Близорукость

      

24.04. Суббота. Невсерьез

              Пробуждение Насти началось с ваты в голове и ломоты в мышцах.       «Верно говорят: редко пьешь — не напивайся».       Отвыкший от обильных возлияний организм бунтовал. Но гораздо ярче похмелья звучало эхо томного утреннего возбуждения. Приятное тепло расходилось вместе с кровью по занемевшим конечностям. Настя разулыбалась и было повернулась, легонько сжимая бедра, — но поняла, что спит обнаженная. И вспомнила: она не одна.       Хакерша открыла глаза и подскочила, но не смогла оторвать голову от подушки дальше, чем на длину локтя — на дредах лежала прекрасная спящая Елена. Стало не до стреляющей в виски боли. Переживания ночи нахлынули и заняли собой все, взорвались вспышками неожиданно острой тактильности на губах и под пальцами, на бедрах, груди и слаще всего — в паху. А еще в сердце. На секунду хакершу придавили паника и чувство вины, стальными обручами сжавшееся на ребрах: «Что мы натворили?!» Но Елена нахмурилась, вздохнула во сне, перевернулась на спину, трогательно заламывая безвольные обнаженные руки. Узкая ладонь изящно легла под раскрывшейся грудью.       — Черт… — беззвучно прошептала Настя и сглотнула тугой ком острого счастья. Она проспалась, протрезвела, но это ничего не изменило. Злой, холодный блюститель закона, плюнув, спрятался поглубже, вытесненный вдруг задышавшим полной грудью человеком, Рыцарем — готовым к самым отчаянным подвигам. Особенно к любви.       — Что ты со мной сделала, Ленин… Принцесса… — Настя осторожно сдвинула руку Богдановой, открыв взгляду татуировку — словно официальное подтверждение их связи. На ключицах, на молочной коже отметками подлинности розовели небольшие засосы. — А я что с тобой сделал?..       Словно ища подтверждения спутанным мыслям, она наклонилась ниже, костяшками пальцев погладив Елену по плечу. Чтобы выбраться из постели, пришлось будить, — хотя Настя вполне готова была сдаться, если бы не вышло. Но она нашла самый верный способ. Потыкалась носом, вдыхая сладкий телесный запах, в волосы, щеку, а потом — тепло прижалась губами к губам, сквозь прикосновение прошептав:       — Открой глаза…       Богданова недовольно вздохнула, отчаянно сражаясь с ворвавшейся в дрему реальностью перед тем, как открыть сонные глаза.       — Доброе утро, — улыбнулась Елена, заслоняя губы пальцами и тем самым укрываясь от хакерши. — Непривычненько так просыпаться…       Настя усмехнулась и нырнула рукой под одеяло, чтобы приобнять Елену за талию. Вставать резко расхотелось. Хотелось — прижаться теснее, взять больше: то ли оптом, то ли в долг. Елена чуть дернулась в сторону, но вовремя остановилась, окаменела. Пришлось хакерше изо всех сил держаться, выказывая нежную заботу и тактичность, а не остервенелую жадность.       — Надеюсь, «непривычненько» — это хорошо? — уточнила она. — Как ты себя чувствуешь, Ленин?       — Нормально. Всяко лучше того, что в мавзолее валяется, — с напряженной улыбкой ответила Богданова, мало-помалу все же привыкая к обстановке. — А что, думаешь, после оргазмов может поплохеть? Это ты на возраст намекаешь или на свою ядовитую слюну?       — Нет. Просто вдруг ты обо всем жалеешь сейчас на трезвую голову и хочешь сбежать...       Рука остановилась, а сама Настя задержала долгий взгляд на лице Елены. Богданова не отрицала, уставившись на нее в ответ. Что-то надломленно заскрежетало — это снова натягивалась на мягкое нутро непроницаемая броня. Хакерша не хотела верить, не позволяла этому случиться так быстро. Она склонила голову набок и приблизилась еще немного.       — Может, вместе в душ, Ленин? Пока все спят…       — Да я сама хотела предложить, а то целоваться после алкоголя с утра — такое себе! — хохотнула Богданова и, зажав Насте нос рукой, чмокнула ее в уголок губ. А у той камень с души упал и вновь задышалось легче. — У меня, наверное, тушь поползла… Кошмар.       Елена поднялась, грациозно перешагнув раскиданную на полу одежду, нагишом перебежала в ванную. Грохнула вода. Богданова выглянула из-за дверного косяка:       — Идешь ко мне?       — Еще бы!       Долго ждать Настю не пришлось. Меньше чем через минуту она жалась к Богдановой под струями душа, помогая умыться, намылить спину, живот и грудь. Что-то было в этом почти невинное, заботливое, семейное — пока они обе приводили себя в порядок. Молодость расправляла все кости, мышцы.       — Ты невозможная, Ленин, — смеялась хакерша. Она не удержалась и, когда Богданова потянулась за косметичкой, звонко шлепнула ее по блестящей от воды и мыла округлой заднице. Елена вскрикнула и вернулась к Насте насупленная, прижимая к глазу смоченный ватный диск, чтобы стереть вчерашнюю черную краску.       — Почему это невозможная? — шутливо пробубнила Богданова, смыв макияж. Теперь она положила Насте на лоб прохладный кругляшок ваты, нежно обтерла лицо. Вкусно запахло ромашкой.       — Потому что невозможная. Тебя нужно в бальные платья — и похищать бессчетное количество раз. Или чтобы ты была девушкой спецагента — потому что ты элегантная и опасная. С пистолетом за кружевной подвязкой... — Настя прикрыла глаза и облизнулась, закусила пирсинг на губе в сладких мечтах.       — Только пистолета мне и не хватало, — усмехнулась Елена, ляпнув Насте на лоб пенку. Аккуратно размазав средство, Елена скользящими движениями принялась делать массаж.       — Делаешь из меня красавчика?       — Ты и так красавчик, я тебя просто умываю.       Взгляд Богдановой без конца оседал на хакерше, но был не в меру задумчив и серьезен. Пальцы сбежали по лбу, вычерчивая вертикальные линии вверх и вниз — сначала подушечками, а там и костяшками. Потом — кругом несколько раз прошлись по бровям и под глазами. Закончив, Елена уперлась указательными пальцами по обе стороны от носа, размяла местечко рядом с ноздрями.       Настя чуть не мурлыкала, бессловесно выражая удовольствие — так о ней не заботился никто, кроме, может быть, матери в детстве. Никакая другая девушка или женщина еще не оказывалась ближе. Никого хакерша и не представила бы на этом месте…       — У меня с тобой как в фильме, — вдруг усмехнулась Елена, вычерчивая пальцами линию челюсти. — Словно когда-то уже видела и сто лет знаю. Удивительное чувство, впервые такое испытываю.       «Чуть меньше, чем сто», — подумала Настя. Она не смогла сдержать теплого движения губ, но все же не раскрылась. «Потому что я Рыцарь», — как бы это звучало сейчас? Чем бы обернулось? Сомнения мучили. Хакерша привыкла быть теневым защитником — бестелесным, а потому надежным. В невидимке люди чувствовали больше могущества, магии, сверхъестественной убедительности. Да и напоминать Елене о прошлом снова Настя не хотела, как и тревожить мыслью, что знает о ней слишком много. В конце концов, нужен ли вообще кому-то сейчас Рыцарь во плоти? Он ведь и так рядом. Неважно, под каким именем и в каком обличии.       Из меланхоличных размышлений Настю вырвали брызги воды из душа, направленного в нее Богдановой, чтобы смыть пенку для умывания.       — Ну, чего зависла? Взбодримся немного! — хохотнула Елена, тыча хакершу в щеку зубной щеткой с готовой пастой на ней. — Держи. Лев всегда берет с собой запасные чистые щетки. Я не знаю зачем. Наверное, привычка убегающих людей.       Две минуты ушло на тщательную и сосредоточенную чистку зубов. В процессе Настя перебрасывалась с Еленой взглядами, давя хохот: с пеной у рта все без исключения люди казались ужасно нелепыми, — хотя случайные белые капли, падающие Богдановой на грудь, не давали воспринимать действительность исключительно с комической стороны.       Хакерша спешила закончить утреннюю рутину поскорее. В конце концов она сплюнула и отложила щетку. Елена тоже была готова, но следующее задание на водные процедуры объявить не успела — к ней на ребра Настя запустила горячие ладони и развернула всем корпусом к себе.       — Ну, дыхание свежее. А теперь тоже хочу как в кино. На чем ты там меня прервала в постели?       Настя тихо хмыкнула и легким толчком прижала Елену к себе грудью, возвышаясь над ней. И снова — глаза в глаза. Нет, все же правду сказала Богданова: неважно сколько они знали друг друга на самом деле, — ощущалось это как вечность. Потому и можно было вести себя так смело. Склонившись ниже, последним безмолвным вопросом выдохнуть на искусанные за прошлую ночь яркие, спелые губы.       — А как в кино? — улыбнулась Елена. Она не боролась; напротив, даже прижалась теснее. — Вот так? — Богданова припала к Насте с легким поцелуем, в котором читалась невинность. — Или так? — Она прикусила нижнюю губу хакерши, чуть оттянув, озорно зарычав.       — Или так?       И поцелуй углубился. Резко и на самое дно: Елена ворвалась в чужой рот практически по-хозяйски, словно не стояло между ними вопросов без ответов, боли и неласковой судьбы. Она все отложила, заставила нежностью и заботой вытеснить из сердец все черное и гнилое. Елена прижалась так крепко, что расстояние между ними стерлось, вскипела влажность тел.       Хакерша отвечала агрессивно, с силой вминая пальцы в узкую спину. Поцелуй распухал на губах болезненными засосами, сбивал дыхание и вынуждал нетерпеливо стонать. И на ногах держаться не выходило совсем — потому Настя толкнула Богданову в прохладную стенку лопатками, в нее же уперлась своим коленом, которое выдвинула аккурат между гладких бедер. Елена судорожно вздохнула. Звучно разорвалось, разомкнулось слияние.       — Я тебя хочу.       Голос хакерши охрип и сел. Большим пальцем она огладила раскрытые на вдохе губы Елены, прочертила линию по шее от подбородка до ямки между ключиц. Красиво вздымалась усыпанная суетливыми капельками воды полная грудь. Красивее стекали они к пупку и ниже... Позволив себе откровенно смотреть вниз, Настя задышала чаще — и собственнически уложила ладонь на по-девичьи гладкий теплый уголок, а там медленно двинулась вглубь.       — Бери.       — Не больно? Все правильно? — обеспокоенно прозвучала Богданова, опустившись и притиснувшись к хакерше поближе, по-кошачьи подлезла ей под руку. Настя ответила крепким и чувственным объятием. Женщины имели удивительное свойство умещаться в самых маленьких пространствах, и Елена не была исключением; в тесной душевой кабинке она легко находила место и для себя, и для Насти. Обожженные руки успокаивающе гладили плечи и вздрагивающий живот, носом Елена уткнулась в Настину щеку, перебирая пальцами намокшие дреды.       — Все хорошо. Даже слишком, — выдохнула хакерша с улыбкой. Не думала, что однажды в жизни окажется столь чувственной и уязвимой в страстных играх; не думала, что секс будет означать не только удовольствие и эмоциональную перезагрузку, но и совершенное слияние душ. Невинная в однополой любви Елена точно знала, что нужно делать. Оставалось лишь восхищаться тем, как ей удалось все понять, и легко шутить, скрывая излишнюю слабость. — Ты точно не занималась этим никогда раньше?       — Нет. Но это же даже легче, чем с мужчиной: просто делай так, как хочется получить самой, — усмехнулась Богданова, вырисовывая пальцами узоры на Настином боку. — Ну и я очень талантлива. Это семейное... Ты не знаешь, чем приворожил мой брат Антона? А я знаю…       — Волшебными руками? — хитро прищурилась Настя. — Да, я наслышана… Очень хорошо понимаю.       — Вроде, я тебе этого не говорила, — Елена поднялась и уставилась на хакершу. — Антон рассказал? Болтун!       — Не Антон. Меня за ним Влад послал присматривать — это он Горячеву подкинул те ручки. А что они принадлежат Льву, я уже потом поняла.       Богданова выхватила Настину руку, обняла ее ладонями и, прижавшись к коже губами, зашептала:       — А ты, вижу, хорошо по клавишам лупишь… И меня запрограммировала!       Настя, ободренная поцелуем, поднялась на ноги и потянула за собой Богданову. На долгий миг она замолчала, вглядевшись Елене в глаза. Запрограммировала — шутка ли, но хакерша хотела бы сделать это по-настоящему. Так, чтобы не просто узнать чувства Богдановой, а изменить ее разрушительные мысли. Могло ли статься, что несколько дней ласки спасут душу смертницы? Настя не верила в это, и оттого эйфория сменилась холодным взрывом тревоги. Однако где-то лед, сковавший Принцессу, треснул. Значит, теперь Рыцарь должен был собрать все силы, чтобы пробить его.       — Знаешь что, Ленин? — задумчиво произнесла Настя.       — Ты тоже хочешь есть?       — Я хотела задвинуть что-то более пафосное, но… Да.       — Ну вот, я тоже, — хохотнула Богданова, сполоснув себя и Настю из душа. — А как можно пафосно сказать, что хочешь есть? О, мои чресла сгорели в огне страсти, а он вместе с тем вытянул всю силу живительных соков из жил? Так?       — У тебя очень хорошо получается! — оскалилась хакерша. А когда они вышли и обтерлись полотенцами, напоследок шлепнула Богданову махровым жгутом по аппетитной заднице. — Не слишком ли много талантов для одной красотки? Может, украсть у тебя парочку?       — Красть надо меня, а не таланты, — дразнилась Елена, прячась от чужого взгляда в полотенце.       Елена оказалась настоящей партизанкой. Настя с восхищением наблюдала за тем, как та прячет следы прожженных страстью ночи и утра под халатом и легким дневным макияжем. В арсенале хакерши для маскировки нашлась лишь мрачная помятая морда. Следы похмелья и нехватки сна сложно было стереть даже дорогостоящим уходом, умелыми руками и хрупким, звонким, как стекло, чувством восторга в груди. О целости последнего приходилось заботиться тщательнее всего; Настя знала, что стоит ему разбиться — осколки вопьются в самое слабое место.       И все же за завтраком, к которому они с Еленой подоспели почти вовремя, от нежности на десерт становилось до приторного хорошо. Антон сдержал слово и спотыкался на первых шагах к открытому проявлению своей любви. Удивительно было наблюдать, как его дурное воспитание и крутой нрав порой едва заметно вспыхивают в тенях огоньками искреннего чувства. Он походил на беспечно отдавшегося первой влюбленности мальчишку, который, дрожа от близости, не менее сильно боялся, что его засмеют одноклассники.       «Глупый какой, — улыбалась про себя Настя. — И хороший».       О своем положении она и не думала — брала сколько влезет. Само собой, зазвучали тихие сплетни. Хакерша порой заставала смешливые шепотки — мол, девочки сблизились, — не раз и не два вынуждена была хитро отбивать провокационные вопросы. Как гром среди ясного неба прозвучало лишь заключение Коткова в ответ на невинные романтичные фантазии Алены:       — Да, Настина харизма с либидо Горячева поспорит. Я бы на месте Елены тоже очаровался. Но ты же понимаешь, это, наверное, просто что-то такое… Как у лучших подруг на грани. У Богдановой же свадьба скоро!       Да, Леха был прагматиком, каких поискать. Настя вспомнила, что она тоже — вспомнила, когда он ее мыслью о неминуемом без ножа порезал. Хакерша ведь и сама подготовилась накануне: бегло изучила территорию возле дворца бракосочетания и ресторана, где должно было проходить торжество, сохранила на всякий случай домашний адрес Елены. Но под рукой не хватало технических средств, чтобы поставить наблюдение и прикрыть тылы достаточно хорошо. К тому же рядом с Богдановыми теперь был Антон и вся его банда. На этот случай хакерша придумала воспользоваться местной сетью, в которую, еще не будучи уверенной в полезности решения, забросила недавно выкупленную и переписанную под свои нужды шпионскую программу, — чтобы получить постоянный доступ к данным геолокации с зарегистрировавшихся мобильных. Так она установила слежку за каждым из друзей. В критической ситуации это мало чем помогло бы Насте — смартфон не даст сигнал бедствия сам, особенно если забыть его дома или выкинуть в канализацию. Но пока спокойнее было думать: хоть что-то под контролем. Точно так же, как спокойнее — видеть на лице Елены игривую девичью улыбку, а в глазах — живой задор.       «Если ничего не произойдет, тогда и не будет нужды кого-то спасать, верно?» — спрашивала себя хакерша, но расчетливый профессионал мрачно ухмылялся из своего угла: «Если бы». Он многое знал наперед. Он, пока все — и сама Настя — ребячились, продолжал подковерную работу.       Еленин крик «Ты вода!» на прогулке в лесу прозвучал все равно что команда для натренированной собаки. Первой реакцией хакерши, не ожидавшей резкого поворота, стал стресс. Но так же скоро детство взыграло в задницах у серьезных парней и девчонок. Начались прятки, а вместе с ними — почти нешуточная погоня у Насти.       Высокие, тонкие молодые сосны разрезали стволами и кронами льющийся в пролесок солнечный свет. Хакерша медленно переступала длинными ногами по хрустящему игольчатому ковру — природа не была ее стихией, и это подтверждал индикатор сетевого протокола на экране смартфона. Разыскивать кого-либо по жучку в мобильном в чаще или горах, очевидно, стало бы невыполнимой миссией, но здесь, недалеко от базы отдыха, от цивилизации, Настя еще имела власть. В городе все вышло бы и того лучше.       «Ты хочешь, чтобы я украл тебя, но сперва мне приходится искать и догонять. Это жестоко, Принцесса.)» — отправила она Богдановой в личный чат, переключившись на мессенджер с вкладки, на которой ярко мигали зеленые — а, значит, активные в настоящий момент — точки на карте. Подстегивало чувство дежавю: снова Настя преследовала светловолосую девчонку, пытаясь отыскать ее не между колонн метро и уличных фонарей, не по вагонам и подворотням, а всего лишь среди заметенных сухой листвой и чешуйками коры троп. Не ночью, а при свете дня. Не в отчаянии, а веселье на грани истерики.       «Без труда не выловишь рыбку, Настуся. И не называй меня Принцессой. Я же Ленин! И не пользуйся мобилой, это нечестно».       Настя ухмыльнулась.       «Еще недавно ты не была против. Ты же знаешь, что я не люблю исполнять директивы?) Как и играть по правилам...»       Сигнал вывел на освещенную солнцем полянку. Здесь, если все складывалось верно, пряталась Богданова. Дальше нужно было работать без помощи техники — своими глазами, — хотя телефон хакерша из рук так и не выпустила. Ждала ответа. А еще — что где-нибудь засветится экран решившейся написать ей Елены. Но Богданова не спешила спорить, а это могло значить только одно: хакерша попала в ее поле зрения. Небольшой ветерок шевелил кроны деревьев и высокую траву, мешая расслышать что-либо.       «Не была против, потому что некогда было возражать. И рот был занят.)»       «В таком случае как думаешь, скоро я достану тебя до печенок, Принцесса?»       «Да ты уже», — прилетело Насте в ответ, и тут же слева в кустарнике раздался очевидный шорох. Хакерша среагировала мгновенно. В несколько длинных шагов она оказалась поблизости от зарослей, раздвинула ветки руками… Но там ничего и никого не нашлось, — а в следующую секунду в затылок прилетел желудь. Настя вспыхнула раздраженным «Эй!», обернулась. За спиной был лишь ствол могучего дуба, царственно возвышающегося над всей поляной.       — Куда это ты там забралась, Ленин? — крикнула хакерша. Поправив на голове хитрую конструкцию из дредов, она решительно шагнула навстречу новому ориентиру.       Дуб казался слишком уж огромным и высоким — и ветвиться начинал далеко от земли, — чтобы предполагать, будто Елена могла на него залезть. Поэтому хакерша решила обойти дерево; на каждом новом круге она все отчетливее слышала шаги, что раздавались ровно с противоположной стороны. Их прятал ветер, но едва он унял на мгновение свой шепот, Настя уловила и смешок. Охваченная азартом, она буквально побежала вперед, — только Богданова оказалась еще проворнее. Встретиться так и не случилось.       — Ленин! Хватит носиться! Я же знаю, где ты. Выходи из-за чертова дерева! — строго командовала, будто сама стала начальницей, Настя. Елена захохотала и показалась на глаза только затем, чтобы обстрелять хакершу желудями и опять скрыться. Конечно, долго это продолжаться не могло. Настя, сыпля проклятиями, сделала еще один рывок, но стоило Богдановой сигануть от нее прочь — круто развернулась и вывалилась навстречу, выставив вперед руки. Елена попалась, пускай первым делом и пыталась вырваться.       — Это нечестно! Ты пользовалась своей шайтан-машиной! — заголосила Богданова, колотя хакершу ладонями.       Та расхохоталась, затряслась в попытке увернуться.       — Я плохо ориентируюсь на природе и просто смотрела по навигатору, как далеко я от дороги, иначе бы это вам пришлось меня искать, — убедительно наврала Настя, решив сохранить свой секрет еще ненадолго, — и круто прижала Елену спиной к стволу дуба. — А ты в этот раз проиграла.        Богданова резко выдохнула и притихла.       — Не проиграла бы, если бы не захотела. Это ты, а не я, сиганула за камешком. Так что… — усмехнулась она. На ее губах поблескивал желтыми бликами свежий бальзам ягодного оттенка. — И каков твой приз?       Настя соблазненно задержала взгляд на губах Елены, но, не успев углубиться в мысли об очередном поцелуе, вдруг потухла. Единственное желание, которое она хотела загадать, уповая на то, что его тут же исполнят, не было таким шуточным, каким, возможно, могло даже прозвучать. На несколько секунд хакерша замешкалась, пытаясь понять, чем рисковала. Но риска не было.       — Хочу, чтобы ты отменила свадьбу, Ленин, — очень серьезно произнесла Настя. — Ты ведь не хочешь, я знаю.       — Не хочу, — вздохнула Елена, поежившись от пробравшего ее сквозняка, что так легко забрался в тепло тщательно выстроенной иллюзии. — Но в этом просто нет смысла. Поверь мне... Даже если я ее отменю, ничего не изменится.       — Почему нет? Скажи мне.       — Я не могу, — грустно улыбнулась Елена, погладив Настю по щеке. — После нее все кончится. Давай просто развлекаться, пожалуйста. Ты тоже не воспринимай меня всерьез, ладно? Между нами ничего нет… Ты же это понимаешь?       Настя медленно выдохнула и стиснула зубы. Она не могла понять. Нечто колючее и холодное внутри шевельнулось, поддакнув: «Тебе бы и впрямь не стоило», — но пробужденное сердце горело, испепеляя все увещевания здравого смысла. В одном Елена была права: хотели бы ее достать — достали бы в другом месте. Вновь голову стальными тисками сжимало отчаяние: значило ли это, что если удастся спасти Елену один раз, то последует новое покушение?       — Тогда обещай мне, что если там я украду тебя и захочу спрятать, ты послушаешься. И будешь прятаться столько, сколько я скажу. Там, где скажу.       — Обещаю, — бесцветно отреагировала Богданова, отводя взгляд. — А ты обещай мне, что больше не поднимешь эту тему?       — Тебе придется закрывать мне рот каждый раз, чтобы я ее не поднимала.       Уголки Настиных губ дрогнули, и она наклонилась ближе к Елене. Но поцелуй не стал таким, каким мог бы: не нашлось больше игривой страсти; хакерша поделилась с Богдановой лишь беспокойным трепетом и резко отступила. Настя понимала: странно было играть в самоотверженную влюбленность, когда по сценарию они едва знали друг друга.       — Раз уж ты теперь в моей власти, — хакерша отряхнула руки после объятий со щербатой дубовой корой, — то поможешь мне с остальными. А то ищи-свищи вас всех в этих елках.