Как снять юбку?

***

Это странно, но они действительно согласились на то, чтобы разносить заказы в юбках. Юнги чешет затылок, хмурит брови и смотрит на белоснежный потолок в раздевалке. Он чертовски сильно не любит привлекать излишнее внимание, и пусть само ношение элемента из преимущественно женского гардероба его не пугало, факт того, что у него жутко будет болеть голова от людей оставался. Слава, что свалится на его и без того тощее тело, известное избранным, рассеется лучше рапса по университету и изгадит ему остаток дней. Тэхен с серьезным выражением лица выбирает себе юбку, глазомером измеряя ее длину и недовольно губы поджимает. — Она мне трусы даже не прикроет, на кого это шьют? — На мужиков под метр восемьдесят, естественно, — Юнги корчит недовольную рожу и отбирает у Кима одну из юбок, ему по сути без разницы, что где и как, главное это вытерпеть муки небесные и свалить наконец-то, пока обезболивающее продолжало действовать. Зуб ноет так, что хочется его вырвать к чертям собачьим и выбросить еще дальше того, куда обычно посылают. Пак и Чонгук куда-то по дороге явно затерялись, но Мина это интересовало косвенно, просто посмотреть на то как альфа-самцы натягивают нечто им не присущее — обалденно, вот и вся причина его ожидания. Сегодня у них лишь одна миссия избрать лучший кусок ткани, для восхождения на горы Олимпа, точнее, покорение зачета одной "милой" дамы. Тэхен стягивает штаны, прикалывается над самим собой, что будет похож на Руно из Бакугана, ему только хвосты на макушку прилепить. Вспоминает новогоднюю ночь на университетской вечеринки, где в похожем творении, выплясывал на столе Хосок и, то как он тогда смачно зарядил ногой в стену и сломал три пальца. Юнги кривится, шевелит своими целыми пальцами и улыбается, как обычно это делает, смотря на гипер-активного Кима. Юбка боксеры не прикрывает, когда Тэхен ее напяливает все-таки, хрипя от боли в ребрах. — И как, хен? Тэхен привычно широко разводит ноги, что для ношения столь короткой юбки не годится. Выглядит странно… Крепкие, волосатые ноги и носки с губкой бобом, не особо Юнги привлекают, но говорить такое чуткому Тэхену плохая идея. — Нормально, только юбка нужна длиннее. Скрипит дверь и они оборачиваются, встречаясь с тремя парнями, что начинают ржать над Кимом, что морщится недовольно. Юнги хмурится на такое поведение, зная, что Тэхену неприятно получать такое внимание. Он знает, что у того шестеренки в голове крутятся пытаясь придумать достойный ответ, чтобы заткнуть троицу одним махом. Но Юнги не хочет скандалов или споров, потому решает проблему самостоятельно. — Заткните свои поганые ебальники, — громко говорит Мин, снимая свои кроссовки, и положив юбку с фиолетовыми полосками себе на ноги, — сами же в таком ходить будете, чего вы ржете, как твари. Те затихают, только Чимин вперед идет, впихивает длинную юбку Тэхену и толкает его бедром, толи случайно, толи он просто вредный настолько. — Разрешаю Тэхену надо мной посмеяться, — Чонгук улыбается виновато и протягивает руку для перемирия, ту принимают, только в ответ молчат. Юнги наблюдает за этой картиной с долей скептицизма, не понимая такого поведения. Странно это все. Чимин падает рядом с ним на лавочку, вальяжно раскидывая свои до странного длинные ноги, высокий каблук его туфель отдает где-то в желудке своим видом. — Что-то не туда твою жопу унесло, — Юнги стягивает наконец-то второй кроссовок, любуясь кровавыми носками из-за мозоли, что он сегодня натер, не обращая внимания на мальчишку абсолютно. — Тебя что-то смущает, сладкий? — Чимин нагло водит пальцем по его спине, привлекает отчаянно нужное ему внимание, хитрой лисицей улыбаясь. Где-то на периферии Юнги видит, что ребята уходят за другими юбками, потому что те не по размеру. Чимин не ждет ответа, встает прямо напротив лица Юнги, ловя его реакцию. Снимает туфли, сразу становясь намного ниже, стягивает узкие светлые джинсы, прямо под носом, показывая обычные белые боксеры. Мин ловит ебучую панику, вообще не понимая, что происходит и почему Пак наглым образом сейчас обернулся к нему задницей. Блядски упругой задницей, обтянутой тонким бельем, которое еще и просвечивает. Юнги моргает, цепляясь взглядом за карамельные бедра, упругие и крупные ляжки, пока Чимин отходит на несколько шагов от него, подбирая оставленную парнями юбку, что предназначалась Чонгуку. Возвращается, чтобы медленно натянуть на себя нечто отвратно розовое, идеально подходящее для такой фигуры. Застегивает молнию самостоятельно, под громкие голоса возвращающихся назад ребят из соседнего кабинета и снимает трусы. — Это блядь нахуя было? — грубит Юнги, растерянный такой картиной, у него встало то, что не должно было. Не в такой же ситуации! Но член его не слушает. Чимин наклоняется ближе, дышит прямо в губы, облизывая их и привлекая внимания. Прекрасно знает, что красивый и смотрит прямо в глаза, выдавая странное: — Этой ночью ты будешь думать только о том, что у меня под юбкой, сладкий, — и отшатывается, отходя в сторону. Юнги сложно вывести из себя, но тут даже он слов приличных найти не может, сдерживаясь чтобы рта не открыть. Мин не знает, что происходит, а это первый пункт для того, чтобы начинать нервничать. — О, хен, ты чего такой странный? — замечает его состояние Тэхен. — Чимин припизднутый на всю голову гей, — выдает свои действительные мысли Юнги, и снимает штаны, медленно и верно приходя в себя. Просто замечает этот подозрительный взгляд Чонгука, понимая, что над ним решили подшутить? Наверное. Чимин хихикает и поворачивается к нему резко, что юбка подлетает, показывая смуглую кожу еще больше.

***

Юнги возвращается домой под вечер, полностью убитый произошедшим за весь день. Первым делом он выпивает обезболивающе, чувствуя, что еще немного и говорить он перестанет совсем. Будто во рту не один несчастный зуб лезет, а все вместе, даже челюсть ноет и голова трещит, надеясь расколоться на двое, избавив его от мук. После он вспоминает про свои новые убийцы ног, по ненастоящему названию — кроссовки и сняв их, еще с минуту пялиться на прилипший к коже носок, после отыскивает в закромах шкафа перекись и заливает через ткань, чтобы не отодрать себе всю кожу, помогает это сомнительно. Мозоль лопнула и на её месте огромное болезненное пятно красного цвета, сначала он материт свою тонкую кожу, из-за которой у него тонна пластырей дома и отсутствие чистых носков. А после еще пол час поливает матами весь окружающий мир, попутно пытаясь в ледяной воде отстирать кровь, пятно остается на месте, конечно же, но менее явное. В конце концов Юнги обыденно забивает хер и падает на кровать, прикрывает глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Болтовня людей в университете выматывает, испивает из него все соки, как вампир из Сумерек кровь. Он записывается к стоматологу, через ноутбук, что валялся на полу, благо вспомнив об этом вовремя, успевая забронировать место на 9 утра. Первых двух пар у него все равно не было, на третью он естественно не пойдет (бабкин автомат мелькал перед глазами, отодвигая его подальше от истерических криков). Когда глубокие философские мысли заканчиваются, приходит время вспомнить вновь о произошедшем за день. Потому что все это походило на жуткий повод опозорить их перед всем университетом, прибегнув к пыткам в виде юбок, а в главной роли маньяк — Чон Хосок. Еще и двое из ларца нечто задумали или даже трое? Тэхен что-то не договаривал, его поведение было странным, отдающим не в дружеские отношения и проявлялось только в присутствии Чона и Пака. Юнги решается позвонить другу, зная, что не заснет пока не узнает правду. Но порыскав пальцами по постели, тумбе и даже выйдя на кухню, чтобы расспросить Холли (как будто собака ему ответит) не находит телефон. Он сглатывает тугой комок в горле, чувствуя как деньги из его кармана медленно и верно исчезают, а щеки вспыхивают жаром из-за переживаний. Мин обсматривает каждый угол в доме, так ничего и не находя, и вспоминает, что последний раз видел его, когда мерил злосчастные юбки. Видимо когда он штаны снимал он вывалился из кармана. — Вот же блядство, — не переодеваясь, и напяливая на голые ноги туфли с максимально мягкой подошвой, успевает выхватить только ключи и деньги, выбегая из дома. Живет он в двух кварталах от университета, и искренне надеется, что здание еще не закрыли. Мозоль казалось тогда напоминал мясо, так вот — нет, после недолгой пробежки, теперь на ногу лучше было не смотреть. Неделю минимум. Окна в здании еще горят и он залетает через автоматические двери, тычет пропуск (вот именно он и не выпал из кармана) охраннику, что говорит с преподавателем и на него даже внимания не обращает. Раздевалка на первом этаже и это к счастью, потому что у него уже легкие горят, а в кармане будто деньги звенят — те которые он потратил на новый телефон за свои многочисленные подработки. Он дергает дверь и та открыта, хотя Хосок должен бы был ее закрыть. Ветер растрепал волосы на голове, руки дрожат и взгляд замыленный, свет бьет ему в глаза. Он прижмуривается и видит еб твою мать блять Чонгука который целует Тэхена возле стены, и руки свои под футболку сует. — Я очень сильно извиняюсь, — пыхтит Юнги, стараясь не смотреть на друга в этой смущающей ситуации, — вы не видели мой телефон? Вешалка с юбками падает на пол, Тэхен тоже, потеряв равновесие шлепается задницей тихо пискнув. Вот это драма, а Юнги в ней муж который застал своего парня за изменой, звучит ошеломляюще тупо и потому желание сбежать в нем возрастает в геометрической прогрессии. — Его Чимин забрал, сказал отнесет к тебе домой, — Чонгук поднимает Тэхена, точнее пытается, потому что тот отрывать задницу от пола не желает. — Чего, зачем вы этому мелкому любителю садо-мазо отдали мой телефон? — Юнги трет переносицу по привычке, — откуда ему знать где я вообще живу? — Да он твой сосед, ты что вообще по сторонам не смотришь? — Чонгук наконец-то поднимает тихого как никогда Кима, как будто Юнги собирается лезть в его личную жизнь (хотя ему возможно чуть обидно, что ему об этом и слова не сказали). — Слушай, ты не мог бы уйти, — продолжает Чонгук, Тэхен дергает его за рубашку, смотрит испуганно и чуть зло. — А, да, извините, развлекайтесь, — Юнги прикрывает дверь, сжимая губы в тонкую полоску смутно похожую на улыбку, слыша в след странное «Только Чимину не говори». Пройдя несколько метров в задумчивости Юнги чувствует как в туфлях липко и неприятно, от пота и крови и кое-как доползает на выход. Отвратительный день (ладно, шоу от Чимина было ничего таким) превратился в еще более гадкий. Зуб болит еще больше, потому что он нахватался холодного воздуха пока бежал, обувь он снимает, ловя на себе осуждающие взгляды, но ему так похуй, лишь бы не болело так сильно. На улице под вечер холодает, поднимается ветер и треплет деревья по пути, создавая шелест листьев. Возле круглосуточного магазинчика две женщины спорят о свежести рыбы, пока их дети едят песок в двух метрах от них, на спортивной площадке. Юнги тяжело вздыхает, думая обо всем и ни о чем одновременно, меряя шагами улицу. Необычно плестись вот так домой: считать стопой все камни по дороге, слушать дыхание весны и вдыхать запах цветущих растений смешанный с выхлопными газами, без наушников и в полном одиночестве. Это атмосферно. В голове пусто-пусто, газон от спортивной площадки до его двора очень чистый и мягонький, по нему намного приятнее идти. Мужчина из соседнего дома машет ему правой рукой в приветствии, подкуривая сигарету и кутаясь в наспех накинутую тонкую спортивную куртку. Юнги машет ответно одной из туфлей и подавляет глупый смех возникший из-за него же, подкидывает ее вверх и ловит рукой. Оставалось только перейти дорогу дождавшись зеленого и конец его прогулки. Внутри даже какое-то разочарование смешанное с долгожданным возвращение в родную обитель, гамму чувств присущих только человеку, полностью противоречащих друг-другу. Юнги переходит дорогу, уже замечая как на одиноких качелях вместо ребенка качается один «здоровый лоб». — И не стыдно тебе портить детям качели? — Юнги подходит ближе, падает на лавку уставший и отставляет туфли в сторону, прикрыв глаза. — Неа, а ты что запрещаешь? — Чимин в полете вскакивает с них, подходя ближе к однокурснику. На нем не привычные брендовые вещи, простой тонкий растянутый свитер, черные спортивные штаны и старые кроссовки. Юнги чувствует от него запах свежей выпечки и обидно дует губы, думая о том, что за день съел только поганый рис из столовки. — Ты у нас маленький мальчик, можешь кататься, я разрешаю, — Мин не отодвигается от очень плотно к нему сидящего Чимина, хотя еще половина лавочки пустая, позволяя себе подышать приятным запахом и помечтать о еде и спокойствии. — А на себе дашь покататься, Мин? — соблазнительным голосом полушепчет парень, разворачиваясь боком, изучая спокойное выражение лица. — Ну и грязный же у тебя рот, Пак, — Юнги выдыхает как будто тяжелый воздух, открывая глаза, поворачиваясь к Чимину, — не хочешь мне телефон отдать? Они очень близко, как никогда раньше не были, никто из них не стесняется, не отводит взгляд. У Чимина очень красивое лицо: губы пухлые как у куклы Братц, длинные ресницы подчеркивающие очаровательные глаза, небольшие щеки, но на вид мягкие, хочется их потрогать пальцами (губами?). Жаль только поведение у него странное, Юнги такие люди не пугают, но немного отталкивают своим напором и неоднозначностью. — Но ты на меня только так смотришь, — улыбка получается какой-то вялой, — держи телефон и смотри по сторонам изредка, а то слонов перед глазами не видишь. Чимин передает телефон в руки, отодвигаясь и смотрит на темнеющее небо. Юнги хмыкает, встает с нагретого места, поднимает пыльные туфли, на последок бросая короткое: — Спасибо, — непроизнесенное «Чимин» он проглатывает, не решаясь дальше говорить. Они все еще незнакомые друг-другу люди. Всю дорогу до квартиры он думает о чужих грустных глазах. Может Чимин и Тэхен влюблены в Чонгука, поэтому его попросили ничего не говорить, а с его помощью они пытались вызвать ревность? Похоже на правду и детский сад одновременно. Чонгук выбрал Тэхена. Хм. А кого выбрал бы он?

***

Юнги падает на постель, пересчитывая все позвонки из-за жесткого матраса, но все равно с наслаждением обнимает мягкое одеяло. Холли громко тявкает, выскакивает на хозяина и походит на пухнастый комочек счастья. Юнги улыбается, наблюдая за тем как он приближается к лицу и тыкает мокрым носом в щечку, а после облизывает гладким языком. — Кто это у нас такой хороший? — улыбается Мин, поглаживая мягкую шерстку, Холли громко тявкает, будто понимая, что к нему обращаются, — все еще обижаешься за то, что вовремя не накормил, а? Мин берет на руки собаку, что весит как пушинка, чтобы переместить ее в конец кровати, возле своих ног. Холли смотрит своими милыми глазками, вызывая в нем приступ умиления, и как обычно, насладившись обществом хозяина, мостится и скручивается на своем законном месте, теперь уже походя на рулетик. Еще несколько минут он гладит пса, наслаждаясь его теплом и мягкостью. От обезболивающего клонит в сон, и Юнги не теряет драгоценных минут без ноющей боли, зарываясь в пахнущее морским бризом постельное белье. Он быстро засыпает, обняв подушку, но сон ему приходит мягко говоря странный. В аудитории теории доказательств очутится (даже если это не явь)все равно дело малоприятное. Точнее, подходит под определение жанра хоррор, который Юнги терпеть не мог еще с детства. Там пахнет старым человеком, что не спутаешь ни с чем иным, плесенью и бутербродами с ветчиной. Смесь отвратная. Он делает шаг вперед, утыкаясь коленом в преподавательский стол и обводит все помещение взглядом. Все оно выкрашено в бледно-голубой, напоминая больничную палату, на стенах мрачные картины шторма выполненные все в тех же мутных цветах. Старый фикус в углу, добавлял «шарма» и «эстетики», а завершающим стали списки на столе, с зачетами, в котором его имя присутствовало только номинально. Мин хмурится, пальцем ведет вниз списка, не находя интересных ему людей. На втором листе, спустившись к середине, он закусывает губу и останавливается. Внутри какая-то странная тянущая боль, ему не характерная и легкая тревожность. Будто вот-вот что-то случится. Слишком знакомое имя. Нечто влажное касается его шеи и он вздрагивает, оборачиваясь. Перед ним тот самый Пак Чимин, с своей дерзкой ухмылочкой и красивым лицом. От него пахнет совсем иначе, только дорогим одеколоном и солнцем? Это столь же странное сравнение, как и ощущение. Он уже хочет открыть рот, чтобы спросить как здесь этот мальчишка оказался, но тот идет на опережение. Приближается ближе, скользит пальцами по его одежде, щурит глазки в форме полумесяцей и с томным вдохом усаживает свою задницу на стол. И боже, черт бы его побрал этого Пака — он в юбке. Юбка ярко-розовая, на ощупь плюшевая, с милыми бантиком на пояснице и рюшами. Ноги у Чимина привлекательные, накаченные, манят к себе, даже без действия гипноза. Юнги моргает, не смея отводить взгляд от своего ночного наваждения, глотает густую слюну, рассматривает бесстыдно. Эти бедра… Ладно, окей, они ничерта не похожи на женские, но у Юнги гребаная эрекция и видимо дурацкий фетиш на парней в юбках. Плотные, загорелые, их бы облизать как карамельку, оставить след зубами или нежно гладить, целуя начиная от края шорт к стопам. Какой выбор, сколько возможностей, что ему бы создать клона как в Наруто и осуществить оба плана одновременно. Мышцы перекатываются перед его глазами, Чимин перед ним разводит ноги в стороны и болтает женской туфлей, улыбаясь. Очаровательный маленький засранец. Бисексуальность Юнги редко напоминала о его тяге к парням, но теперь она пустилась в пляс, проходя прямо по его несчастному члену. И это так странно, и Чимин еще, и жуткая охота потрогать всего его. Внешне слишком для него идеален, и раз уже он во сне, то ладно, можно потрогать всего разок? Юнги без лишних раздумий опускает руку на горячую кожу, наслаждаясь ее мягкостью. Сжимает пальцами до белого следа, что превращается в красный, и ведет выше, поднимая юбку. Чимин смотрит вместе с ним, как движутся венистые руки по гладкой коже, сколь сексуально это выглядит и заводит до жути. Чимин хватается за льняную рубашку Юнги, толкает на себя и хихикает в губы, обдавая теплым дыханием холодную кожу на чужом лице. Юнги поднимает юбку слишком высоко и практически касается губ, как его будит будильник. — Да ну блядь, — Юнги бесится, и спросонья не контролируя эмоций швыряет подушку в стену. Холли громко гавкает, забегая в комнату, застывая на входе. — Все нормально, малыш, просто твой хозяин морально-озабоченный урод, — он падает обратно в постель, чувствуя как нечто напрягает в его пижамных штанах. В голове звенят чужие слова: — Этой ночью ты будешь думать только о том, что у меня под юбкой, сладкий. Как в воду глядел, чертов, Чимин. Весь оставшийся день он проводит как на иголках, из хороших новостей, только то, что с зубом мудрости все в порядке. А еще он пропустил пару по теории доказательств, что уже повышает уровень серотонина в его печальном существовании. Правда участи от посещения мероприятия в юбке — это его не избавляет (а жаль) Он идет в универ, тычет охраннику пропуск, уже со входа слыша как Хосок о чем-то разглагольствует. Может еще не поздно вернутся домой? — Не стой у входа, мелочь, — фырчит кто-то сзади. И это Чимин, читай как покоритель его влажных снов. Волосы уложены наверх гелем, длинные сережки болтаются как маятник, на губах толстым шаром нанесен бальзам, и пахнет от него совсем иначе, не как во сне. Чем-то малиновым и одновременно с этим пряным — вкусно. Юнги отходит в сторону, не говоря и слова и поправляет полупустой рюкзак на плече. Чимин поджимает губы, опережая его и стучит своими каблуками на весь общий зал. Ведет себя как дите малое, только вот, Юнги не особо лучше. Паку он хотя бы не снится в эротических снах, он устало трет переносицу — привычка, медленно подходя в громкой компании студентов. — Хён, — Тэхен кидается ему на шею, выбивая из его грудной клетки испуганный выдох, обнимает крепкими руками и виновато хлопает глазами. С этим альфа-самцов номер один, он забыл совсем, что его лучший друг встречается (?) с альфа-самцов номер два. Он похлопывает того по плечу, говоря на ухо, что они поговорят потом и отстраняется. Они все здороваются и не теряя времени идут в раздевалку, Хосок и Чонгук разряжают тишину громким обсуждением футбольного матча, споря о красной карточке примененной к какому-то игроку. Всю дорогу, он смотрит в Чиминову спину. И черт, он что реально теперь за ним следит? Вот же блядство.

***