Твой новый господин

      Когда ты проснулась на следующее утро, было холодно и одиноко, на тебе пальто Гейзенберга, но этого человека нигде не было видно. Каждая ниточка пальто пахла его запахом, и ты не могла не улыбнуться, всё, что произошло вчера, было напоминанием о том, что ты не работаешь в обычном месте, а в любой момент можешь столкнуться с более ужасной версией пропеллерного монстра, на которого часто жаловался Гейзенберг. Ты услышала звуки разочарования, стук металла и быстрые шаги. С пальто Гейзенберга, свободно висящим на плечах, чтобы сохранить тепло от холодного воздуха фабрики, ты вышла на улицу и увидела искры, летящие из открытой двери.       Опасаясь повторения вчерашнего, ты заглянула внутрь и обнаружила Гейзенберга за верстаком спиной к тебе. После резки детали он поднял металл движением руки, прежде чем в отчаянии швырнуть его в угол. — Чёрт побери! Если я не смогу сделать этот грёбаный кусок правильно, то как я тогда сделаю это место более безопасным для неё! Я не могу позволить, чтобы что-то подобное повторилось снова. Никто никогда больше не заставит её бояться, ни я, ни эта девятифутовая сука, ни даже Мать Миранда.       Он снова закричал и ударил руками по столу, что напугало тебя, и ты невольно ахнула. Гейзенберг обернулся, нахмурив брови, но как только он увидел, кто там, его голова опустилась, и он, наконец, понял, какой разгром устроил вокруг себя в гневе. — Если ты беспокоишься о беспорядке, ничего страшного, я уберу. Ты можешь просто вернуться в постель и отдохнуть...       Он почесал затылок, избегая смотреть куда-либо, кроме тебя. Его дерзкое и уверенное отношение исчезло, он выглядел опустошенным. Ты прошла дальше в комнату, поставила стул рядом со скамейкой и, сев, скрестила руки на груди с улыбкой. — Я хочу посмотреть, как ты работаешь.       Мужчина оглянулся и приподнял бровь. — В самом деле? Это довольно скучно, и я часто кричу, когда не получаю то, что хочу. Я привык громко кричать. Ты когда-нибудь слышала как Альсина возвращалась после неудачной встречи? Я вот практически готов убежать и запереться здесь...       Гейзенберг рассмеялся глубоким смешком, прежде чем наклонился к тебе, его большой палец нежно провел по твоей щеке в удовлетворении. Не успела ты оглянуться, как Гейзенберг снял очки и заставил тебя их надеть. — Посмотри на себя, у тебя есть пальто и очки, если мне когда-нибудь понадобится двойник для собраний, то я знаю кого послать.       С этими словами Карл вернулся к работе, распиливая металл. Его глаза напрягались, когда он концентрировался, и ты не могла упустить из виду, как тяжёлая работа заставляла рубашку туго обтягивать его торс и мышцы. Когда мужчина сделал небольшой перерыв, он объяснил, как заменил все замки на дверях, чтобы убедиться, что ничто в глубине фабрики не сможет подняться наверх, как вчера.       В твоём животе затрепетали бабочки, когда он начал зацикливаться на твоей безопасности, Карл не хотел видеть, как тебе больно. Это чувство было другим, и тебе было трудно даже объяснить в уме. Ты хотела дать ему что-то взамен, но ничего не знала ни о металле, ни о подарках.       Как только он закончил делать детали, ты последовала за ним. Его способности были чем-то удивительным, это непредсказуемость и бесконечный предел. Ты наслаждалась не только его силой, но и всем, что было связано с Гейзенбергом, что заставляло твоё сердце биться быстрее и заставляло яркий румянец покрывать твои щёки.       В ту ночь, лежа в постели, ты не могла не задаться вопросом, бодрствует ли Карл, как и ты, ощущение дня наполнило тебя неиспользованной энергией, и ты пожалела, что покинула его так рано. Ты вертела пальцами, обдумывая, что делать, не бросит ли он случайно нож тебе в грудь, если ты ворвёшься в его комнату. Было бы проще просто сосредоточиться на своей работе, как в замке, но твои ноги уже коснулись пола. В ночной рубашке чуть выше колен ты скользишь по коридору, прежде чем постучать в дверь. Услышав приглушённый звук, ты вошла в комнату Гейзенберга и увидела, что он развалился на диване.       Сигара свисала с его губ, он играл с ножом, иногда бросал его в стену, но возвращал нож лёгким движением пальцев. — Тоже не можешь уснуть, милая?       Покачав головой, он протянул тебе руку. Ни один из вас не произнес ни слова, когда ты прижалась к нему, его рука обхватила твоё плечо, и он лениво рисовал узоры на твоей обнаженной коже. Вокруг не слышно назойливых звуков работы фабрики, тишина успокаивала. — Дорогая, если бы ты могла что-нибудь сделать прямо сейчас, что бы ты сделала? — Я... я не знаю, всё, что я когда-либо делала — это переезжала с одного места на другое, так что, возможно, отдых на озере всегда будет выглядеть прекрасно из окна замка.       Твой ответ, казалось, заставил его нахмуриться, возможно, ему не нравилась мысль о том, что его сестра переутомляла тебя в течение стольких лет или что тебе никогда не давали ни капли свободы. — А как насчет тебя, Карл, что бы сделал великий лорд Гейзенберг? — Честно говоря, я бы хотел посмотреть на звёзды. Я знаю, что это звучит как дерьмовый ответ, но я склонен находить вещи, которые не могу контролировать, увлекательными.       Он подмигнул вам, и вы оба захихикали на его ответ, он продолжал курить сигару, и ты чувствовала себя усталой. Гейзенберг подхватил твою голову и последнее, что ты почувствовала, были его пальцы, расчёсывающие твои волосы.       Гейзенберг работал за своим столом, когда ты вошла через несколько дней, и он не обратил внимание на твоё присутствие, вместо этого продолжая свою работу. Он вздохнул и потер глаза: "Что случилось? Я работаю..." — Не мог бы ты оставить свою работу на потом и последовать за мной, пожалуйста?       Пыхтя и вставая со стула, он схватил тебя за подбородок, чтобы притянуть ближе. — Я позволю этому случиться только сейчас, но в следующий раз не забудь не давать мне просьб, я здесь не слуга.       Работа сказывалась на Гейзенберге, и он больше не разговаривал с тобой всю ночь, не давал тебе маленьких похвал или крошечных металлических животных, которые заставляли тебя улыбаться, когда ты их получала, это нервировало каждый день, встречая новое настроение мужчины.       Он последовал за тобой за пределы фабрики на свежий воздух, где, несмотря на дикую землю, ты расстелила одеяло на траве и вас ждало много еды. У Гейзенберга не было никаких правил относительно выхода на улицу, поэтому, когда ты готовила самодельный пикник, было приятно чувствовать порывы ветра и видеть далёкие горы.       Мужчина хотел разозлиться, послать тебя к черту и вернуться к своей работе, но когда он увидел прыгающую тебя и твои мерцающие глаза, то бесцеремонно плюхнулся на одеяло. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь, в общем, был доброжелателен ко мне... — Как я и говорил тебе в самом начале, я не такой ужасный, каким все хотят меня видеть. Я знаю, что могу наброситься и сказать то, что не собираюсь говорить, но тебе не нужно было этого делать.       Передавая ему тарелку с едой, которую вы оба ели, слушая щебетание пролетающих птиц или резкий ветер, который оставлял твои волосы в беспорядке и заставлял их быстро поправлять, Гейзенберг всегда опережал тебя, заправляя их за ухо с хитрой ухмылкой. Всё, что осталось после этого — это пустые тарелки и полные животы, вместе вы лежали на спине и смотрели, как заходящее солнце окрашивает небо в розовый цвет, это было красиво и совсем не похоже на то, что ты видела раньше. Когда ты жила в Деревне, там всегда было холодно, когда ты работала в замке, там было темно и мало красок, но здесь, с Гейзенбергом, тебе всегда тепло. — Ты выглядишь как маленький щенок, такой невинный... — Разве невинность — это плохо?       Пока ты лежала и смотрела на розовое небо, Гейзенберг возник над тобой, как будто твой вопрос пробудил в нём что-то, его ноги и руки рядом с тобой, а лицо было всего в нескольких дюймах от твоего. Его глаза стали более чёткими, и ты увидела золото в его радужках, которое большинство проигнорировало бы, но для тебя это было ясно и заманчиво. — Я собираюсь кое-что сказать, а ты будешь слушать, хорошо? — А-а, да, конечно... — Ты… Ты самая невинная, драгоценная, красивая и совершенная девушка, которую я когда-либо встречал. Ты объект моего желания, и я не могу не влюбляться в тебя всё сильнее с каждым днём. Помни, ты можешь сказать "нет", и мы забудем обо всём этом, но я больше не буду притворяться, что обращаюсь с тобой как с дерьмом. Я хочу заботиться о тебе и быть уверенным, что ты всегда счастлива и в безопасности.       Ты застыла от его слов, только чувствуя, как слёзы текут по лицу. Ты так долго не знала, как выразить свои чувства, но теперь это всё рухнуло вместе, и у тебя не было ответа, только приблизить своё лицо и поцеловать Карла.       Он действовал соответственно, и его губы были мягкими, несмотря на грубое отношение, руки мужчины исследовали твоё тело, сжимая и разминая различные части, которые заставляли тебя визжать и стонать у его губ, твои руки были глубоко в его седых волосах и только притягивали его ближе. Твоё тело горело огнём, когда ты отстранилась, чтобы глотнуть воздуха, и Гейзенберг тёрся о твои бёдра с грешным смехом. Ты знала, что он хочет большего, и тебе приятно дать это, но, возможно, было бы лучше свершиться этому под одеялом кровати, а не под холодным ночным ветром. — Итак, будешь ли ты моей леди из дома Гейзенбергов? — Я буду... пока ещё могу убирать твою... Я имею в виду нашу спальню.       Гейзенберг выглядел расслабленным, когда он вздохнул от радости и прижался лбом к твоему лбу, прежде чем резко притянуть тебя в свои объятия и побежать обратно в свою спальню, чтобы продолжить то, что было начато.