Gifted Omega

      Когда Юнги снова открыл глаза, его ресницы чуть ли не склеились из-за пролитых им слёз, а в воздухе витала отвратительная вонь. Пахло сгоревшими телами...       Он заскулил, желая увидеть Тэхёна. Мин услышал чьи-то голоса, которые внезапно исчезли, когда кто-то вошёл в комнату — Чимин. Рука блондина была забинтована. Через несколько секунд Пак оказался на коленях рядом с Юнги, его здоровая рука скользнула по телу старшего омеги, обеспокоенные глаза остановились на его лице. Они были в своём доме, и Юнги подумал о том, как же сильно запах гари, похоже, прицепился к ним, раз вся комната им провоняла. Голос Чимина постепенно проникал сквозь гул в голове:       — Ты будешь в порядке, хён. Позволь мне принести тебе воды!       Прежде чем младший успел полностью встать, Юнги схватил его запястье и уставился на него покрасневшими глазами.       — А что насчёт него?       Чимин знал, о ком он спрашивает, и сознательно избегал зрительного контакта. Потому что у него не было определённого ответа.       — Я не знаю, хён. Хосок-хён присматривает за ним, но я правда не знаю.       Давление на запястье Чимина ослабло, и рука с глухим стуком упала на деревянный пол. Юнги попытался почувствовать Тэхёна через связь, прощупывая свои ощущения.       Он знал, что Ким всё ещё жив, но теперь его присутствие было похоже на тусклый свет. Неизвестно, будет ли он снова ярко светиться или станет лишь тусклее. Даже он не мог сказать.       Внезапно к его губам прижали чашу с водой — он не заметил, как Чимин ушёл за водой и успел вернуться.       Юнги онемел. Его донсэн помог ему подняться своей здоровой рукой, и по его настоянию Юнги тщательно вымылся, отказавшись от помощи младшего в ванной. Его раненая лодыжка болела, поэтому Чимину пришлось помочь ему, по крайней мере, добраться туда в целости и сохранности, нигде не упав. Без сомнения, такая рана обещала, что омега будет хромать ещё несколько дней. Пока он мылся, у него запекло кожу на шее, когда он потянулся, чтобы помыть её. Юнги был уверен, что Сынхо оставил там отвратительные следы, которые стали синяками, но знание того, что это было последнее увечье, которое он смог причинить ему, доставляло Юнги определённое удовлетворение.       Когда он закончил, наконец очищенный от крови и грязи, омега, прихрамывая, направился к своей комнате. Чимин приготовил чай и теперь пытался заставить Мина выпить его.       Юнги был отрешён от всего происходящего. Он попытался взять себя в руки, но его омега горевал. Было достаточно сложно сосредоточиться на том, чтобы не выпустить чашку из рук. Прекрасно видя всё, младший омега прижался к нему, притянув его за плечи ближе, чтобы разделить тепло тел друг друга, что приносило комфорт.       — Чонгук скажет нам, когда мы сможем его увидеть. Хосок-хён не хочет, чтобы кто-то беспокоил его, пока он лечит Тэ, — сказал Чимин.       По крайней мере, за это Юнги мог ухватиться. Он понимал, что сходить с ума и врываться туда без разрешения, по итогу мешая работе Хосока, было не лучшим решением. Он доверял лекарю, но не мог избавиться от эмоционального истощения.       Они просидели так, казалось, час. В момент, как только они допили чай, входная дверь распахнулась. Юнги распознал знакомый запах, но сначала его разум не узнал мужчину. Низкий голос едва доходил до его ушей, когда они вышли из его комнаты, чтобы встретить гостя — Чимин, казалось, отвечал на его слова более высоким тоном, чем говорил обычно, — этот контраст высоты звука был красивым. Другой мужчина вошёл в хижину. Только когда он преклонил колени перед ошеломленным омегой, он узнал своего брата, лицо которого, как и его, было украшено боевыми ранами.       Они не обменялись ни единым словом. Гымджэ взял его за руку и большим пальцем погладил костяшки пальцев. Он заметил, что Чимин попытался оставить братьев наедине, собираясь уйти, но рука альфы поднялась и легла на его бедро, чтобы удержать на месте. Альфа излучал феромоны, чтобы успокоить обоих омег, и он чувствовал, как блондин не отводил глаз от его лица.       Гымджэ потянул Юнги за руку, а тот и не сопротивлялся. Омега начал жалостливо хныкать и поспешил утешить себя запахом своего брата, уткнувшись в его грудь. Чимин, присевший рядом с ними на корточки, положил руку на спину Юнги.       — Я рад, что ты в безопасности, Юнги. Я знаю его недолго, но твой альфа сильный. Это я уж точно знаю. Верь в него.       Он обменялся запахами со своим младшим братом, что расслабило его напряженные мускулы. Меньшее тело рухнуло в объятия альфы, так что тот вскоре отнес его обратно в его комнату под руководством Чимина. Они укрыли спящего Юнги одеялом, и по какой-то причине у Чимина не хватило смелости взглянуть в глаза альфе, когда он снова встал. Вспоминая, что произошло между ними, Чимин смутился и почувствовал себя неловко, тем более, что этот альфа был братом Юнги.       — Тебе стоит пока остаться здесь со своим братом, — предложил омега и уже хотел выйти из комнаты, но Гымджэ был быстрее.       Он схватил его за здоровую руку, заставив омегу взглянуть на него. Альфа наклонился к его запаховой железе, достаточно медленно, безмолвно прося разрешение и давая Чимину шанс вырваться на свободу. Когда омега не стал сопротивляться и не вырвался, он нежно начал потираться об Чимина, смешивая свой сильный запах с его и покрывая его им. Чимин закрыл глаза и инстинктивно вытянул шею, чтобы дать альфе больше доступа, потому что обмен запахами был слишком приятен. Гымджэ слегка дразнил его шею кончиком носа, а после игриво лизнул участок бархатной кожи, прежде чем немного отстраниться.       — Ложись рядом с Юнги. Я останусь с вами двумя, — прошептал он в нежную шею, и Чимин в ответ потерся виском о подбородок альфы.       Гымджэ подождал, пока Чимин уляжется рядом с Юнги, прежде чем разделся и обратился в волка, ложась рядом с головами омег полукругом и делясь с ними теплом своего тела. Чёрный альфа-волк лизнул лица омег, распространил свои успокаивающие феромоны по комнате, прежде чем уложить голову на лапы.       Чимин был в замешательстве. Он знал, что их стая просто так не отпустит Гымджэ, и как только Намджун разберётся с самыми срочными делами из своего списка, он обязательно возьмётся за допрос альфы. Единственная причина, по которой его не держали где-то связанным, заключалась в том, что он не демонстрировал намерений похитить Юнги или ещё нечто подобное, а наоборот защищал своего младшего брата. Только сейчас Чимин позволил успокаивающему запаху альфы убаюкать себя, прижимаясь ближе к Юнги.       Прошли целый вечер и ночь. Юнги проснулся, пока Чимин и его брат делили комфортное тепло, истощенные заботой о, казалось бы, безжизненном омеге. Чимин всё ещё прижимался к нему в уюте их хижины, а Гымджэ посапывал, свернувшись в углу постели, когда Чонгук постучал в их дверь и вошёл. Он бросил недоверчивый взгляд на другого альфу, не обратив сразу внимание на Юнги, но младший понимал, что у них есть другие приоритеты, кроме как устраивать разборки с этим альфой сейчас. В тот момент, когда Юнги заметил его присутствие, он подорвался со своего места, заставив Чимина взвизгнуть от неожиданности, и похромал к Чонгуку. Молодой альфа тут же предложил помощь раненому омеге, и Юнги схватился за его руку, как за спасательный трос, в то время как младший подошёл ещё ближе, положив другую руку ему на спину.       — Как он? — спросил Чимин, прежде чем Мин и Чон успели покинуть комнату. Чонгук остановился и вздохнул. Он не хотел скрывать такую информацию, но вместе с тем все равно было трудно говорить такое.       — Мы до сих пор не знаем, хён. Хосок-хён сказал, что теперь только от Тэхёна зависит: будет ли он жить или умрёт. Он потерял слишком много крови, что замедляет его исцеление. Мы хотели, чтобы Юнги-хён увидел его до того, если... если всё же...       Младший так и не закончил свою мысль, но Чимин его понял. Его настроение так испортилось, а запах Юнги стал кислым и горьким, от чего альфа вздрогнул.       — Отведи меня к нему, Чонгук. Пожалуйста, — в конце его голос все-таки сорвался. Омега задыхался от рыданий.       Младший сделал, что ему сказали. Было похоже на то, будто все физическое существо Юнги исчезло, а его сердцебиение было единственным, что он чувствовал во вселенной. Он даже больше не видел, куда идёт, сосредоточившись только на узах, которые связывали их, позволяя сильнее чувствовать чужую боль, когда они приближались к альфе. Он не знал, когда и как они прибыли, или почему его колени не болели, когда он безвольно рухнул на них и подполз к своему альфе.       К альфе, который лежал забинтованный на мехах, с закрытыми глазами и сжатыми в тонкую линию губами.       Юнги ничего не говорил. Омега просто свернулся калачиком рядом со своим альфой, стараясь не толкнуть его ненароком. Лёгким, как перышко, прикосновением он погладил его широкую грудь, чувствуя слабое сердцебиение под ладонью, в то же время рассматривая профиль Тэхёна, наконец, фиксируя, что он видел. Ким выглядел таким беззаботным, когда так спал, почти как щенок, а его тёмные ресницы выделялись на медовой коже.       Мин поднял руку, чтобы провести пальцами по шелковистым каштановым волосам, и прижал голову альфы к груди, лаская его кудри, будто он гигантский щенок, уснувший на его руках.       Хосок с тяжестью на сердце смотрел на разбитого горем омегу. Его юный возлюбленный подошёл сзади, чтобы притянуть лекаря к себе за талию.       — Ты сделал всё, что мог.       Младший тоже страдал. Все страдали, но Чонгук хотел оставаться сильным во времена, когда его хёны были морально опустошены и нуждались в нём. Он безмолвно молился, чтобы Тэхён выиграл эту битву за выживание, пока утешал своего любимого.       Они не оставили другую пару, присматривая за ними на случай, если что-нибудь случится. Юнги что-то шептал Тэхёну, не замечая никого другого в хижине, даже когда подошли Чимин и его брат.       Чонгук всё ещё скептически смотрел на Гымджэ. Он хотел убрать запах альфы с Чимина своим собственныи или, по крайней мере, любым другим запахом члена их стаи, но вместо этого он позволил растерявшемуся Хосоку почувствовать свою агрессию, но старший Чон никак не прокомментировал его странное поведение.       — Они пара, — тихо объяснил Чимин, увидев, что Гымджэ был шокирован тем, что видел. В его предыдущей стае никогда не было пар, состоящих из альф-мужчин.       Он и Чимин осторожно уговорили Юнги поесть немного позже, пытаясь максимально облегчить нагрузку на лекаря, в то время как Хосок также продолжал заботиться и о других своих пациентах, которые обращались к нему за помощью.       Хосок явно приказал не подпускать сюда Джина, так как знал, что старший захочет помочь. Он не хотел, чтобы беременный омега становился эмоциональным из-за всего происходящего и вызывал стресс у растущего щенка, а следовательно, и у всей стаи. С момента приказа Намджун был со своим партнёром и помогал другим членам стаи, которые не нуждались в медицинской помощи. Последние несколько дней он приходил навещать брата каждый вечер только для того, чтобы уйти с печалью на лице.

______________

      Прошел ещё один день. Юнги все еще спал, когда почувствовал, как что-то толкнуло его висок, поэтому в ответ он потянулся к теплу, зарываясь в него лицом. Довольный рык заполнил его уши, и он вздохнул. Удовлетворение его альфы было лучшим способом доставить ему самому удовольствие.       Когда его осенило, Юнги распахнул глаза и отодвинул лицо от сильной шеи. Альфа пристально смотрел на него красными глазами.       Впервые омега заплакал, обнял альфу и зарыдал ему в плечо. От рыданий тело Юнги всё сотрясалось, а два других альфы в комнате были разбужены этими звуками. Хосок уснул, сидя на стуле, и они с Чонгуком выскочили из другой комнаты, проверяя парочку, и их глаза выпучились при произошедшем далее.       Тэхён зарычал на них, выпустив когти. Альфа подмял Юнги под себя, все еще рыча на двух других альф, которые угрожали его территории. Его феромоны были невероятно сильными, и в тот момент, когда они достигли носа Чонгука, он зарычал в ответ. Если этого было недостаточно для того, чтобы определить, что у Тэхёна гон, было очевидно понять это потому, что мужчина принялся вылизывать шею омеги и толкаться в него бедрами.       И тело Юнги мгновенно отреагировало. Он захныкал, чувствуя, как из его дырочки потекла смазка, вызванная феромонами альфы. У него закружилась голова, и его омега был готов к тому, чтобы его взяли.       Но в следующий момент альфа над ним исчез, а Хосок тащил омегу за руку. Он мог только на секунду увидеть, что Чонгук и Тэхён боролись за власть, обнажив клыки друг на друга, а вся хижина дрожала от гнева Тэхёна.       Переполох не остался незамеченным для других, и Хосок попросил нескольких бет из их стаи помочь ему отвести Юнги обратно в хижину Чимина.       На его брата это бы не повлияло, поскольку они были кровными родственниками, а Хосок был достаточно натренирован, чтобы не позволять феромонам омеги влиять на себя. А пока им нужно было найти другое убежище для Чимина.       Они не могли рисковать, чтобы пара провела гон вместе. Тэхён был сильным альфой, но всё же травмированным. Он едва выжил, и в его слабом состоянии его гон и волк полностью овладели его разумом. Не было никакой гарантии, что Юнги был бы в безопасности с ним сейчас, поскольку уже вся его омежья сущность была подчинена своему альфе. Половина деревни дрожала, и для лекаря это было достаточным подтверждением его решения.       Тэхён не знал, когда и откуда появились другие альфы, но он огрызался на всех без разбора. Каждый альфа был его врагом, он хотел порвать их в клочья, когда они силой поволокли его через деревню, чтобы, по итогу, запереть в его собственном доме.       Когда он оказался в хижине, его будто поразило молнией. Он застыл на месте, и его разум сосредоточился на запахе в этом месте, из-за чего он совершенно забыл все свои сопротивления. Он направился к уцелевшему гнезду. Дыхание было затруднено только потому, что ему было безумно жарко, но его раны причиняли боль и заставляли его стараться дышать как можно осторожнее, в то время как его тело изнывало по омеге. Всё его раздражало и причиняло боль.       Чонгук и другие альфы о чём-то бубнили между собой и оставили его внутри хижины, на что Тэхён не обратил особого внимания.       Альфа прижался к простыни, которая пахла его омегой, и застонал. Он хотел омегу. Боль внутри его и его альфы сердца была сильнее, чем его раны или любой другой гон, который у него был раньше.       Запах омеги был облегчением и пыткой, заставляя его хотеть чего-то большего, чем просто запах, чего в данный момент невозможно было получить. Альфа яростно терся о меха и покрывала, которые в некоторых местах уже были порваны. Он рвал их когтями, рыча от боли, потому что этого было недостаточно. Его тело болело и словно горело от повышенной температуры, он хотел господствовать над хрупким омегой, которого у него не так давно забрали.       Представив Юнги, альфа оглушительно зарычал, и хижина начала трястись. Земля вибрировала, меха разлетались на куски под действием его злости от невозможности что-то сделать по мере продолжения гона.       Его разум подсказывал, чтобы он нашёл своего омегу, но когда он подошёл к двери, он почувствовал лишь запахи альф в ненормальном количестве, что вызвало у него отвращение и инстинктивно заставило отступить обратно в гнездо, где он старательно зарылся в меха, которые пахли Юнги. Он зарычал от боли и слишком нетерпеливо сорвал с себя одежду, когда почувствовал, что готов кончить. Он испачкал меха своим семенем, скуля от боли, потому что этого было попросту недостаточно.       Его раны приносили боль во всех частях его тела, поскольку, срывая одежду, он также случайно содрал с себя несколько бинтов, но, не обращая на это внимание, он взял член в руку, образуя имитацию дырки, что никогда бы не смогло его удовлетворить.       Альфа застонал, пытаясь отыскать влагу в своём омеге, но внутренний зверь осознал, что его рука не может помочь ему, как это могли бы сделать горячие стенки его омеги. Поэтому он, раздраженно зарычав, все же толкнулся в кулак. Его узел сформировался, и он сжал плоть, чтобы получить хотя бы каплю удовольствия.       Это было ужасно. Его альфа-волк видел перед глазами своего омегу, который стоял на четвереньках для него, принимая его узел и позволяя продолжать трахать себя несмотря на то, что они были повязаны. Тэхён зарычал, раздраженный картинками, которое подкидывало его воображение, и снова начал толкаться в меха. Его гоны никогда не были такими болезненными. Это будет ад.

________________

      Юнги срочно отправили в его комнату. Хосок на время отослал Чимина, пока пытался успокоить омегу, чтобы у того не началась течка. Брат Юнги удерживал омегу, чтобы он не пытался искать запаховую железу лекаря, желая немного облегчить свою ужасающую боль. К счастью, Юнги начал успокаиваться через несколько часов. Хосок заставил его выпить чай с травами для предотвращения течки, и хотя он корчился от боли из-за гона Тэхёна, которую он чувствовал через связь, он, по крайней мере, больше не чувствовал необходимость бросаться на каждого доступного альфу.       Гымджэ крепко обнял своего брата и остался на ночь, чтобы присматривать за ним. К счастью, лекарь доверил ему эту задачу, но его вторая половинка, Чонгук, не разделял того же мнения. Альфа встал перед хижиной, наблюдая за ней и даже не скрывая своей настороженности. Гымджэ подумал, что это было справедливо, потому что в конце концов он всё же был чужаком, пришедшим из вражеской стаи, которая держала в заложниках их невинного омегу.       Вот чем они и занимались на следующий день. Тэхён был занят своим гоном, и лекарь велел парочке альф следить за ним, чтобы он не вышел из дома и не пошел искать Юнги.       Намджун решил, что, наконец, настал день, когда он должен провести допрос.       Чимин здесь присутствовать не должен, но омега хотел. Он чувствовал, что Гымджэ окажется в невыгодном положении, если остальные не услышат, что Чимин хотел бы сказать. И он не хотел слишком сильно задумываться, почему его вообще это волновало. К счастью, Суран не стала его особо расспрашивать, когда он попросил её какое-то время присмотреть за Юнги. Брата-альфу увели, когда младший Мин спал, и прошло уже полчаса с тех пор, как к ним пришла Суран. Чимин поблагодарил её, после поспешив к хижине Альфы стаи.       Альфы, охраняющие это место, собирались запретить омеге войти, как вдруг Чимин агрессивно зарычал на них.       — Это и моё дело. Не смейте стоять у меня на пути!       И громоздкие мужчины ничего не могли поделать, когда омега прошел мимо них, лишь удивленно перекинулись взглядами.       Внутри Намджун сидел на своей деревянной скамье с мехами, глядя на Гымджэ, чьи руки были скованы за спиной металлическими цепями. Альфа стаи метнул взгляд на омегу, приподняв бровь.       — Чимин, почему ты здесь?       Омега проявил дань уважения, поклонившись своему Альфе стаи, прежде чем выпрямить спину и посмотреть ему прямо в глаза.       — Альфа стаи Ким. Я думаю, что имею право быть здесь, так как это дело тоже напрямую коснулось меня. Пожалуйста, позвольте мне узнать, что вы собираетесь делать с ним.       По лицу Намджуна было невозможно понять его эмоции, в то время как Чонгук рядом с ним выглядел таким же озадаченным, как и Богом с другой стороны от Намджуна.       — Очень хорошо. Раз уж ты здесь, мы можем уточнить у тебя некоторые вопросы, ответы на которые нам кажутся... сомнительными.       Прошла секунда абсолютной тишины, прежде чем Намджун снова заговорил:       — Альфа прикасался к тебе?       И Чимин понимал, что он имел в виду нечто большее, чем простое прикосновение. Он спрашивал, взял ли альфа Чимина против его воли во время его пленения.       — Нет, не прикасался.       — Тогда можешь объяснить, почему от тебя так сильно исходит его запах?       Омеге пришлось опустить взгляд. Румянец покрыл щеки, настолько он чувствовал себя неловко. Но альфа ведь не трогал его.       — Он заставил своих членов стаи поверить, что мы были... близки, чтобы они ничего не пытались со мной сделать. Он намеренно покрыл меня своим запахом, будто это и правда было так.       Намджун оперся виском на указательный палец, теперь глядя на Гымджэ.       — Зачем ты вообще похитил нашего омегу?       Гымджэ вздохнул. Он пытался объяснить, что не прикасался к Чимину таким образом уже почти полчаса, и это был вопрос, на который он мог без сомнений ответить и, в конце концов, разобраться.       — Я не похищал его. Это сделал идиот Сынхо и его верные псы. Я ожидал, что приведут Юнги, а не Чимина.       — Однако это по-прежнему означает, что ты планировал похитить одного из наших омег.       — Меня заставили поверить, что в этой стае с ним плохо обращались. Мой брат покинул нашу старую стаю более пяти лет назад. И спустя столько времени я слышу, что он подвергается жестокому обращению со стороны альфы. Я знаю причину, почему он сбежал. Так что я не мог оставить всё, как есть, потому что именно от такой судьбы он пытался убежать.       Впервые Намджун показал свое эмоциональное истощение вздохом.       — Несмотря на это, твои поступки угрожали моей стае и навредили ей. Я не могу просто закрыть на это глаза.       Гымджэ нечего было сказать, потому что это были слова Альфы, который заботился о своей стае. Его собственный Альфа стаи не дал бы ему даже возможности объясниться. Намджун был довольно снисходителен. Поэтому он просто кивнул и стал ждать наказания.       — Нет! Он не единственный ответственен за эту неразбериху. Только потому, что тот мудак мёртв, вы не можете всё свалить на него!       Чимин шагнул вперёд, обвиняюще глядя на Альфу своей стаи. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, но голос Гымджэ раздался в помещении первее.       — Чимин. Мне не нужно, чтобы омега защищал меня.       И Чимин не знал почему, но ему стало так больно, когда он обернулся и увидел холодные глаза альфы, будто омега делал что-то не так и не пытался помочь. Слова застряли у него в горле, а его кулаки начали трястись от гнева по бокам.       Это был поступок самого настоящего ребёнка, но когда перед глазами все поплыло от слез — Чимин выбежал на улицу, не проявив никакого почтения к Альфе стаи. Ему так надоели все присутствующие в той хижине.       Вернувшись к себе домой, он ещё раз поблагодарил Суран, которая, к счастью, не стала спрашивать, почему он был так взволнован, и просто покинула их хижину. Блондин залез под мех, в который укутался Юнги, который даже не проснулся от его появления, но, казалось, чувствовал, что что-то не так. Юнги с закрытыми глазами потянулся к его талии, чтобы притянуть младшего ближе к себе, и Чимин спрятал лицо в шее старшего омеги. Он пролил несколько беззвучных слез, прежде чем сон поглотил его.       Хосок еле сдержался, чтобы громко не заворковать от умиления, когда он снова пришел проверить Юнги. Конечности двух омег переплелись, а Чимин лицом уткнулся в шею Юнги. Чонгук рассказал ему о том, что произошло ранее, так что Чон не удивился тому, что омега-блондин искал утешения. Лекарь приложил ладони к их лбам, интуитивно проверяя температуру, и ушел только после того, как поставил рядом с ними две чаши с водой.       Омега-блондин старался избегать выхода на улицу, пытаясь не спрашивать, что по итогу было решено. Он отвлекался, присматривая за Юнги, хотя он и не знал, не наоборот ли. Старший омега чувствовал его дискомфорт и безмолвно клал его голову к себе на колени, нежно проводя пальцами по волосам Чимина, успешно успокаивая его на какое-то время.       Так продолжалось до того дня, когда закончился гон Тэхёна, который длился пять дней. В полдень последнего дня Юнги сразу это понял, потому что почувствовал, что наконец-то снова может спокойно дышать и тусклый свет внутри их связи теперь был намного сильнее.       Вечером пришёл Чонгук, и не потребовалось много времени, чтобы заметить, что Чимин не хочет разговаривать ни с альфой, ни с кем-либо ещё. Юнги нужно будет расспросить позже, в чем же все-таки дело. Но сейчас он просто хотел увидеть своего альфу. Его нога немного зажила за последние дни, и он мог ходить без посторонней помощи, его хромота была едва заметна. Чонгук сообщил ему, что альфа был в своём доме, и омега чуть ли не побежал.       Дверь, которая разделяла его и Тэхёна, была открыта трясущимися руками, и Юнги был поражен тяжелыми феромонами, наполняющими воздух. Он вошел внутрь и увидел спящего альфу — всего с одним куском меха на всей деревянной кровати? Омега предположил, что кто-то помог ему с уборкой, потому что нигде не было никаких подозрительных пятен или жидкостей, хотя он увидел нечто совершенно неожиданное. Деревянный пол был поврежден и в некоторых местах потрескался, а кое-где даже выглядывали острые земляные края. Это было свидетельством агрессивного и болезненного гона, через который прошёл альфа. Что было довольно странно, кровать оказалась целой. Юнги оперся коленом об край кровати, наклоняясь, чтобы взглянуть на лицо своего альфы, не совсем исцелившееся, но определённо более здоровое, чем до гона. Он не мог не поцеловать его в щеку, закрывая глаза и вздыхая с облегчением. Тэхён выживет.       Альфа застонал, и Юнги отстранился, видя, как тот открывает уставшие глаза, а затем тянет руку к омеге. Юнги забрался на кровать, тут же обхватывая ладонь Тэхёна своей.       — Я здесь. Я здесь, альфа, — тихо прошептал он, и альфа мягко потянул его за руку.       Омега лег рядом с ним, и рука Тэхёна притянула его ближе за талию. Его глаза снова закрылись, но он придвинулся ближе, утыкаясь носом в шею омеги. Юнги положил руку на его затылок, чтобы немного удерживать альфу. Было щекотно, когда он начал водить носом вверх и вниз вдоль его горла и лизать некоторые места. Тэхён не остановился на достигнутом. Он пробормотал что-то неразборчивое себе под нос всё ещё с закрытыми глазами, в то время как его рука стягивала ханбок Юнги с его плеча, обнажая бледную плоть старшего с той стороны, на которой он не лежал. Альфа провел носом по только что открывшемуся обнаженному участку кожи, целуя и вылизывая нежное тело и одновременно вдыхая его запах. Через некоторое время он просто ласкал кожу, водя по ней губами легкими, как перышко, прикосновениями. Очень приятное тепло окутало тело Юнги, когда он оказался со своим альфой, и наконец они смогли прикоснуться друг к другу. Мин провел пальцами по каштановым прядям, получив в ответ довольное порыкивание.       — Мой омега... — прошептал Тэхён в его обнаженную грудь и там же и поцеловал. Юнги ещё больше прижал альфу к себе, заставив его уткнуться лицом в свою грудь, и поцеловал младшего в висок.       — Ты хорошо справился, Тэхён. Ты хорошо справился, альфа. А сейчас отдохни. Теперь я здесь. Я никуда не уйду, — заверил он самым успокаивающим тоном, и это действительно сработало. Тэхён что-то промычал, потираясь лицом о грудь омеги, как сонный ребенок, прежде чем перестать двигаться и позволить сну завладеть собой. Юнги не был уверен, когда Чонгук оставил их одних, но он был благодарен за то, что сейчас мог уединиться со своим альфой.       Он поцеловал бровь младшего, прежде чем уложить подбородок на макушку альфы.       Тэхён проснулся от запаха вкусной еды. Без сомнения, это Юнги что-то готовил. Альфа распахнул глаза. Было утро, и он чувствовал себя намного лучше. Его омега был здесь, его запах наполнял воздух вокруг, а его ужасный гон закончился. Он сглотнул при воспоминании о своем гоне, о том, насколько разрушительным был его зверь, насколько неконтролируемым. Позже ему стоило бы поблагодарить Хосока и Чонгука за то, что они увели Юнги.       — Доброе утро, — поприветствовал его низкий, но успокаивающий голос, и Тэхён посмотрел на самого красивого омегу, которого он когда-либо видел в своей жизни.       Он обычно не был слишком эмоциональным, но вид Юнги, присевшего на край кровати, так мило улыбающегося ему, несмотря на все царапины и раны на его лице, разбил и исцелил его сердце одновременно. Тэхён ничего не сказал, но по его лицу текли слезы. Юнги тут же отложил в сторону поднос, который держал, и в одно мгновение забрался на кровать, прижимая альфу, как накануне вечером, к своей груди.       — Шшш, Тэ. Всё закончилось. Спасибо, что спас меня. Ты молодец, альфа.       Младший тихо плакал у него в руках, и Юнги обнимал его все это время.       Когда альфа успокоился, он слегка отодвинулся, чтобы немного приподняться и оказаться лицом к лицу к омеге. Юнги терпеливо наблюдал за ним, но чего он не ожидал, так того, что альфа внезапно прикоснется к его губам. Но омега не жаловался.       Тэхён прижал его к меху, его горячий рот двигался по губам омеги. Альфа переместился, чтобы поцеловать старшего ещё глубже, заставив омегу застонать в горячие губы. Поцелуй был отчаянным и страстным. К тому времени, как они разорвали его, у Юнги уже кружилась голова. Альфа продолжил целовать его челюсть и шею.       Омега не стал ждать Тэхёна, сам развязал переднюю часть своего ханбока и шире расставил ноги, приглашая альфу.       Тэхён зарычал от того, как красиво Юнги демонстрировал себя альфе, и в мгновение ока Ким избавился от штанов, которые сковывали его твердый как камень член.       Юнги ощутил головку у своей текущей дырочки, и его дыхание стало тяжелее из-за предвкушения.       — Ах! — не смог он сдержать тихого восклицания, когда головка вошла в него. Его трясущиеся руки поднялись, чтобы крепко схватиться за плечи альфы, внимательно наблюдавшего за ним.       Тэхён толкнулся вперед, спина омеги выгнулась, а рот разинулся в безмолвном стоне. Альфа тут же начал двигаться, его член достаточно аккуратно входил и выходил из влажной дырочки. Он, не торопясь, целовал губы, глаза и нос омеги, заставляя Юнги хихикать, пока он с закрытыми глазами сосредоточился на том, чтобы приспособиться к члену любимого. Тэхён начал двигаться быстрее, одним толчком войдя так глубоко, что Юнги распахнул глаза с громким всхлипом. Альфа снова поцеловал его, какое-то время медленно делая круговые движения бедрами и потираясь членом о горячие стенки омеги, но как только он снова начал ускорять темп, Юнги тут же разорвал поцелуй, тяжело дыша в губы альфы.       — Тэхён!       Альфа брал омегу короткими и быстрыми толчками, их голая кожа соприкасалась и издавала влажные шлепки. Он мычал и помечал ключицы омеги, шепча "мой" в промежутках между засосами и поцелуями.       С каждым толчком он вбивался в омегу все сильнее, заставляя того цепляться за альфу, чтобы не сдвигаться вверх по меху с каждым толчком. Тэхён целовал все раны и шрамы на омеге, до которых мог дотянуться, любуясь его довольным выражением лица, прежде чем он уперся руками в кровать по обе стороны плеч омеги, чтобы начать безжалостно толкаться в него, вырывая из Мина крики, когда его крепкие бедра ударялись об его уже покрасневшие ягодицы. Юнги вцепился в волосы альфы, откинув голову назад, потому что удовольствие было слишком подавляющим, и Тэхён воспользовался появившейся возможностью, принявшись выцеловывать открытую шею, рыча на заживающие синяки, которые ему оставил не он. Ким покачал бедрами, ударяя Юнги по простате и впился в запаховую железу омеги, посасывая там участок кожи. Это заставило Юнги кончить без предупреждения. Удовольствие накатило на него так внезапно, что крик застрял в горле, когда альфа продолжил толкаться в омегу через его оргазм. В глазах Юнги появились белые и черные пятна от удовольствия и чрезмерной чувствительности, и его руки упали с плеч альфы, не в силах больше удерживать свое тело, чтобы оно не сдвигалось вверх по мехам, пока его жадно брали. Альфа просунул руку под спину омеги и поднял его, прижимая его лицо к своему плечу и удерживая на месте, пока он проталкивал свой член в скользкую дырку. Ким зарычал, когда начал формироваться узел.       С несколькими последними резкими толчками альфа засунул свой узел внутрь омеги, осуществляя вязку. Его густая сперма вырвалась из головки, и рычание альфы стало лишь громче, когда он опустошил себя в своего омегу, все еще неглубоко толкаясь в него и заставляя хныкать.       Зрелище под ним было завораживающим и слишком эротичным. Юнги смотрел на него усталыми полуприкрытыми глазами, а на его щеках и шее появился слабый румянец. Бледная грудь была покрыта потом и спермой, которая быстро стекла вниз из-за того, что он делал глубокие вдохи. Альфа наклонился, чтобы чмокнуть чужие пухлые губы, и Юнги вздохнул, закрыв глаза и позволив себе ощутить блаженство момента.       Тэхён всё ещё покачивался внутри него, так как узел ещё не спал, поэтому он осторожно передвинул их, помня о травмах, чтобы Юнги оказался на нем сверху. Омега поцеловал его грудь, прежде чем положить туда голову и улыбнуться альфе. Это выглядело так невинно — альфа терялся в его красоте, будто это не он трахал его, заставляя кричать от удовольствия всего минуту назад.       Юнги задумчиво хмыкнул, выводя какие-то узоры пальцем на груди альфы.       — Думаю, завтрак подождёт ещё немного.       До этого он почти ничего не говорил, но Тэхён усмехнулся в ответ на комментарий и убрал потные черные пряди с бледного лба омеги. Все его прошлые слезы были забыты, и всё, что имело значение, это удовлетворение его омеги. Видимо, он справлялся, поскольку его довольный запах разносился повсюду.       — Думаю, я могу съесть ещё кое-что на завтрак.       И Юнги, очевидно, понял намек, потому что возмущенно шлепнул альфу по груди.       — Я не позволю тебе съесть меня на завтрак.       — А на ужин?       Тэхён вскрикнул, когда почувствовал, что его ущипнули за бок, но постарался не слишком сильно двигать их телами, когда вздрогнул от легкой боли.       — Кажется, ты в полном порядке, раз говоришь такую пошлятину.       На красивом лице альфы появилась широкая улыбка, и он поцеловал омегу в макушку.       — Это был ад без тебя.       Омега замер на нем, а в следующий момент бледные руки еще крепче обхватили торс Кима.       — Прости, что не помог тебе во время твоего гона.       И хоть Юнги знал, почему им не позволили быть вместе, он все равно чувствовал себя виноватым.       — Мой волк ничего не хотел, кроме как взять твоего омегу. Но это не означает, что я бы рискнул причинить тебе боль, Юнги. Я никогда ни с кем не проводил гон, так что ещё один, проведенный в одиночестве, особо мне ничего не сделал.       Юнги резко поднял голову от этого откровения. Тэхён никогда ни с кем не проводил свой гон?       — Почему? Я имею в виду, почему ты... проводил их в одиночестве? Уверен, что были и есть омеги, которые охотно помогли бы тебе.       В его старой стае омега должен был подчиняться альфе во время гона, если они не были ещё в браке с другим.       Альфа пожал плечами.       — Не хотел, чтобы кто-то по ошибке забеременел. Я хорошо понимаю, что некоторые омеги просто хотят этого, чтобы они могли выносить щенков одаренного альфы, в надежде, что их щенки тоже родятся одаренными. И кроме того... в нашей стае не принято, чтобы альфы злоупотребляли своей силой, поэтому мы хотим, чтобы люди были уверены, что собираются вступить в брак, прежде чем смогут вступить... в дальнейшую близость.       Щеки Юнги покраснели. Он мысленно прокручивал, сколько раз он уже позволял Тэхёну взять себя, в то время как он ещё не решил, хочет ли он быть его парой. И Тэхён никогда не жаловался, всегда заставляя омегу чувствовать себя хорошо, когда тот этого хотел, несмотря на правила своей стаи.       — Ты уже столько всего сделал против убеждений своей стаи. Из-за меня... Пр...       Тэхён прервал омегу, прежде чем тот смог ещё больше обвинить себя:       — Нет. Не извиняйся. Наши волки связаны. Было бы невыносимо, если бы мы не приняли друг друга, и я хочу, чтобы ты был со мной.       По какой-то причине Юнги больше не мог смотреть альфе в глаза, и он просто продолжил рисовать невидимые линии на его груди.       Теперь они были свободны от Сынхо, и он был вне себя от раздражения, что эта мразь сейчас всплыла в его мыслях, но его альфа наконец положил конец его жалкой жизни.       Поскольку он чувствовал себя наполненным, Юнги представил, что он беременен щенками Тэхёна. Рука Кима гладила его спину.       — О чем ты думаешь? Твой запах на одну секунду стал кислым, а в следующий момент медово-сладким.       — Ты правда хочешь знать?       Изогнув бровь, альфа кивнул.       — Расскажи мне.       — Представил себя беременным твоими щенками.       Тэхён подавился слюной на столь неожиданный ответ, его рука замерла на спине омеги.       — Мы пока что не в браке...       — Пока что, — подчеркнул омега, пытаясь дать альфе очевидный намек.       Тэхён замолчал. Он был уверен, что Юнги намекает на то, что он думает. Вместо ответа Ким притянул Юнги для поцелуя. Вместо слова он покажет своему омеге, как ему нравится эта идея, как он ценит его красоту.       — Ты не можешь просто говорить такие вещи и ожидать, что я оставлю тебя в покое... — прошептал он в пухлые губы. Ким почувствовал, как омега улыбнулся. Это было достаточным ответом, в котором нуждался Тэхён.       Альфа был уверен, что омега пытает его. Юнги заставил его позавтракать, и хотя он очистил их от спермы и смазки, омега всё ещё излучал соблазнительные феромоны, в то время как его ханбок был настолько слабо завязан, что постоянно соскальзывал с плеча, обнажая неотмеченную кожу. Альфа едва замечал, что он ел. Его глаза были сосредоточены только на обнаженной коже. Когда рис один раз чуть не выпал у него изо рта, Юнги отругал его, и Ким сжался, как нашкодивший щенок.       Хотя к концу он был вознагражден омегой на своих коленях. Юнги обхватил его лицо ладонями, темные глаза осматривали его с нежностью, пока он гладил золотую кожу большим пальцем. Его раны, полученные в битве, получили нежные поцелуи омеги, и грудь Тэхёна завибрировала от довольного урчания. Как сильно он уже хотел стать парой этого мужчины...       Но он терпеливо позволял Юнги целовать и исследовать свои раны, позволял ему утолить свою потребность прикоснуться к альфе. Тэхён понимал, что он так же жаждет прикосновений, как и он. Они потерлись носами, а затем и щеками, чтобы обменяться запахами друг друга как можно больше. Юнги замурлыкал и уткнулся лицом в шею альфы, дав ему устроить подбородок на своей макушке и позволив себе насладиться вновь обретенным спокойствием.