в дальнюю кабинку, закрывая за собой дверь. — На колени. — Что, прямо тут? Может, до дома подождём? — Юнги недоумевающим взглядом смотрит в чужие глаза, но не видит там ничего, кроме злости и нескрытого желания. — То, что я сказал, похоже на вопрос? На колени, солнце. От любимого и нежного солнце в такой обстановке собирается возбуждение внизу живота. Юнги никогда и подумать не мог, что будет в таком диком восторге от того, что над ним доминируют. Медленно встав на колени, Юнги смотрит на Чонгука снизу вверх. Раздается звук расстёгивающейся пряжки ремня. В крови кипит адреналин. Ведь быть застуканными — самый худший исход событий. Юнги, не желая больше тратить время, которого и без того мало, цепляется зубами за край боксёров и одним резким движением тянет их вниз. Уткнувшись лицом в мошонку, Мин проходится горячим языком от основания до самой головки. Член от столь бесстыдных манипуляций становится твёрже и пачкает чёрную рубашку естественной смазкой. Рука учителя, что ложится на затылок Юнги, начинает медленно перебирать выкрашенные в чёрный пряди, а затем в более требовательном жесте надавливает на затылок, прося не томить с прелюдиями и быстрее приступить к самому горячему. — Папочка, ты слишком нетерпелив, — грязно улыбнувшись, Юнги обхватывает губами головку, лениво посасывая её. Сверху слышатся первые тяжёлые вздохи, что говорит о получаемом удовольствии само за себя. Юнги обхватывает руками накаченные ноги учителя, обтянутые в штаны. Эти бёдра сводят с ума всех. Расслабив горло, Мин с каждым разом всё сильнее и сильнее заглатывает член, вылизывая его, как самое лучшее лакомство. Чонгук, что всё это время бездействовал, решает взять дело в свои руки и, схватив волосы Юнги в кулак, трахает его рот всё быстрее и быстрее. В туалете раздаются причмокивания и тяжёлое дыхание на грани с рычанием. Тугой узел возбуждения становится с каждым движением всё больше и больше. Чонгук резко отстраняется. Тонкая нить слюны тянется от члена ко рту Юнги. Слюна же вперемешку со смазкой стекает с уголков его губ. Была бы возможность, Чонгук сфотографировал бы своего мальчика и любовался им, когда того не будет рядом. Чонгук, быстро надрачивая, берёт Юнги за подбородок. — Открой рот, солнце, и глотай. Спустя пару мгновений, Юнги чувствует солоноватый вкус семени на языке. Облизнув губы, он уже собирается встать, как вдруг слышит звук хлопающих дверей и приближающихся в их сторону шагов. Чонгук, среагировавший намного быстрее и не впавший в ступор, подхватывает Юнги на руки, дабы никто их не заметил. Никому из них не нужны проблемы. Неизвестный выходит из туалета так же быстро, как и зашёл. — Солнце, нам по-крупному повезло, — вздох облегчения, иначе не назовёшь. — Приводи себя в порядок и иди на урок. После школы чтобы ждал меня у центрального входа. Мы ещё не закончили, — звонко шлёпнув парня по заднице, Чонгук опускает его на пол и, застегнув ширинку, выходит следом. — Если это было наказание, то я готов творить хуйню сутками напролёт, — встав над раковиной, Юнги чуть ли не с головой окунается под прохладную струю воды. — О, нет, воспитательные работы ещё не начались, — похабно улыбнувшись, столь любимый и одновременно ненавистный учитель покидает туалет. Замечательно. Любимый учитель научит Юнги, как нужно себя вести.